Кто же этот таинственный благодетель? Неужели мой биологический отец? Мама никогда о нем не рассказывала, старалась вообще не касаться этой темы, злилась, уходила от ответа, потому приходилось придумывать небылицы. В детстве это был летчик или военный, в общем, герой, погибший за родину. В подростковом возрасте - "козел", бросивший маму, узнав о беременности. Думать, что мое появление на свет - результат насилия, принципиально не хотелось, но такой вариант не исключался. Правда открылась только перед смертью мамы. Она рассказала, что в молодости пережила очень странный случай амнезии. Однажды вышла из дома на работу и пропала. Вернулась через месяц. То, что происходило в этом промежутке времени, вспомнить не смогла. Медосмотр выявил беременность. Мама не стала делать аборт, решила рожать. Отчеством я обязана врачу, принявшему у нее роды. Вот такая невероятная история.
Мой папаша не просто "козел" и насильник, он еще и гипнотизер. Похитил мать, натешился, а потом гуманно стер память, спасибо, не убил. Зато стало ясно, от кого я унаследовала все свои странности. Но зачем такому папочке искать меня через тридцать лет и лечить в дорогущей клинике? Незачем. Другие варианты были еще мрачнее: квартирные аферисты, донорство органов и прочая чушь.
От всех этих мыслей у меня возникло непреодолимое желание сбежать, пока благодетель не объявился. Я сорвала датчики, руки дрожали. Встать удалось, но потом ноги подкосились, и я рухнула на пол. Дверь палаты тут же распахнулась, пропуская взволнованную медсестру и Криштовского. Они синхронно подхватили меня подмышки и уложили обратно.
- Ай-я-яй, Алиса Сергеевна, я же просил вас отдыхать, - укорил меня доктор, доставая из кармана ампулу и передавая ее медсестре.
- Что это!? - удивилась я, когда тонкая игла шприца проколола кожу на плече.
- Всего лишь успокоительное. Оно поможет вам расслабиться и отдохнуть. Поспите, это пойдет вам на пользу.
Потолок стал вращаться, увеличивая скорость на каждом витке. Я закрыла глаза, борясь с головокружением, и провалилась в глубокий сон без сновидений.
↑
Глава 7. Следователь-самозванец
Евгений Львович Криштовский, врач частной клиники Одинцова.
- Евгений Львович, - незнакомый мужской голос окликнул меня в коридоре сразу после обхода.
Я обернулся. Подтянутый мужчина, за тридцать, уверенно шагал ко мне, явно военный. Высокий, коротко стриженный, блондин. Одет просто: черный кожаный пиджак, водолазка того же цвета, джинсы. Только дорогой "Breguet" на запястье никак не вписывался в облик простого парня.
- Что угодно? - у меня появилось странное ощущение. Я видел этого типа впервые, но он уже нервировал. Было в нем нечто, что при других обстоятельствах заставило бы меня обойти его десятой дорогой.
- Следователь Стрельцов, Калиновское РОВД, - он продемонстрировал свое удостоверение.
- Очень приятно, - я поправил очки, изобразив дежурную улыбку. Он нравился мне все меньше и меньше.
- Взаимно, Евгений Львович, - он оскалился точно волк: вроде и улыбается, но в глотку готов вцепиться, дай только повод. Неприятный тип, опасный.
- Слушаю вас. И, пожалуйста, побыстрей. Я тороплюсь.
- Это займет всего пару минут. Меня интересует ваша пациентка, Алиса Белова.
- С чего вы взяли, что госпожа Белова проходит здесь лечение?
- Знаю, - его стальной взгляд был холоден и пронзителен, до мурашек по коже, словно в дуло пистолета смотришь.
- Такая информация сугубо конфиденциальна. У нас частная клиника. Среди наших пациентов есть весьма влиятельные люди. Вы ведь понимаете, о чем я?
- Конечно, только гражданка Белова находится под следствием.
- Разве дело еще не закрыли? - признаться, я был удивлен, поскольку меня убедили в обратном.
- Нет, там есть кое-какие нюансы. Мне нужно ее допросить. Она ведь у вас.
- Да, она проходит лечение в нашей клинике, только сейчас в коме, - мне пришлось соврать. Ну, не мог я пустить его к Беловой, пока не переговорю кое с кем.
- Неужели? А я располагаю другими сведениями.
- Какими, позвольте узнать?
- Белова вышла из коматозного состояния два дня назад.
- Откуда такая информация? - было неприятно осознавать, что кто-то из персонала мог проболтаться. Узнаю, кто, уволю, к чертям собачьим, в 24 часа, без двух недель отработки и выходного пособия.
- У меня свои источники.
Догадываюсь я об этих источниках. Такие типы всегда нравятся бабам, наглые, опасные, потом сами же и плачут, дуры. Наверняка, какая-нибудь медсестричка не смогла удержать язык за зубами. Перед ней даже удостоверением махать не пришлось. Пара комплиментов - девица растаяла и все выложила.
- Как бы то ни было, Белова пока не готова к общению, - я поджал губы. Не люблю врать, но выбора не было. - Заторможенность, неадекватное восприятие, все это последствия коматозного состояния. Сами понимаете, допрашивать ее сейчас бесполезно, даже пагубно, ее психика нестабильна.
- Когда с ней можно будет поговорить?
- Через неделю, но предварительно позвоните. Зачем зря ездить?
- Диктуйте номер, - он извлек из пиджака мобильник.
Пришлось дать ему свою визитку:
- Здесь вся контактная информация, в том числе и мобильный номер.
- Вижу, - он быстро набрал цифры.
Мой "iPhone" завибрировал в кармане спецбрюк - я сбросил звонок. Подобное недоверие коробило.
- Что ж, не смею вас больше задерживать, доктор.
- Всего доброго.
Он повернулся и пошел прочь по коридору. Я наблюдал, пока он не скроется за поворотом, затем зашел в кабинет и запер за собой дверь. Отыскав нужный номер в контактах, я позвонил:
- Алло, это Криштовский.
- Внимательно слушаю вас, Евгений Львович, - отозвался Тарквинов.
- Я только что разговаривал со следователем. Вы обещали, что проблем не будет, а тут этот Стрельцов со своими расспросами. Очень настырный тип, от такого не отвяжешься.
- Занятно, этот человек лично заверил меня, что дело Беловой закрыто.
- Может, соврал?
- Вряд ли.
Ну да, Тарквинову не солжешь. Глянет в глаза - все выложишь, прямо как этот Стрельцов. Вот бы им померяться взглядами, я бы на это посмотрел.
- Опишите его, Евгений Львович, - потребовал Тарквинов.
- Молодой, примерно тридцати пяти лет, высокий, крепкий и наглый.
- Конкретней: цвет волос, глаз, другие приметы.
- Светлый, короткая стрижка. Глаза серые, - от воспоминания о его взгляде по спине побежали мурашки. - Одет обычно, только часы дорогие. И лицо такое… любимчика женщин.
- Пожалуй, я знаю, кто этот лже-следователь.
- Разве он не настоящий!?
- Нет. Настоящего Стрельцова любимчиком женщин не назовешь.
- Кто же тогда этот проходимец? - я был возмущен.
- Один мой старый знакомый. Не думал, что он появится так быстро.
- Что же мне делать с этим самозванцем? Он ведь обязательно явится снова.
- Когда?
- Через неделю, но должен позвонить предварительно. Выставить его вон?
- Ни в коем случае.
- Но он явно преступник! Вдруг он собирается убить Белову? - я снова вспомнил его взгляд убийцы и поежился.
- Если бы он хотел ее убить, не стал бы спрашивал у вас разрешения встретиться с ней. Ему нужно что-то другое, и я хочу знать, что. Потому прошу вас, не мешайте. Пусть поиграет в следователя.
- Если вы так хотите, то я пущу его к Беловой, но вся ответственность ложится исключительно на вас.
- Само собой, Евгений Львович. У меня к вам будет еще одна просьба: запишите их встречу на видео. В палате ведь есть камера?
- Конечно. Я пришлю вам запись.
- Тогда, будьте так добры, пришлите все записи, всех посетителей, которые ее навестят.
- Все непременно, господин Тарквинов.
Удовлетворившись моим обещанием, он попрощался и прервал звонок. Ну вот, опять какие-то проблемы. Своих хлопот полон рот, а тут еще самозванцы, олигархи, строптивые пациентки. Что поделать, Тарквинову не откажешь, акционер как-никак, причем с солидным процентом. Да и деньги нужны, они, как известно, лишними не бывают, особенно когда развод на носу.
Я нащупал в кармане ключ, открыл заветную дверцу в столе, достал початую бутылку "Hennessy", хлебнул прямо из горлышка, по-простому, не заморачиваясь на бокалы. Стрессу плевать на этикет.
↑
Глава 8. Энтаниель из Дома Зори
Квинт.