Альберто глотнул воды и спустился пониже, откуда хорошо просматривалось ущелье. Он взглянул вниз, на каменистую пыльную дорогу, затем взгляд его поднялся чуть выше. И вдруг подозвал Курце:
– Посмотри!
Курце спрыгнул вниз. Вдалеке, куда тонкой змейкой убегала раскаленная солнцем темная дорога, висели клубы пыли. Курце быстро вскинул бинокль и навел его на дорогу.
– Что они здесь делают?
– Кто – они?
– Колонна военных грузовиков… немцы… Кажется, шесть машин.
Он опустил бинокль.
– Похоже, пытаются улизнуть окольными путями. Из-за нас главные дороги стали опасными для их здоровья.
Уокер и Донато присоединились к ним. Курце взглянул на пулеметы и перевел взгляд на Уокера.
– Что скажешь?
– Ты насчет Умберто?
– А, с ним все в порядке. Просто Граф становится несколько беспокойным – ведь война идет к концу. Считаю, нужно захватить эту небольшую колонну, у нас же два пулемета, справимся.
Уокер пожал плечами:
– Я согласен.
– Пошли. – И Курце побежал назад, к тому месту, где сидел Паркер.
– Подъем, kereli – скомандовал он. – Война продолжается. Где только черти носят этого Харрисона?
– Иду, – отозвался тот.
– Быстрей тащите все вниз, к дороге, – приказал Курце. Он посмотрел вниз. – Этот поворот – самое lekker [6] место.
– Какое? – жалобно спросил Паркер. Он всегда морочил Курце с его южноафриканскими словечками.
– Никакое, – огрызнулся Курце, – быстрее спускайте все вниз, к дороге. Надо успеть приготовиться.
Они нагрузились пулеметами и спустились по склону горы. На дороге Курце сделал мгновенную прикидку.
– На повороте они сбавят скорость, – сказал он. – Ты, Альберто, берешь Донато и устанавливаешь пулемет с таким расчетом, чтобы обстрелять последние два грузовика. Последние два, понял? Быстро выводишь их из строя, чтобы остальным назад ходу не было. – Он обернулся к Харрисону и Паркеру. – А вы свой пулемет поставьте здесь, с противоположной стороны дороги, вы подобьете первый грузовик, и мы запрем их.
– А что делаю я? – спросил Уокер.
– Пойдешь со мной. – Курце устремился вверх по дороге.
Он добежал почти до поворота, свернул с дороги, взобрался на небольшой камень, откуда мог разглядеть немецкий конвой. Когда Уокер плюхнулся около него, Курце уже наводил бинокль.
– Грузовиков четыре, а не шесть, – сказал он. – Впереди штабная машина, а перед ней мотоцикл с коляской. Похож на те, что выпускает фирма БМВ, в коляске – пулемет.
Он передал бинокль Уокеру.
– Определи расстояние между хвостом колонны и штабной машиной.
Уокер взглянул на приближающийся транспорт.
– Приблизительно шестьдесят пять ярдов, – подсчитал он.
– Пожалуй. – Курце забрал бинокль. – Отойдешь по дороге ярдов на шестьдесят пять с тем, чтобы, когда последний грузовик будет поворачивать, штабная машина уже оказалась рядом с тобой. Мотоцикл пропустишь – я возьму его на себя. Иди назад и передай ребятам: огонь не открывать, пока не услышат взрывы, начну я, с мотоцикла. И еще: пусть сконцентрируют весь огонь на грузовиках. – Курце повернулся и посмотрел назад: пулеметов видно не было, и дорога казалась безлюдной.
– Отличная засада, лучше не придумаешь, – сказал он. – Почище тех, что устраивал мой сига [7] на англичан.
Он хлопнул Уокера по плечу.
– Теперь ступай. Я приду на помощь, как только покончу с мотоциклом.
Уокер побежал по дороге, остановился у пулеметов, чтобы передать приказания Курце. Затем выбрал себе подходящий камень на расстоянии около шестидесяти ярдов от поворота, привалился к нему и проверил автомат.
Вскоре он услышал голос бегущего по дороге Курце:
– Четыре минуты! Они будут здесь через четыре минуты. Приготовиться!
Курце промчался мимо и исчез у края дороги.
Уокер говорил, что четыре минуты в такой ситуации могут показаться четырьмя часами.