- Ну, шеф ИСБ действительно несколько напряжён, но, кажется, считает, что всё под контролем. В конце концов… это же воля Ловаша Батори.
О, да. Магия крови. Что бы Ладислав ни думал об иных идеях своего деда, верность впечатана в вампира самой кровью инициатора.
И эти люди запрещают мне ходить в кино! О, Боже мой.
- Тогда надо будет заказать ещё одну кровать или хотя бы раскладушку. Или матрас. И ещё… Что у нас сейчас с финансами?
- Попей ещё чаю, - предлагает Кристо. Я послушно отхлёбываю из своей чашки. Да, совершенно ни к чему так хлопотать перед мужем - только зря его беспокоить. Надо просто решить эти проблемы потом, и всё. Как-нибудь да устроится. Опять же, тётя Дина нам будет помогать. Я всё же не выдерживаю и говорю:
- Надо сказать твоей маме, что если она обнаружит девочку в момент самоубийства…
- Она знает. Она мне помогала проходить через смерть.
- Ага. Ладно. Всё, пью чай.
В нашем закутке возникает официант с моим супом и яичницей Кристо. Я выжидаю, пока он отойдёт, и спрашиваю как можно спокойней:
- И когда она приедет?
- Во вторник утром. Её привезёт Ференц Берчени. Тот вампир, у которого мы танцевали.
- Но ведь вторник завтра.
- Да.
Я стараюсь сосредоточиться на супе. Еда обычно сильно поднимает мне настроение, а суп действительно хорош. Не иначе, как Кристо специально разведал этот ресторанчик. Спать, если что, девочка некоторое время может и на матрасе на полу, она же цыганка. Денег мы с мужем зарабатываем достаточно, даже более чем - никак не могу привыкнуть, что нам хватает на любую покупку, кроме, может быть, какой-нибудь яхты. В конце концов это просто ребёнок, а я с детьми вроде бы хорошо справляюсь. Так что всё ерунда. Вкусный суп. Очень вкусный суп. Замечательный такой супец, наворачивай да урчи фасолькой.
Ну почему хотя бы раз не узнать о чём-то вовремя, поцелуй меня леший?
***
Танцы - единственное, что ещё помогает. Поэтому я заперлась в своей спальне и включила соло на тарамбуках - громко, на пределе появления боли в барабанных перепонках. Танго было бы лучше, но Кристо - как всегда в субботу - в кофейне. Мне стоило остановить его утром. Именно сегодня он мне нужен, но я, чуть ли не в первый раз, проспала его уход.
У меня была мерзкая, мерзкая, мерзкая неделька. И всё, что я могу по этому поводу сделать - втоптать её в ковёр на полу своей спальни, стряхнуть её с себя в бесконечных верчениях вместе с каплями пота.
Чёрт бы побрал обычай "волков" отдавать детей родственникам. Если бы Люции пришлось заниматься своим ребёнком, а не натаской чужого подростка, ей было бы не до мятежей. Она не пыталась бы убить меня, чтобы снять чары неуязвимости с императора. Ей не отсёк бы голову мой муж. На меня не свалилась бы сиротка Катарина.
Когда девчонка объявилась на пороге квартиры в сопровождении восторженного и оптимистичного - как всегда - Ференца, всё, на что я настраивала себя весь вечер и всю ночь накануне, просто вышибло из головы. Меньше всего сиротка была похожа на сиротку и больше всего - на трудного подростка. Ничего маленького, худенького, бледного и кроткого. Катарина Рац оказалась спортивного сложения девицей ростом с моего мужа и весьма агрессивным выражением лица. Форма, похоже, дорогой частной школы трещала у сиротки в плечах и на груди. Сверкающие зелёные глаза отлично гармонировали с цветом волос. В том смысле, что волосы у девицы тоже были пронзительно-зелёные, насыщенного цвета хорошего тёмного изумруда. Она собирала их в два хвостика; из-за того, что волосы мелко вились, казалось, что к голове приклеено два шарика сладкой ваты. Зелёной. Очень зелёной.
Как можно было добиться такого цвета - загадка. Волосы у "волков" из-за специфической структуры не прокрашиваются. Да и краску такую поискать - не в каждом столичном магазине продают.
- Привет, дорогие мои. Всегда говорил, что из вас получится красивая пара! - радостно прощебетал протиснувшийся мимо сиротки Ференц. Он благоразумно тянется с поцелуем ко мне одной: Кристо терпеть не может господина Беренчи.
- Доброе утро, - сдержанно говорю я. - Как там Дружочек?
- Здесь, с нами, - лаконично отвечает вампир. Из-за плеча Катарины появляется рука, приветливо взмахивающая в мою сторону широченным чёрным беретом. Компаньонку Ференца всегда было трудно назвать говорливым человеком. Да и человеком вообще; в голову, скорее, приходило слово "эльф". К сожалению, эльфов, совсем как мавок, не существует.
- Нас ждёт Ладислав, поэтому мы сразу во дворец. Документики, - Ференц всучивает Кристо пухлую канцелярскую папку, матерчатую, с похожими на шнурки от кед завязками. - Приятно было увидеться. Пока. Пока. Лиляна…
Он снова чмокает меня холодными губами в район виска и скрывается за сироткой. Я слышу, как они с Дружочком удаляются к лифту.
Девица Рац разглядывает меня откровенно враждебно. Смуглое скуластое лицо выглядит по-кошачьи хищным: вот-вот сиротка зашипит, обнажая клыки. Кристо решительно берёт у неё из руки не слишком-то объёмистый чемодан:
- Нам с Лиляной сейчас на работу, так что тебе всё покажет тётя. Пойдём, я покажу тебе вашу с ней спальню. Потом ма… тётя тебе покажет, как заказать покупки в интернете, ну, какие надо тебе. Вещи там, полотенца. Я оплачу.
О, она заказала. Она заказала. Когда мы вернулись, сиротка расхаживала по дому в джинсах, состоящих из дыр и булавок, оранжевой майке и жилете, больше похожем на лишённый рукавов пиджак - из пройм торчали длинные белые лохмы ниток.
Весь следующий час мы с девицей Рац провели в гостиной, таращась друг на друга, пока схваченный и оттащенный свекровью на кухню Кристо кричал, кажется, на весь дом:
- Да это же безумие какое-то! Что о нас, о ней будут цыгане говорить?
- Что она шалава, им сказать не с чего, а остальное переживём как-нибудь, - свекровь, как всегда, отрешённо спокойна. Однако её резковатый, медный голос слышно даже без перехода на крик.
- Да её же за наркоманку держать будут!
- Нет, сын, не будут. Чтобы быть наркоманкой, мало красить волосы в зелёный цвет и одеваться, как пугало, надо ещё колоться дурью. А такое всегда по лицу видно. Ринка - здоровая, румяная девочка, никто не скажет, что с ней плохо.
- Здоровая… кобыла, - чуть не рычит муж. Я его, кажется, впервые в жизни в такой ярости вижу… слышу, то есть, и радуюсь, что эта ярость направлена не на меня и к тому же сдерживается статусом тёти Дины: не пристало сыну кричать на мать. Он никак не может остановиться и повторяет по кругу:
- Как можно было такое купить? Как можно это носить? Что скажут цыгане?
В какой-то момент я понимаю, что ждать конца нет смысла, и время идёт вперёд, а не назад: уже скоро полночь, а кровать-кабинет (на втором этаже постель, на первом - стол, скамейка и небольшой гардероб) лежит в спальне тёти Дины благополучно доставленная, но всё ещё несобранная.
Я сползаю с кресла и принимаюсь разбирать угол свекровкиной комнаты. Бюро - вон туда, высокий столик с маленькой столешницей - сюда, к опустевшему креслу (на этот столик тётя Дина кладёт всякие нитки-иголки, когда рукодельничает, так что в любом случае надо к одному из кресел). Половичок пока переложить, потом постелим возле сироткиной кровати. Подмести: метёлка с совком в коридоре. Сиротка наблюдает за мной, встав в дверном проёме и не предпринимая ни намёка на попытку предложить помощь. Так, теперь сама кровать. Я открываю коробку и беру инструкцию по сборке. Оригинальное решение, ни одного болта, словно в шведском конструкторе: крючки, выступы, пазы. С этим нетрудно справиться. Только вот высокая спинка - я уже тащу её из коробки - неудобно тяжёлая, из железных трубок. Ну что ж, значит, кровать устойчивей будет.
- Не удивлюсь, если ты напала на мою мать, когда она спала. С твоей скоростью и сообразительностью у тебя не было другого шанса убить её, - подаёт голос сиротка. Я чуть не роняю из рук спинку, но вовремя перехватываю её. - И руки у неё из нужного места росли, в отличие от некоторых.
Она не знает, что это её брат убил Люцию.
Она не знает!
Значит, по крайней мере один из нас имеет шанс наладить с ней отношения. Хотя… зелёные шары на голове для Кристо примерно такое же препятствие, как убийство матери для Катарины. Я не удерживаюсь от вздоха: всё как-то чертовски сложно.
У меня уже получается установить решётку кровати между спинками, когда на громыхание в комнату заглядывает свекровь и аж вскрикивает:
- С ума сошла, ты как рожать потом будешь?!
Ну, не сказать, чтобы у меня действительно от всей этой возни с железками стало хватать внизу живота или спина болеть, но цель у крика, видимо, совсем другая, и тётя Дина её достигла: в комнате мгновенно материализуется Кристо.
- Лиляна!
- А? - кротко отзываюсь я, пошатывая конструкцию для проверки.
- Отойди. Принеси мне ящик с инструментами.
- Да тут болтов нет.
- Тогда просто отойди. Чаю попей. Накорми ребёнка.
С мрачным видом Кристо берёт инструкцию и разглядывает. Надо бы запомнить этот способ отвлекать мужа от споров на слишком уж острые темы. Я нарочито потираю поясницу и вздыхаю. Он становится ещё мрачнее и тянет из коробки раму для занавески. Ну… полчаса-час покоя у нас есть. Я ухожу на кухню, включать чайник. "Ребёнок" не заставляет себя ждать; отвернувшись от кухонного стола, я обнаруживаю её развалившейся на моём любимом стуле.
- Ты пьёшь чай или кофе?
- Кровь. Как и ты.
Малолетка решила повыпендриваться. Что бы она понимала в крови - неинициированная…
- Я не пью кровь. Я её жарю.
- Зря. В этом есть что-то от бульона из кубика и молока из порошка, не находишь?
- Чай или кофе?
- Шоколад есть?
- Нет.