- Чистота - залог здоровья, - пробормотала я.
Марина снова подхватила меня под локоток и довела до кровати. Я не сопротивлялась. Слабость усилилась - меня шатало как пьяного матроса. Пожелав спокойной ночи, она выскользнула за дверь, тихо прикрыв ее за собой.
Сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, пыталась уснуть. Овцы не поддавались счету, разбегались, разгоняемые беспокойными мыслями. На пятой попытке я сдалась. На улице горели фонари, их призрачный свет заглядывал в окно. Пожелтевший клен отбрасывал причудливые тени на потолок. Его листья облетали. Иногда они бились о стекло и уносились прочь желтыми бабочками почившего хлорофилла. Уже октябрь. Золотая осень в разгаре, а я валяюсь здесь и гадаю, сошла с ума или нет.
Реакция Марины казалась мне странной. Что такого она увидела на моем лице? Я потрогала губы, они были гладкими и мягкими. Если у меня тактильные галлюцинации, то дело серьезно. Надо бы вернуться к зеркалу и взглянут на себя еще разок, а это чертовски страшно. Ну да, к черту! Моя злость прогнала страх, норадреналин накостылял адреналину. Я встала с кровати и пошлепала босиком в ванную. Искать шлепанцы в потемках - мешкать, а значит, давать лишнюю возможность страху взять над собой верх. Обойдусь как-нибудь без тапок, полы здесь теплые. Включив свет, я встала у умывальника, но глаза поднимать не спешила, мои страхи вернулись. Я выматерила себя еще разок - помогло. Из зеркала на меня смотрела девочка-персик, с румянце во всю щеку. Глазки горят. Губки - коралл. Прелесть! Я так хорошо даже в пору своей беззаботной юности не выглядела.
Моя голова под повязкой дико зачесалась, словно там комариный рой устроил попойку. Я подергала бинты, и так, и этак, но только сильнее зудеть стало. Теребя повязку, я обратила внимание на старый шрамик над левой бровью, памятка о ветрянке, которой болела в детстве. Я решила устроить контрольную проверку своему безумию или той чертовщине, что творилась с моим отражением. Глядя в зеркало, я буравила крохотное пятнышко глазами, представляя, как он исчезает, и оно исчезло. Я провела пальцем над бровью, но ничего, кроме гладкой кожи, не нащупала. Опять накатила усталость - в глазах потемнело, ноги подогнулись. Не держись я за раковину умывальника, разбила бы свою многострадальную головушку о край душевой кабины, а так пронесло, но приложилась я капитально, достаточно сильно, чтобы потерять сознание.
Очнулась я утром, в постели. Надо мной опять маячило обеспокоенное лицо профессора. Он, как и в прошлый раз, укорял меня в неосторожности, угрожал успокоительным и надзором. Свое обещание он сдержал: теперь днем в моей палате постоянно кто-то дежурил, а ночью наступал черед снотворного.
↑
Глава 10. Семя эльфа
Квинт.
5 августа 1981 года.
Выйдя из руин долгостроя, я забросил обруч Энтаниеля в неприметные кустики, чтобы забрать позже. Буря стихла, оставив после себя мелкий моросящий дождик. Стайка ворон копошилась на куче мусора у дороги. Выбрав самого крупного самца, я приманил его мысленно. Он бесстрашно вспорхнул на мое запястье. Заглянув в черные бусины его глаз, я ментально просканировал мозг птицы, потом отведал его крови, чтобы скопировать облик. Бросив мертвое тельце в бурьян, на поживу сородичей, я обернулся вороной.
Подобная метаморфоза было очень сложна. Слишком малый объем, как и слишком большой, при трансформации требовали повышенных энергозатрат и концентрации. Но я был переполнен Силой Странника, потому не мелочился.
Взлетев, я покружил над развалинами, привыкая к новым крыльям. С высоты было видно, как ведьмы покидают здание цеха. Понаблюдав за ними, я полетел в сторону общежития похищенной девушки. Вероятность, что я найду ее там, была невелика, но проверить стоило.
Город просыпался. Дождь прекратился, оставив после себя лужи, в которых плавали сорванные бурей листья. Немногочисленный транспорт скользил по мокрым улицам. Одинокая женская фигурка неподвижно сидела на лавочке автобусной остановки, той самой, что была ближе всего к цели моего полета. Мокрые темные волосы сосульками падали ей на лицо. Одежда промокла насквозь. Губы посинели от холода. Она дрожала, рассеяно глядя в никуда. Я сразу узнал Надежду Белову. У девушки было тоже лицо, что и на фотографии в деле об исчезновении, и тот же ментальный след, по которому я разыскивал ее месяц назад. Кстати, он обрывался именно на этой остановке.
Приземлившись у ее ног, я стал важно прохаживаться туда-сюда. Она ни на что не обращала внимания и выглядела отстраненной, будто не осознавала, где находится, и что с ней происходит, но опутывающих разум заклятий на ней не было.
- Кар, - я перелетел к ней на скамейку.
Она вздрогнула и наконец-то сфокусировала на мне взгляд. Попрыгав по деревянным рейкам, я устроился на расстоянии вытянутой руки от нее и принялся чистить перья, как это делают обычные птицы. Она светло, по-детски, улыбнулась и протянула ко мне руку. Бросив свое занятие, я отскочил. Она убрала руку. Я вернулся на прежнее место. Через пару минут она снова повторила попытку. На этот раз я позволил ей себя погладить.
- Ты совсем ручная, - она нежно касалась пальцами моих перьев. - Как же тебя зовут, птица?
- Кар! Квинт, - я попытался расширить речевые возможности вороны.
- Ой! Ты говорящий!? - она оживилась еще больше. Ее взгляд сиял детским восторгом.
Я снова каркнул, кивая головой. Знаю, что перебор, но нужно было завоевать ее доверие.
- Значит, Карквин, - переиначила она мое имя. - А я Надя. Вот и познакомились. Ты потерялся, да? Бедная птица. Хочешь, можешь пожить у меня. Обещаю кормить, поить и никаких клеток. У меня их просто нет. Идет?
- Кар, - я перепорхнул к ней на плечо. Она мне уже нравилась. Милая девушка. Птиц любит. У кошек и собак поклонников хоть отбавляй, а вот пернатых мало, кто жалует, особенно ворон.
- Тогда пошли, познакомлю тебя с новым домом и моей соседкой, - она осторожно поднялась со скамейки, чтобы не спугнуть меня.
Общежитие 147 для медработников представляло собой пятиэтажное кирпичное строение с решетками на окнах первого этажа и выкрашенной в красно-бурый цвет дверью. Вахтера на проходной не оказалось. Надежда беспрепятственно прошла через вертушку турникета и поднялась на третий этаж. Достав из сумочки ключ, она открыла дверь комнаты номер 308. Там было сумрачно, шторы задернуты. В воздухе витал запах прокисшей еды, неубранной на ночь в холодильник.
- Надя, это ты? - хрипло со сна спросила всклокоченная девица. Она подхватилась с кровати и кинулась прямо на нас. - Где тебя черти носили!?
Я не стал дожидаться, когда она повиснет на шее Беловой, перепорхнул на усыпанный крошками стол. Здесь стояло несколько грязных тарелок и большая кастрюля с приоткрытой крышкой, источавшая тот самый кислый запах. Я сделал вид, что с упоением клюю крошки, как и положено вечно-голодной птице.
- Пусти, Алька. Что ты делаешь? - Надежда безуспешно пыталась вырваться из объятий соседки. - Хватит уже меня трясти.
- А что мне еще делать? Ты неизвестно где шлялась целый месяц. Я даже в милицию заяву накатала. Да разве они почешутся? В загул ушла твоя подруга - вот и весь сказ. Я им: не могла она, человек не тот, сказала бы, предупредила. А они ржут как кони. Мол, дело молодое, нехитрое. Подцепила где-то хахаля фартового и укатила в Сочи, где темные ночи. Медсестрички - бабы безотказные, на мужиков падкие, об этом все знают. Можешь себе представить!? Я чуть в их наглые рожи не плюнула, еле сдержалась. Сволочи! - Альбина всхлипнула, размазывая слезы по щекам, и наконец-то отпустила Надежду.
- О чем ты? - растеряно спросила та.
- Как о чем!? Ты пропала месяц назад. Ушла на работу, и все, ни слуху, ни духу, как в воду канула. Сама посмотри, - она ткнула пальцем в отрывной календарь, висевший на стене. - Видишь, уже пятое августа.
- Месяц назад? Разыгрываешь? Сегодня только второе июля. Я вышла в половине седьмого, а зонтик забыла, вот и промокла до нитки под этим внезапным ливнем, потому и вернулась. Нужно переодеться, а то времени в обрез, - Надя бросила взгляд на наручные часики на дерматиновом ремешке и метнулась к шкафу.
- Притормози, подруга. Сейчас только полшестого утра, - Альбина кивнула на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. - Ты вообще меня слышишь? Думаешь, я стану поганить календарь, ради каких-то там розыгрышей?
- Но это же невозможно! - Надежда замерла у шкафа. Ее ноги задрожали, она сделала пару шагов и присела на край своей кровати.
- Если хочешь, можешь спросить соседей. Я тут всех на уши поставила, пока тебя разыскивала.
- Тогда почему я ничего не помню?
Альбина плюхнулась рядом с ней и участливо погладила подругу по плечу:
- Может, у тебя ретроградная амнезия?
- Скорее всего, если целый месяц выпал из памяти.
В этот момент пронзительно зазвенел будильник. Девушки вздрогнули. Подлетев, я опрокинул его на пол. Звякнув пару раз, он заткнулся.
- Это что, ворона?! - Альбина сорвалась с места, размахивая руками. - Ах ты, мерзкая птица! А ну, кыш! Кыш!
- Алька, не надо! Это Карквин, он говорящий, домашний.
- Так эта тварь, еще и болтать умеет!? Где ты его вообще взяла?
- На остановке. Он сам меня нашел, прилетел знакомиться, а я его к нам пожить пригласила.
- С ума сошла!? Ой, извини. Я ничего такого не имела в виду.
Надя печально улыбнулась:
- Проехали. Только Карквина не трогай, пусть поживет у нас.
- Он мой будильник угробил, тварь такая. Мало ли, что еще натворит.
- Ты сама его тысячу раз роняла, и ничего, работает.