- Ну, кто-то же должен будет подать "за него" иск за побои с увечьями? - любезно и доходчиво объяснил мне Алексей.
- Лёш, заканчивай это, - одёрнула я своего "спасителя", который сейчас напоминал задиристого мальчишку, а не взрослого человека, который всегда умел себя сдерживать. - Максим, у нас день с самого утра не задался. Извини нас, пожалуйста. Так что ты хотел объяснить мне?
И тут Максим ухмыльнулся.
- Ах, так вот в чем дело, оказывается, - насмешливо процедил он. - То есть "этот" тебе ничего не сказал, да? Ну что ж, в таком случае, у меня ещё есть шанс вернуться в твою жизнь, когда "этот" тебе наскучит. А пока я, если не возражаешь, заберу свои вещи. - И Макс пошёл в спальню.
- Дрянь, - услышала я свистящий шёпот Андреева. - Arsch. Scheisse.
Я замерла. Когда Алексей переходил на "неправильный" немецкий язык, дело было плохо.
И я была трижды права: на ходу бросив мне "только не вмешивайся" Алексей отправился следом за Максом.
- Лёш, не надо!
- Я сказал, не вмешивайся!
Таким тоном он не разговаривал со мной никогда. Пока я моргала, Андреев шагнул в спальне и плотно закрыл за собой двери. А я принялась барражировать по коридору, нервно ломая руки. Но за дверью, как это ни странно, пока было тихо. Помолившись за двух дураков, сцепившихся из-за одной идиотки, я отправилась в кухню и тут до меня донёсся высокий голос Максима:
- Да, у меня есть дочь. А что ты хотел? "Эта" ведь - полуженщина!
- Я сказал тебе заткнулся!
Следом послушался звук удара, потом визг: "Мальчишка, да я тебя по судам затаскаю!". Мужчины решали проблему насилием, а я сползла на пол. Ужасные слова преображались в осознание элементарной истины. Максим меня ударил не потому, что ревновал, а потому что презирал меня. У него была другая жизнь. Отсюда проистекали его частые отлучки и короткие сообщения. Просто он никогда не был моим. Никогда. Ни разу.
Правда горьким эхом отдалилось от стен и окон моего дома. Грохотом прокатились по кухне и слилось в моих ушах одним жутким, отчаянным воплем, оглушившим меня, затянувшим меня в неведомую пропасть, всё глубже и глубже - туда, где невозможно даже дышать. Я закрыла уши руками. Как из другого мира, до меня донёсся шум падающего тела, грохот шкафа и гневное: "А теперь быстро проваливай!". Я медленно подняла глаза. Поглядела, как Макс Сафронов покидает "наше" разоренное "супружеское" гнездо с высоко поднятой головой и окровавленным носом, всем видом демонстрируя своё оскорбленное достоинство. Потом увидела Алексея, швырнувшего ему на лестницу уже собранную сумку. Чертыхаясь, Андреев запер дверь. Потирая костяшки пальцев, завертел головой и позвал:
- Лен, ты где?
Я не ответила. Явно нервничая, Алексей быстро прошёлся по комнатам и, наконец, выскочил на кухню. Увидев меня, сидящую на полу, в самом дальнем углу комнаты, и остановился. И вдруг опустился на пол и сел рядом со мной. Оторвал мою руку от раскрытого в беззвучном рыдании рта, притянул меня за плечи.
- Ты всё поняла, да? - тихо спросил он. Зажмурившись, я кивнула. - Вот чёрт, а я так хотел, чтобы ты об этом не узнала.
- Скажи, а как ты это раскопал?
- Благодаря детективному агентству.
Я отвернулась.
- А ещё я хотел сказать тебе одну вещь, - продолжил Андреев. - Дело в том, - он аккуратно распрямил мои заледеневшие пальцы, - что у каждого мужчины есть где-то единственная женщина, только для него и созданная. И у этой женщины тоже есть такой мужчина. - Он поцеловал мою ладонь, согревая её дыханием. - Но мало кому выпадает счастье встретиться. Я испытал это счастье: у меня есть ты. Пожалуйста, поверь в меня.
Я отвернулась. Он терпеливо ждал, что я скажу. И вот тогда я решилась.
- Ты точно должен уехать? - спросила я. Он кивнул. - Тогда, пока ты здесь, вернись ко мне. Сейчас. Пожалуйста.".
IV .
"Я смотрел в её отчаянные глаза и вспоминал слова, сказанные мне её отцом.
"- Пожалуйста, дай моей дочери время самой понять, что ей нужно. - Поручиков расхаживал по маленькому кабинету.
- Я уеду сегодня, - ответил я.
- Ты считаешь, это поможет? - Поручиков взял в руки детскую фотографию Лены, которая стояла на столе и на которую я смотрел полночи. - Моя дочь влюблена в тебя. Но меня больше интересует, как ты к ней относишься.
- Я уже сказал вам.
- Прекрасно. - Отец Лены щёлкнул пальцами, а я вдруг понял, от кого Ларионова унаследовала эту привычку. Только у неё она олицетворяла смех, а у него - раздражение. - Пойми меня правильно: нам с её матерью всё равно, как будут звать её избранника, и будешь ли им ты или кто-то другой. Мы просто хотим, чтобы наша дочь была счастлива с человеком, достойным её. Достойным…
- Вы против того, чтобы именно я был с вашей дочерью? - Я спросил напрямик. - Или вас смущает то, что мы всего три дня знакомы?
Поручиков развернулся, вонзив в меня острые зрачки:
- А если я сейчас скажу тебе "да", то ты от неё откажешься?
- Нет.
- Почему?
- Она нужна мне.
- В таком случае, ты дашь моей дочери самой решать, нужен ли ты ей…"
И вот теперь Лена смотрела на меня.
- Займись со мной любовью, - робко прошептала она.
- Лен, я не могу, - начал я и в первый раз увидел её слёзы. При мне она никогда не плакала. Она всегда была гордой. В этом и заключала её порода, которую я угадал при нашей первой встрече. И вот теперь стальной стержень, что был в её позвоночнике, пригибал её к земле. А ещё я подумал, что кем бы я не стану сейчас в глазах отца Лены - плохим, хорошим, умным, дурным - мне нет никакого дела до этого, когда она вот так плачет, глядя на меня.
- Встань, - попросил я её. Лена пошатываясь, поднялась, с отчаянием глядя на меня сверху. - Разденься для меня.
- Но я думала, что ты… сам.
- Нет. С этого дня выбор только за тобою.
Я смотрел, как она медленно стягивает с себя майку. Я давал ей шанс передумать и сбежать от меня, или перевести всё в шутку. Но Лена упрямо стащила голубого "Покемона" и разжала пальцы. Футболка безвольным комком упала на пол. Лена кинула на меня напряженный взгляд. Сообразив, что я ей помогать не стану, а, собираюсь, вот так подперев подбородок, сидеть и её рассматривать, Ларионова раздражённо шмыгнула носом:
- Скажи, может быть, ты просто меня не хочешь?
- Да нет, я-то как раз очень хочу. Вопрос в том, что ты хочешь. Ведь, в конце концов, мы может просто поговорить.
- Это как?
- Ну, по-дружески. - Я пожал плечами.
- По-дружески? - Лена закусила губы и начала быстро расстегивать джинсы. - По-дружески?! - Высвободила пуговицу из петель, потянула вниз молнию. Резким движением наклонилась и выскользнула из брючин.
- Тебе мой дружеский стриптиз нравится? - вредным голосом осведомилась она.
"О! А моя девочка возвращается"
- Мне ты нравишься, а не стриптиз... Ладно, хватит, иди сюда.
Лена воинственно шагнула ко мне. Я положил ладони ей на талию и, притянув к себе, спрятал лицо в мягкой впадине её живота, вдыхая чистый, знакомый запах её шелковой кожи, и тут же ощутил, как две маленькие ладошки осторожно легли мне на голову. Прокладывая дорожку из поцелуев и дыхания вдоль линии её бедер, я погладил её дрожащие ноги, подождал, когда она расслабится и потянул вниз последнюю кружевную полоску. Лена дёрнулась, но всё-таки переступила через резинку трусов и чуть расставила ноги. Вместо того, чтобы ласкать её, я подсек её под колени, услышал "ой!" и, поднимаясь сам, подхватил её. Ларионова ахнула, но уже через секунду покорно обвила меня за шею и положила голову мне на плечо. Держа её на руках, я сел на ближайший стул.
- Может, пойдем на диванчик? - робко предложила она. - Там, в кабинете.
- Зачем? - удивился я.
Она тут же смутилась.
- Подожди, ты не знаешь, что тебе делать? - догадался я. Она подняла личико и, смущаясь, кивнула, - Ясно. Ладно, начнём с простейшего. Можешь снять с меня майку?
Лена подцепила кромку моей футболки и потянула её вверх. Удерживая Ларионову на коленях, я нырнул в горловину футболки, потом высвободил руки. Лена отпустила ткань, которая шлепнулась на пол. Подумала, наклонилась и повторила цепочку моих поцелуев у меня на ключицах.
- Ты в первый раз ласкаешь меня, - прошептал я, поглаживая её под грудью.
- Тебе нравится? - выдохнула она.
- Да. Ты хочешь остановиться? - Я давал ей последний шанс.
- Нет. Я тебя хочу.
- Тогда расстегни мои джинсы.
Лена робко, потом смелей прочертила ногтем дорожку на моём животе, и, пока я сглатывал, нашла все четыре кнопки, расстегнула их и потянула за брючный пояс.
- Не получается, - сдерживая рваные вздохи, беспомощно пожаловалась она. Вместо ответа, я завел её руки себе на шею. Выгнулся и дёрнул джинсы вниз.
- Приподнимись. - Лена подняла бёдра, и джинсы темной тканью обвились вокруг моих ног. - А теперь помоги мне войти в тебя. - Я нашел её губы, и она, издавая тихие, тёплые стоны, начала опускаться на меня. И я моментально почувствовал, какая она узкая.
- Подожди. Не отпускай мои плечи. - Съехав ладонями по её ногам до точёных щиколоток, приподнял её колени и положил её ступни себе на бедра. Обвил ладонями её талию и начал разводить свои ноги в стороны, медленно опуская её на себя. Поймал губами её новый стон и первым сделал движение.
- Медленно, - попросил у неё я. - Только не спеши.