- Что? - Я вытянулся на стуле вверх. - Что вы сейчас сказали?
- Простите, я не хотел вас пугать, - извинился Исаев. - Но лично я, юрист, именно так трактую деяние, при котором девушку подпаивают и тащат в пустой класс. Почему Ларионова не подала на этого одноклассника в суд, я тоже выяснил. Вам нужна эта информация? - Я кивнул, не понимая, что Исаев меня не видит. Но, очевидно, мой полу-тёзка умел "читать" чужие мысли. - В школе у Ларионовой была лучшая подруга, некая Савельева. Первая красавица в классе. И у этой "красавицы" как раз и был роман с этим вот одноклассником. А информацию о фактическом изнасиловании вывалил сам молодой человек. После произошедшего он прилюдно послал Савельеву, да ещё и объяснил ей, что Ларионова теперь "его" и "никуда от него не денется". Впрочем, к его чести стоит добавить только то, что, ещё не встречаясь с Савельевой, дважды просил Ларионову выйти за него замуж. Но она ему, как вы понимаете, согласием не ответила… И вот тогда он поступил так.
"Как я пару часов назад…"
- Я могу узнать его имя? - Очень тихо спросил я.
- Можете. Но оно того не стоит, Алексей Михайлович. Я уже навёл справки. Его жизнь не сложилась. Кто-то выписал ему "волчий билет". В институт он не поступил, в армию его не взяли, на нормальную работу он также не смог устроиться. Через два года после окончания школы он в поисках заработка переехал в Тольятти. Сейчас еле-еле сводит концы с концами, кажется, тихо спивается и подрабатывает на "АВТОВАЗе" простым чернорабочим. Это я вытащил из сплетен его одноклассников, которые упоминали о биографии этого "героя" в одноименных соцсетях. Так что кто-то влиятельный наказал его и без вас. - Я промолчал. - Мне рассказывать дальше, или вы предпочитаете продолжить разговор потом? - Похоже, Андрей Исаев умел сочувствовать. Но мне тоже было не пять лет, и в соболезнованиях я не нуждался.
- Продолжайте, - Я сунул сигарету в рот.
- Второй мужчина был у Ларионовой в институте. Это я подчерпнул из разговоров её однокурсниц в "ВКонтакте", где многие из них общаются, обсуждая свою и чужую личную жизнь. Я зацепился за фразу "роман у Ленки был коротким и закончился абортом". Я проверил: на четвертом курсе Ларионова действительно брала академический отпуск. Пришлось совместить интуицию, догадки и опыт и порыться в архивах. Таким вот образом, я и нашёл данные, что операцию Ларионовой делали в больнице, в Юго-Западном округе, причем проводила её главврач-акушер, Аушева Маргарита Ивановна. И я подумал - и перебрал все фамилии однокурсников Ларионовой. Среди них я и нашёл некоего Александра Аушева. Я разыскал о нём данные. Аушев прописан и живет в том же Юго-Западном округе. Женат, воспитывает дочь, которая родилась пять месяцев тому назад. Причём роды у жены Аушева принимала свекровь. Та самая врач-акушер, которая делала аборт Ларионовой.
- А если ребёнок у Ларионовой был не от Аушева? - У человеческой подлости и любви некоторых матерей к сыновьям вообще-то нет границ. Но верить в эти границы порой мне всё-таки хочется.
- Ну, - невесело усмехнулся Исаев, - если бы Аушев был её добрым другом, а его мать помогла ей в её трудных обстоятельствах, то Ларионова общалась бы с ними до сих пор. По крайней мере, поздравила бы их с рождением долгожданной дочки и внучки. Но она с ними не общается.
- Откуда вы знаете? - В третий раз спросил я.
Исаев вздохнул.
- У Аушева есть папка в социальных сетях. Однокурсники его поздравили. А у Ларионовой есть папка в "Instagram". И там только фотографии её и Сафронова Максима Евгеньевича. Только его - на протяжении пяти лет. И это означает, что в её жизни есть только один человек. Он.
И я вцепился в волосы. Потом отшвырнул стул, на котором сидел. Схватился за подоконник и прижался лбом к холодному, мёртвому стеклу. Я получил правду, которую искал. Элементарную правду. Потому что не было у Ларионовой никакого двойного дна. А была чистая, прозрачная, хорошая и запретная девочка. Двадцать восьмая, кого за последние шесть месяцев со вкусом поимел я, совершенно не зная, что я у неё не двадцатый, не сотый, не пятый - а всего лишь четвёртый... Еще три дня назад планировавший её подставить.
Исаев послушал тишину, которая воцарилась на моей линии. Или в моей голове.
- Алексей Михайлович, - вырвал меня из пустоты его бархатный голос. - Мне жаль, если эта информация расстроила вас. Но, к сожалению, так бывает. Если вы соберетесь продлевать контракт, вы знаете как найти меня. Удачи.
- Нет, погодите. Мне нужно от вас ещё кое-что.
- Что?
И я выложил ему "схему", которую ещё утром проигрывал в своей голове.
- Но я не знаю, как мне проникнуть в систему под другим именем, - признался я. - Сам я могу только поставить "галочки" от себя лично, но это всего лишь затормозит процесс, и подозрений с неё не снимет.
- Зато я знаю, как вам помочь, - подумав, ответил Исаев. - Алексей Михайлович, вы имеете представление, что такое "административный пароль"?
- Да, - сказал я.
- В таком случае, я пришлю его вам ровно через десять минут.
- Сколько это стоит?
- Ни сколько, - отрезал Исаев. - Я дам вам только ссылку. Всё остальное вы сделаете сами.
Исаев сдержал своё обещание, и я получил код. Разобрался с системой и выполнил задуманное. Потом закрыл компьютер. Впрочем, мысли о Лене преследовали меня до конца дня. Я курил, пил воду, садился на постель и снова вставал. Я думал, что мне теперь делать. На рассвете я, наконец, вылез из номера, отправился в бар, взял кофе и вышел на террасу. К семи утра на веранду подтянулись служащие "Марриотта". К семи тридцати - первые гости на завтрак. В восемь я увидел весёлую Аверину и рыжую Савельеву. Светка кивнула мне, не отнимая от уха мобильный, и показала пальцем на бар и на себя: типа, сейчас возьму кофе и подойду к тебе. Савельева сначала прошла мимо меня. Потом, разглядев жест Светки, развернулась. На её лице я заметил какое-то напряженное выражение. Я отвернулся. После рассказа Исаева о знаменательном "выпускном" я с этой Савельевой не то, что разговаривать не хотел - я вообще не мог её видеть. Савельева опустила глаза долу и убралась восвояси. А Светка подлетела ко мне.
- Доброе утро, - начала она, светясь счастливой улыбкой. - Вы сегодня прекрасно выглядите, Алексей Михайлович. Можно узнать, какие у вас планы на сегодняшний день?
- Самые радужные.
- Например? - Аверина кокетливо стрельнула в меня глазами.
- Например, позавтракать, потом посетить две первых сессии, в четыре часа дня провести круглый стол. А дальше по обстоятельствам.
- А вы не хотите в перерыве найти для меня время и показать мне город? - продолжила Света, отпивая кофе и преувеличенно медленно облизнула губу. Я проследил за движением её языка.
- Свет, - тихо сказал я. - Мне кажется, мы с тобой уже обо всём договорились. Или я ошибаюсь?
Аверина прищурилась.
- Ну, планы ведь могут меняться, - многозначительно добавила она.
- Не в твоём случае.
- А что со мной не так, интересно? - с вызовом спросила она. - Я что, плохо выгляжу?
"Так, пора заканчивать эту длинную бодягу."
И я ответил:
- Хорошо выглядишь. Дорого. И, главное, очень доступно.
Повисла пауза. Потом в глазах Авериной промелькнула такая ярость, что, если бы взглядом можно было убивать, то я бы свалился мёртвым. Она побледнела, потом покраснела.
- Ты, ты… ты, сволочь, - задыхаясь, с перекошенным лицом, зашипела она.
- Я знаю, кто я. Главное, теперь это поняла и ты. На этом и остановимся.
Светка попятилась. Развернулась, передёрнула плечиками и растворилась в толпе людей, прибывающих на завтрак. А я принялся изучать взглядом окрестности, одновременно контролируя вход гостей на террасу. Увидел, как на веранду вошли двое мальчиков Ларионовой и Денис из "Корсы". И только её не было нигде, а она-то и была нужна мне. Я хотел поговорить с ней. Объяснить, что вчерашний интим был моей ошибкой. И одновременно дать ей понять, что мы можем остаться друзьями.
К девяти утра, перездоровавшись с двадцатью русскими реселлерами, сонным Эрлихом и бодрым Ричардссоном, я окончательно убедился, что Ларионова на завтрак не придёт. К девяти тридцати у меня было ровно три варианта, чтобы объяснить её отсутствие: а) Ларионова ещё спит, б) Ларионова рванула от меня в Москву первым же рейсом, и в) Ларионова спряталась в номере, где и окопалась.
И я отправил себя в вестибюль и пристроил у входа в конференц-зал. Увидел поджавшую губы Аверину, которая с видом "ух, как я тебе отомщу!" промаршировала мимо меня. Потом - двух киндер-сюрпризов Лены, которые вежливо мне кивнули. Дениса, с утра пораньше уже приложившего к бутылке. И, наконец, доканывающую меня этим своим липким взглядом Савельеву, которая, вместо того, чтобы пройти в конференц-центр, начала нарезать вокруг небольшие круги. Это меня отрезвило. Обозвав себя "неврастеником, потерявшим голову из-за смазливой девчонки", я отодрал плечо от стены и пошёл в конференц-центр. Отсидев там до без пятнадцати двенадцать и перебрался на улицу. Сел на лавочку, выкурил пять сигарет и дождался, когда часы скажут "полпервого".
После чего встал и, наплевав на всё, направился в вестибюль, к консьержке.
- Goddag, - улыбнулась мне новая мисс "Услужливость".
- Goddad. Подскажите, гостья, проживающая в номере "тридцать три – двадцать шесть", из номера не выезжала?
- Нет, - ответила мне консьержка.
- Так, супер, - я потёр ладонями лицо. - А из номера она выходила?
Консьержка наморщила лоб, подумала, обернулась к стойке и пересчитала все сданные ей ключи:
- Нет, эта гостья карточку нам не сдавала.
- А вы не могли бы соединить меня с её сьютом? - попросил я.