Ковалькова Юлия - #DUO стр 20.

'Добрый вечер, Катя, - начинаю быстро печатать я. - Сценарий почти готов, так что я отправляю тебе договор на раздел сервисного центра. Внеси в него паспортные данные, свои и Дмитрия Бергера. Один экземпляр договора вместе с копиями ваших паспортов передашь мне с курьером. Как только это произойдёт, я переведу тебе деньги. На этом наше сотрудничество можно считать законченным'.

Нажимаю на кнопку 'отправить'. Моё письмо уходит, а я откидываюсь на спинку стула и жду. Отклик Кати приходит молниеносно:

'Зачем ты так?'.

Но мне нечего ей ответить'.

- 2 -

24 мая 2016 года, вторник - 8 июня 2016 года, среда.

'Вот и всё: как я ни старалась, но повозка судьбы привезла меня к точке назначения. За две недели, что были у нас с Германом, я решила: он передумает. Он поймёт и не станет принуждать меня к выполнению условий сделки. Но я ошиблась: передо мной был всё тот же Дьячков - холодный, спокойный, расчётливый, обдумавший всё наперёд.

Рассматривая соглашение, упавшее мне на почту, я чувствую, как внутри меня образуется ком. Усилием воли сглатываю и запрещаю себе плакать. Стараясь успокоиться, расхаживаю по квартире и задаю себе вопрос: что мне теперь делать? Да, волей - неволей, но мне придётся предъявлять договор Бергеру. Но сначала я хочу кое‑что проверить. Набираю воздух в лёгкие, давлю вкус непрошенных слёз, беру телефон. Набираю номер, по которому предпочла бы никогда не звонить. Гудок, два, три, четыре. 'Возьми трубку', - мысленно приказываю я.

- Катенька? - откликается папа. - Здравствуй, котёнок.

- Привет, - сухо отзываюсь я. - Скажи, ты свободен? Мне твоя помощь нужна.

- Всё, что только хочешь! - радуется отец, но в его голосе - виноватые нотки, которые всегда возникают при нашем разговоре, потому что между нами призрак моей мамы. Пришло время сознаться: я ношу фамилию матери, потому что не смогла простить отцу его второго брака. Впрочем, женись он через несколько лет после смерти мамы, - и я бы смирилась, я бы слова не сказала отцу. Но папа нашёл другую всего через год.

- Па, у меня есть договор, который я должна подписать. Ты не мог бы его проверить?

- Что за документ? - Секрет второй: мой папа Георгий - заместитель прокурора города Москвы. - Не смей ничего подписывать без меня, - предупреждает отец.

- Правда? - огрызаюсь я. Папа тут же сбавляет тон:

- Катя, когда ты подъедешь?

- Ты на службе?

- Нет. Я на даче, у меня отпуск.

'Вот чёрт…' На даче у папы - Инесса. Его вторая жена, которая моложе его на пятнадцать лет и которая очень любит разыгрывать роль моей доброй мачехи.

- Слушай, па, давай лучше в городе встретимся.

- Катя, - при намёке на то, что я хочу избежать встречи с Инессой, у отца моментально прорезается стальной тон, - Катя, ну сколько можно! Столько лет прошло… Пожалуйста, прекрати вести с Инной войну. Поверь мне, она тебя любит.

- Это она тебя любит! - со всей присущей мне злостью парирую я.

- Катя, приезжай с договором на дачу, - командует отец.

- Знаешь, что? Я тебе это соглашение на электронную почту сейчас пришлю, а потом я перезвоню тебе, и ты мне…

- Не получится, - отрезает отец. - Как ты знаешь, я не сторонник этих новомодных штучек. Пожалуйста, бери своё соглашение и приезжай сюда, когда ты сможешь. Всё, я жду тебя.

Папа вешает трубку, а я сжимаю кулак и со всей силы, плашмя бью им по подоконнику. Папа поймал меня на удочку не хуже Германа, потому что мой отец знает: я никогда не позволю себе подписать документы, из‑за которых он может лишиться погон.

На следующее утро, перезвонив отцу и вооружившись отгулом, вытребованным у Веры, выхожу из дома. Настроение у меня прескверное (это ещё мягко сказано!), но, стиснув зубы, сажусь в автомобиль и выжимаю газ в пол. Через час с хвостиком обретаю себя в коттеджном посёлке 'Певчее'. Останавливаю 'ауди' у ворот, нажимаю звонок.

- Катенька! - Калитка распахивается, а передо мной возникает Инесса: маленькая, невзрачного вида женщина - шар, чей рост заканчивается там, где начинается мой подбородок. Как всегда, на Инессе бесформенный свитер до пят и чёрные леггинсы.

'Моя мама была красавицей. Что мой отец нашёл в тебе?' Я презрительно щурюсь и бросаю скороговоркой:

- Здрасьте, тетя Инна.

Инесса тянется с объятиями, но я искусно пресекаю её маневр, делая шаг в сторону. Инесса грустно вздыхает:

- Сейчас я ворота открою, ты машину на участок загонишь.

- Не стоит. Я, к счастью, ненадолго.

Огибаю женщину - колобок и марширую к двухэтажному дому, утопающему в кустах жасмина. Невольно отмечаю, как разрослась фиолетовая сирень и что каштан увенчан плетью винограда, а вокруг дома наконец появился ухоженный и нарядный цветник из маленьких подмосковных роз, который так хотела мама. 'Новая хозяйка у нас с головой: знает, что отцу нравится', - подстёгивает меня очередная злая мысль.

- Катенька, - папа стоит на крыльце и машет мне. Невольно ускоряю шаг, чтобы, как в детстве, броситься отцу на шею, но, одёрнув себя, продолжаю спокойно идти по белой, выложенной плиткой, дорожке. Приближаюсь к крыльцу.

- Привет, - сухо бросаю я. - Пойдём, где‑нибудь сядем. Есть разговор один на один.

Игнорируя Инессу, которая топчется за моей спиной, прохожу в дом, который знала всю свою сознательную жизнь. Но это уже не тот дом, в котором были папа, мама и я, - теперь в нём правит совсем другая женщина. 'Десять лет прошло. Это глупо', - скажете вы. Возможно. Но я - такая.

- Катя, когда вы закончите с папой, скажите мне. Будем обедать, - раздаётся за моей спиной робкий голос Инессы. Готовясь дать ей отпор, поднимаю глаза на отца. И что‑то есть в его взгляде, из‑за чего я сдаюсь:

- Хорошо, тётя Инна, скажу.

Отец с облегчением вздыхает, Инесса радостной бабочкой упархивает в кухню, и до меня немедленно доносится весёлый грохот кастрюль.

- Спасибо, что не стала отказываться от обеда, - с искренней признательностью говорит мне отец.

- Не за что. Обращайся.

Я вообще быстро отыгрываю свои упущенные позиции. Папа стискивает челюсти, но через секунду делает вид, что у нас всё прекрасно.

- Ну, садись и рассказывай. - Он указывает мне на два плетёных стула и круглый стол с салфеткой, вышитой моей мамой. И мне отчего‑то становится приятно, что Инесса оставила и эту салфетку, и мебель, и интерьер дома, который был ещё при моей маме. Но я отгоняю добрые чувства и сажусь за стол.

- Папа, - решительно открываю папку, - посмотри на этот договор. Речь идёт о разделе сервисного центра, которым владеет Димка.

Отец принимает сколотые страницы и тут же отлистывает в конец соглашения. Поднимает на меня вопросительный взгляд:

- Тут сумма сделки не вписана.

Но я молчу. Откровенно говоря, сумма стояла, но это я её удалила, чтобы не подставлять Димку.

- Сумма появится, - выдаю я искусную ложь. - К тому же, она будет номинальной и составит ровно пятьдесят тысяч рублей.

Пятьдесят тысяч рублей - это моя зарплата, поэтому отец спокойно проглатывает моё вранье.

- А зачем Дмитрию понадобилось делить с тобой свой центр?

- А это его подарок на свадьбу, - невинно хлопаю ресницами я.

- Да? Очень интересно… - недоверчиво тянет отец. - А соглашение кто составлял?

Иногда мой папа напоминает бульдога, вцепившегося в собеседника. Но это - излишки его профессии, от которых я, прокурорская дочь, умею отбиваться.

- А договор составлял один мой хороший знакомый, - отвечаю я.

- А у него есть имя? Как его зовут? - Отец уставился на меня. - Ты давно с ним знакома? Я его знаю?

- Папа, - фыркаю я, - скажи, пожалуйста, мне сколько лет?

- Двадцать семь, а что?

- Но не пятнадцать? Так неужели я обязана представлять тебе всех, кого я знаю? Бергера тебе недостаточно?

- Нет, но, - папа досадливо морщится, - но я бы предпочёл знать всех твоих знакомых. И иногда видеть их в этом доме, вместе с тобой.

- Я бы тоже хотела этого, - моментально парирую я. - Но, к твоему сведению, теперь это не только твой дом, но и дом твоей милой Инессы.

- Ты никогда не простишь мне этого брака, да? - Отец откладывает договор на стол. - Катя, столько лет прошло… И потом, разве Инна мало для тебя сделала?

- Много сделала, - немедленно соглашаюсь я. - Квартиру мне свою подарила, а сама переехала к тебе.

- Знаешь, порой ты ведёшь себя, как ребёнок, - отец укоризненно качает головой. - Я ещё мог понять, когда ты в семнадцать лет взяла фамилию мамы. Но сейчас‑то ты за что мне мстишь?

- Напомнить тебе, что Инесса была 'лучшей подругой' мамы? - злюсь я. - Что она вечно тёрлась в нашем доме во время маминой болезни? И что ты женился на этой женщине всего через год, как умерла мама? - Да, это удар под дых, но я ничего не могу поделать с собой.

- Катя, - тяжело вздыхает папа, - в таком случае, позволь и мне кое‑что напомнить тебе: твоя мама хотела, чтобы у тебя была та, кто её заменит.

- А ты и рад стараться, да?

Вскакиваю со стула и отхожу к окну.

'Зря я сюда приехала… Каждый раз одно и то же.'

- Знаешь, папа… - начинаю я, но меня прерывает голос отца.