Ковалькова Юлия - #DUO стр 21.

- Знаешь, Катя, я бы жизнь свою отдал, лишь бы твоя мама жила. Но это - мечта о невозможном… Я никогда тебе не говорил, но… в общем, перед смертью твоя мама взяла с меня слово, что я никогда не приведу в наш дом женщину, которая испортит жизнь тебе и перечеркнёт наше с мамой прошлое. А потом, когда я остался один… а ты была ещё маленькой… и я видел, как Инесса тянется к тебе… и мне казалось, что она, может быть, и не заменит тебе маму, но станет тебе подругой… я думал, это будет правильный выбор… Но ты не приняла Инну. И я попытался это остановить. Но - не смог… Я полюбил, Катя.

- Что? - Оборачиваюсь и вижу откровенные, полные горечи, глаза отца.

- Я полюбил Инну… Полюбил, хотя считал, что после смерти твоей мамы этого никогда не случится, но так распорядилась жизнь. Или - моё сердце. Я знаю, ты всегда считала меня сильным человеком, - отец виновато качает головой, - но даже очень сильный мужчина не всегда может быть до конца сильным. В этом сложно признаться себе… Но ещё сложнее сказать об этом взрослой, независимой дочери… Ты прости меня, - беспомощно заканчивает отец, - но постарайся понять, что никто не может прожить жизнь в одиночестве. Даже ты. И уж тем более я.

Отец опускает голову. И в его позе столько неподдельной тоски и отчаяния, что меня пронзает острая игла жалости.

- Папа, - я делаю шаг к нему, обнимаю его за плечи и крепко прижимаюсь к его широкой спине. - Я… - ищу правильные слова и никак не могу их найти. - Прости, папа. Я не хотела.

- Я знаю, - отец похлопывает меня по руке. - Всё хорошо, детка…

- Ну что, вернёмся к договору? - Сконфуженный моей лаской и своей откровенностью отец водружает очки на нос, а я присаживаюсь рядом. Смотрю, как длинные папины пальцы пролистывают страницы, как он внимательно вчитывается в текст. Иногда его полные губы шевелятся, и я понимаю, что папа повторяет про себя какую‑то формулировку. Временами он возвращается к странице, которую уже видел. Наконец, откладывает листки в сторону и внимательно глядит на меня.

- Что? - пытаюсь прочитать свой приговор на лице отца. - Всё очень плохо?

- Знаешь, что интересно? - отец задумчиво покусывает зубами металлическую дужку очков. - Я, конечно, не в курсе всех твоих знакомств, но вот этот твой знакомый сделал всё, чтобы защитить тебя.

Ощущение такое, что отец окатил меня из ушата ледяной водой.

- Что? - тупо перепрашиваю я.

- Повторяю: договор, составленный твоим таинственным знакомым, защищает тебя абсолютно. Умный он, этот твой знакомый, ничего не скажешь. - Папа усмехается и качает головой. - И хотя формулировки в договоре явно писал юрист, но составлены они со слов того, кто отлично знает, как устроены все схемы бизнеса… Кстати, ты поняла, в чём суть соглашения?

- Да. То есть нет… Пап, я не знаю, - бормочу я, не в силах осмыслить, что Герман Дьячков, оказывается, играл за меня.

- Тогда позволь мне тебе кое‑что объяснить: подписав этот договор, твой Бергер не сможет оспорить долю, переданную тебе. Единственное, как он может получить её обратно - это если ты подаришь её ему. Сама. Причём сделаешь это добровольно.

Далее отец начинает сыпать юридическими терминами, втолковывая мне что‑то о неотторжении, а я проваливаюсь в звенящую тишину, за которой звучит твёрдый голос: 'Защита моих инвестиций и моих должников, это, Катя, как раз моё дело'.

- Так что это за знакомый? - находит меня настойчивый голос отца. От ответа меня спасает появление Инессы.

- Пойдемте обедать? - робко предлагает она.

- Сейчас. Спасибо, тёть Инна, - на автомате отвечаю я. У Инессы радостно вспыхивает лицо, но мне не до её эмоций.

- Руки помою и вернусь. - Я ищу в кармане джинсов мобильный, чтобы позвонить Дьячкову и спросить его, а что, собственно говоря, у нас с ним вообще происходит?

- А может, ты потом поговоришь со своим знакомым? - фыркает отец. Инесса переводит умоляющий взгляд с меня на стол, накрытый, как на празднике.

- Ладно, только руки помою, - в конце концов смиряюсь я.

Отец благодарно кивает. Инесса улыбается.

В четыре часа дня, еле встав на ноги после обильного обеда, я начинаю собираться в обратную дорогу.

- Возьмёшь с собой что‑нибудь, Катенька? Пирожок, курицу или, если хочешь, я тебе всего понемногу заверну? - предлагает Инесса.

Помедлив, киваю. Инесса с готовностью скрывается в кухне, а отец идёт провожать меня.

- Так может, всё‑таки расскажешь мне про своего знакомого? Скажи хоть, как его зовут? - Папа суёт руки в карманы брюк и не сводит с меня прокурорского взгляда.

- Да нечего особо рассказывать, - пожимаю плечами я. - У него всё, как у всех: друзья, коллеги, работа. Два глаза, один нос, один рот.

- Да? Ну ладно. Может, потом расскажешь… или к нам его привезёшь, - невинным голосом говорит отец. Я фыркаю: мой отец в своём репертуаре. - А как у вас с Дмитрием дела? - Вот тут я замираю с поднятой в воздухе ногой и жду продолжения. - Я слышал, у твоего жениха проблемы с сервисным центром?

- Ты всё‑таки не удержался, чтобы не навести справки, да? - прищуриваюсь я.

- Ну да. Но чуть - чуть. Немножко. Совсем. - Папа складывает указательный и большой пальцы, пытаясь наглядно продемонстрировать мне это его 'немножко'.

- Ну, и что же ты выяснил? - поворачиваюсь к отцу.

- Выяснил, что твой Димка свой бизнес почти в трубу продул, - преспокойно заявляет папа. - Откровенно говоря, Бергер твой мне никогда не нравился, но это твой выбор, который я должен уважать, но…

- Папа, пожалуйста, не отклоняйся от темы. Так что там не так с его бизнесом?

- Ну - у, - тянет отец, - в общем, штука в том, Катя, что при создании этого сервисного центра поручителем перед партнёрами группы компаний 'Volkswagen' выступал некто Соболев, - папа задумчиво чешет нос, - Соболев Артём Александрович, москвич, восемьдесят девятого года рождения. Твой ровесник, можно сказать. Договор, что ты мне привезла, случаем не он ли составил?

- Что? - удивляюсь я. - Нет. Конечно, нет. Я в глаза его не видела, этого твоего Соболева.

- Ну, хорошо… Кстати, к счастью для Соболева, я тоже его не видел.

- Почему 'к счастью'? - фыркаю.

- Потому что в его действиях нет ничего криминального, - усмехается папа. - Но я всё‑таки обратился к кое - кому. В общем, после создания центра этот наш Соболев куда‑то пропал, а коммерческая структура, задуманная им и полученная твоим Бергером в результате дарственной его бывшей жены, начала разваливаться, и…

- Так, стоп. Подожди. Вообще‑то, Димка рассказывал мне, что он сам создал свой центр, - непримиримо складываю руки на груди.

- Ну, Димка твой действительно вкладывал в бизнес много сил и времени, но уже после развода со своей, теперь уже бывшей женой, - невозмутимо произносит папа. - А сначала была дарственная от его жены.

- И зачем, по - твоему, была нужна эта дарственная?

- Точно не могу сказать. Но, видишь ли, в своё время мне твой Бергер поведал несколько иную историю. По его словам, он и его бывшая жена вкладывали деньги поровну, но записан этот центр был на Аллу. А когда они разошлись, то Бергер твой побоялся, что Алла попытается претендовать на часть его дела. И вот тогда Бергер попросил Аллу закрыть этот вопрос дарственной.

- Да? Гм… Ну, продолжай, - сую руки в карманы.

- А нечего особо продолжать. Твой Бергер сейчас в долгах, как в шелках, - преспокойно заявляет папа. - И, как я понимаю, единственная возможность для твоего Димки спасти сейчас этот центр - это отписать тебе ту его часть, на которую не смогут наложить лапу ни банк, ни конкуренты… Катя, а может мне деньгами вам помочь? Ты только скажи, сколько надо.

'А вот это очень хорошая мысль', - внутренне ликую я. Но, сообразив, что тогда мне придётся выложить отцу, что Димке требуется два миллиона, пинками отгоняю от себя эту идею.

- Я подумаю и перезвоню, хорошо? - в очередной раз 'перевожу стрелки'.

- Ну, как скажешь. - Папа морщится от осознания факта, что я не заглотила наживку, и открывает мне дверцу 'ауди'. - Но если что‑то будет не так, то сразу ко мне, ясно? И ещё мой тебе совет: прежде, чем подписывать договор, поговори‑ка по душам с Бергером. Что‑то он крутит, по - моему…

От ответа меня спасает появление неугомонной Инессы с необъятным пакетом в руках.

- Вот, я собрала тебе, Катенька, - она протягивает мне подношение, после чего, не претендуя ни на мой поцелуй, ни на объятия, отступает в сторону.

- Ладно, папа. Впрочем, спасибо за совет. - Я целую отца и перевожу взгляд на Инессу. - До свиданья, тётя Инна. - Медлю, но всё‑таки быстро чмокаю её в мягкую, абсолютно лишённую косметики, щёку. - Спасибо, - бормочу я.

Стараясь не замечать ошеломлённого взгляда отца и распахнутых, восторженных глаз Инессы, запрыгиваю в 'ауди', накидываю ремень безопасности и жму на газ.

Выехав на Киевское шоссе, прижимаюсь к обочине. Достаю телефон и набираю Бергеру, но Димка не отвечает. Больше того: автомат металлическим голосом сообщает мне, что его телефон либо выключен, либо вне зоны действия сети. 'Ладно, потом с этим… А пока займёмся‑ка мы Дьячковым. Узнаем, что за игры такие…' Звоню ему, но Герман тоже недоступен. 'Сговорились они оба, что ли?' Но я упряма. Впрочем, Бергер мне сам перезвонит, а что касается непостижимого Дьячкова, то я знаю, как добраться до него самым действенным способом. И я перевожу мобильный в режим 'сотовые данные' и включаю почту. Но прежде, чем я успеваю вызвать кнопкой шаблон письма и написать Герману: 'Привет, перезвони, есть вопросы по договору', я замечаю, что у меня одно входящее сообщение. Правда, отправлено оно с неизвестного адреса.