- Лен, извини, - Андреев, не выдержав моего взгляда, отошел к двери, зачем-то подёргал ручку, потом снова вернулся. Теперь он стоял передо мной и кусал губы. - Лена, давай так. Да, Магда - моя невеста. Видишь ли, тогда я только делал карьеру в "Systems One", и это могло помочь мне. Да, согласен, это выглядит убого, грязно и мерзко, и надо было давно всё это прекратить, но я не мог решиться. - Он ещё что-то говорил мне, но я с трудом разбирала его голос. Мое счастье рушилось, рассыпалось, сгорало и превращалось в пепел.
- … но я закончу с Магдой, я тебе обещаю. Мне просто нужно время. Совсем чуть-чуть. Мне есть, чем надавить на Кристофа. У меня есть акции "OilИнформ", и я смогу обменять их на свою свободу. Как только всё уляжется, я переведу тебя в "Systems One". Поработаешь подо мной, - он еще пытался шутить. А я вдруг подумала, почему невыносимая боль никогда не убивает сразу? И почему рвёт душу медленно, вот так, по частям?
- Что ты пытаешься мне предложить? - Я всё-таки нашла свой голос. - Стать твоей любовницей?
- Лен, ну не передергивай ты, а? - огрызнулся Андреев. - Просто нет смысла доставать из рукава сразу все козыри. К тому же, как я понял, тебе тоже нужно расстаться с Максом. Так или не так?
"Нет, ты не так. Я уже с ним рассталась, когда не взяла трубку и не перезвонила ему."
- Ага, - кивнула я. - А что ты сказал про акции? "OilИнформ", кажется, да? Извини, я прослушала.
- Я говорил, что акции "OilИнформ" Кристоф купил на моё имя. Провернул одну нечистоплотную сделку в своём фирменном стиле, поэтому я сумел оставить их себе, под московской адвокатской конторой. И теперь Кристоф спит и видит, как получить их обратно.
Услышав это, я закрыла глаза и расхохоталась. Абсурдность ситуации убивала наповал: мужчина, спасший меня, спал с дочерью главы представительства, одновременно с этим приглашая в постель и меня, девочку человека, которому принадлежал "OilИнформ" ...
- Поручиков? В первый раз это имя слышу, - оборвав смех, ответила я, стараясь дышать ровно. Или вообще дышать. - Скажи, а ты хоть раз сам видел Григория Александровича?
- Не поверишь, ни разу. - Андреев с облегчением вздохнул, решив, что скользкая тема закончилась, и шагнул ко мне. Пользуясь тем, что сижу к нему в пол-оборота, я зажмурилась, молясь лишь об одном: чтобы бы он до меня не дотронулся.
И тут зазвонил его мобильный. Кем бы ни был абонент - я благословила его от души.
- Чёрт, это Магда.
Стиснув кулаки, я ощутила во рту привкус собственной крови. Меня убивало все и всё, что имело к нему отношение.
- Лен, минут через пятнадцать в моём номере. Договорим до конца, да? - Андреев потрепал меня по плечу и быстро вышел из зала.
А я развернулась к столу. Посмотрела перед собой и не смогла разобрать текст на слайдах. Не понимая, почему я не могу прочитать даже самые крупные буквы, моргнула, и на мои руки шлёпнулась огромная мокрая капля, за ней другая. И ещё одна. И ещё. А потом слезы полились рекой. Вцепившись в сидение стула, я начала тихо скулить, чтобы не зарыдать в голос.
Итак, Андреев использовал Магду, Свету, Кристофа, меня - каждого по своему усмотрению. Предатель, вор, трус, обманщик, он заставил меня поверить в прекрасную мечту о любви, которой… никогда не было. Впрочем, он сделал хуже: он растоптал меня, как все. Как каждый - любой, кто хоть раз ко мне прикоснулся. С пониманием этого пришла и дикая, отчаянная злость, в которой сгорело всё лучшее, что я ещё чувствовала к нему. Впрочем, ярость всегда лечила меня. Бешеная и едкая, она никогда не давала мне умереть, когда этот мир убивал меня.
Я приказала себе перестать реветь. Оттерла слёзы, залезла в карман юбки и вытащила iPhone. Глубокий выдох и быстрый вздох. Потом всего одна клавиша, вызвавшая номер того единственного человека, которому ты звонишь всегда, когда тебе нужна помощь.
- Приёмная Поручикова, - ответила Дина, его секретарь.
- Григория Александровича, пожалуйста.
Щелчок - и знакомый, родной голос:
- Алёнушка, детка, здравствуй. Что случилось? Динара сказала, ты сама не своя. Почему ты звонишь мне в приёмную, а не на мой сотовый?
Потому, что звонок, прошедший с коммутатора, никто уже не запишет. Но всё это можно объяснить и потом. А пока - самое главное.
- Я в беде, папа.
Я рассказала отцу всё. И про акции "OilИнформ", и про то, что я делала с отчётностью в "Systems One". Я, каясь, объясняла папе, что я - глупая, инфантильная, двадцатишестилетняя девчонка. И что всё, что я могу в профессиональном плане - это быть его дочерью, взявшей у него пять лет назад денег на квартиру.
- Я тебя понял. Дальше я разберусь сам. А ты - ты сегодня же вылетаешь в Москву, - потребовал папа. - Сегодня, первым же рейсом. Динара закажет тебе билет. Обещай, что ты это сделаешь.
- Хорошо, папа, - я покорно шмыгнула носом.
- Я тебя сам встречу, и мы обо всем поговорим.
"Нет, сначала мне нужно поговорить с Максом."
- Папа, меня Максим встретит.
- Алёна, нет.
- Пожалуйста, папа. Пожалуйста! - взмолилась я. - Пойми ты меня, мне на сегодня уже разговоров достаточно. А завтра я успокоюсь, и сама приеду к тебе. Хорошо?
- Ну, хорошо, детка, - вздохнул папа.
Я положила трубку. Пошла в свой номер, собирать чемодан. И тут вспомнила про Андреева.".
IV .
" - Нет, Магда, я не передумаю. Да ты и сама знаешь, что так будет лучше. - Я стоял на улице перед входом в отель, слушал её голос и молился всем святым, чтобы она положила трубку. И моё желание сбылось: Магда, пожелав мне счастья, наконец, отключилась.
- Алексей Михайлович, я бы хотела с вами поговорить, - окликнул меня чей-то голос. Оборачиваюсь: рыжие волосы, неприятный, сверлящий взгляд. "Как её? А, Савельева..."
- Простите, я тороплюсь. Меня ждут, - я попытался быстро от неё избавиться.
- Это насчет Лены. Вы должны меня выслушать.
- А вас что, так волнует судьбы Лены? - я всё-таки не смог удержаться. - Интересно, с каких это пор, с детских лет? Или нет… постойте, наверное, со школьного выпускного?
Я думал, это её подкосит. Но Савельева усмехнулась.
- Ясно. "Добрые" люди всё-таки и до вас добрались. - Она окинула меня грустным взором. - Впрочем, разрешите полюбопытствовать: а как вы узнали о том случае, на выпускном? Вы учились в нашей школе?
- Знакомые сообщили, - отрезал я. - А теперь разрешите с вами попрощаться, потому что...
- Мы с Леной дружили. Все десять лет, с самого первого класса, - произнесла Савельева. - Она была мне, как сестра. А потом на меня обратил внимание один мальчик, Глеб… Его звали Глеб.
- Послушайте, мне это неинтересно, потому что...
- Глеб нравился нам обеим. Но Лена отступила. - Теперь Савельева смотрела мимо меня и точно меня не слышала. - За одно за это я бы всё - слышите, всё? - для неё сделала. Ну, а дальше случилось то самое... Нет, со мной Глеб не спал, - перехватив мой неприязненный взгляд, покачала головой Савельева. - Глеб Лену ждал. А потом он каким-то образом узнал о её секрете. Ну, вы знаете, о каком… ну, что Лена абстинент... И пока на выпускном вечере друзья Глеба брали меня в оборот, Глеб утащил Лену в пустой класс. Я пришла за ней ровно через десять минут. А оказалось, поздно… Нет, она не плакала. Даже сказала, что ни в чём меня не винит. И попросила меня никому ничего не рассказывать, особенно, её маме. После развода с отцом Лены у Элины Витальевны только складывались отношения с новым мужем. И Лены боялась, что этот случай отразится на их семье. Но я нарушила слово.
- То есть "благую" весть по школе разнёс не этот ваш Глеб, а вы, да? - Мне очень хотелось её ударить. Но я сунул руки в карманы.
- Нет, - Савельева покачала головой. - Это был именно Глеб. Но это уже не важно. Важно другое: Лена так и не смогла простить меня. Нет, поверьте, она добрая, хорошая, славная. В ней только одно плохо: она никогда и никому не простит своего унижения. Даже если вы всего лишь свидетель этому... Так не стало и нашей дружбы. И всё же, она помогла мне. Сразу после школы устроила меня в "OilИнформ", где я сейчас и работаю. Впрочем, она никогда бы не сделала этого, если бы знала, что это я всё рассказал её отцу, Григорию Александровичу. Он и наказал Глеба. Григорий Александрович Поручиков - владелец "OilИнформ", отец Лены - Я моргнул. Савельева подняла на меня взгляд, презрительный, непрощающий. А я вдруг подумал, что она и Лена похожи. Нет, не фигурой, не внешностью, а этим взглядом. Потому что ровно так Ларионова смотрела на меня, когда я рассказал ей про Магду. И тут пискнул мой телефон.
- Извините, секунду. - Я полез в карман, продираясь сквозь воздух. Вытащил мобильный и прочитал начало письма, упавшего мне на почту: "Уважаемый господин Андреев, компания "OilИнформ" заблокировала ваши акции, судебный иск… в течение двух дней просим прибыть в наш офис. Адвокатская контора "Бородин и партнёры"".
- И последнее, Алексей Михайлович, - сквозь назревающий в моих ушам шум донёсся до меня голос Савельевой. - Я, собственно, почему пыталась с вами поговорить… Я предупредить вас хотела. Я видела вчера, как вы Лену увезли. Я хотела остановить её, но меня бы она не послушалась. И мне кажется, что вы очень ей нравитесь. Что ж, это её выбор. И ваш. Но, если вы, как Глеб, посмеете обидеть её, я поступлю так же, как и тогда, в школе. Я всё расскажу её отцу. И вам не поздоровится. - Савельева развернулась и быстро пошла в "Марриотт".
А я сел на скамейку. Выбил из пачки сигарету, повертел её в пальцах. Рассмеялся и не узнал свой голос.
- Вам ничего не придётся рассказывать, - произнёс я, - потому что Лена Ларионова уже это сделала...