- А, да. Джордж Даер.
- Вам... вам что-нибудь про него известно? - скороговоркой выпалила Селина; ответом было ледяное молчание и столь же ледяной взгляд поверх очков.
- А вам? - спросил наконец мистер Ратленд.
- Да. С недавних пор... Он был... другом моей бабушки. Она полтора месяца назад умерла, и я... ммм... мне бы хотелось его известить.
- Я могу послать ему от вашего имени письмо.
Селина набрала воздуха в легкие и бросилась в атаку с другого фланга.
- Вы много про него знаете?
- Думаю, не больше вас. Вы, вероятно, прочли его книгу.
- Я хотела сказать... вы когда-нибудь с ним встречались?
- Нет, - сказал мистер Ратленд. - Не встречался. Он живет в Кала Фуэрте на острове Сан-Антонио. И не выезжал оттуда, если не ошибаюсь, последние шесть или семь лет.
- И ни разу не приезжал в Лондон? Даже, когда вышла книга? - Мистер Ратленд отрицательно покачал головой; падающий из окна свет сверкнул на его лысине. - Вы... вы не слышали, он женат?
- Некоторое время назад не был. Не знаю, как сейчас.
- А сколько ему лет?
- Понятия не имею. - В голосе мистера Ратленда послышались нетерпеливые нотки. - Милочка, вы, кажется, зря отнимаете у меня время.
- Да, да. Простите, я надеялась... я подумала, вдруг он сейчас в Лондоне, и вы поможете мне его найти.
- Боюсь, я вам ничем не смогу помочь. - Мистер Ратленд решительно встал, давая понять, что аудиенция окончена. Селина тоже встала; издатель подошел к двери и открыл ее перед ней. - Но если вы пожелаете связаться с мистером Даером, мы охотно перешлем ему ваше письмо.
- Благодарю вас. Простите, что отняла у вас столько времени.
- Ничего страшного. Всего доброго.
- До свидания.
Селина вышла в приемную. Вид у нее, вероятно, был такой удрученный, что сердце мистера Ратленда - вопреки желанию - дрогнуло. Нахмурившись, он поправил очки и произнес:
- Мисс Брюс...
Селина обернулась.
- Мы посылаем всю корреспонденцию на адрес яхт-клуба в Сан-Антонио, но дом, в котором живет мистер Даер, называется Каса Барко и находится в Кала Фуэрте. Если вы напишете прямо туда, письмо дойдет быстрее. Будете писать, напомните, что я все еще жду конспект второй книги. Я послал ему уже дюжину писем, но, похоже, у него врожденное отвращение к переписке.
Селина улыбнулась; от внимания издателя не укрылось, как изменила ее лицо улыбка.
- Большое спасибо. Я вам страшно признательна! - воскликнула она.
- Не за что, - сказал мистер Ратленд.
Пустая квартира была не лучшим местом для важного разговора, но выбирать не приходилось.
Селина коротко изложила Родни свои соображения о сравнительных достоинствах узорчатых и гладких ковров, после чего сказала:
- Родни, нам нужно поговорить.
Родни бросил на нее недовольный взгляд. Еще во время ланча он заметил, что Селина сама не своя. Она почти ничего не ела, казалась рассеянной и задумчивой. Больше того: на ней была блузка, которая, по мнению Родни, никак не подходила к желтовато-коричневому пальто и юбке, а на левом чулке спустилась петля. Обычно Селина была элегантна и грациозна, как сиамская кошка, и поэтому Родни с раздражением отметил мелкие огрехи в ее туалете.
- Что-нибудь случилось? - спросил он.
Селина, глядя ему в глаза, вздохнула поглубже, пытаясь успокоиться, но сердце ее стучало, как кузнечный молот, а желудок куда-то проваливался, точно она взлетала вверх на скоростном лифте.
- Нет, ничего не случилось, просто мне надо с тобой поговорить.
Родни нахмурился.
- А нельзя ли отложить разговоры до вечера? У нас единственная возможность измерить...
- Нет, Родни, пожалуйста, выслушай меня.
Родни заколебался, но все-таки, с миной вынужденного покориться судьбе человека, отложил альбом с образцами ковров, свернул свой складной метр и спрятал его в карман.
- Ну? Слушаю.
Селина облизала губы. Пустая квартира ее раздражала. Каждое слово эхом отдавалось в голых стенах, и не было никакой мелочи, никакой безделушки, которую можно было бы повертеть в руках. Селину не оставляло ощущение, будто она стоит на огромной пустой сцене, где нет ни партнеров, ни суфлерской будки, а текст начисто вылетел у нее из головы.
Собравшись с духом, она выпалила:
- Это насчет отца.
Выражение лица Родни почти не изменилось. Он был хорошим адвокатом и опытным игроком в покер. О Джерри Даусоне ему было известно все: миссис Брюс и мистер Артурстоун давным-давно сочли необходимым его проинформировать. И что Селина ничего не знает о своем отце, они ему тоже сообщили. Родни был бы последним человеком, которому бы вздумалось говорить с Селиной на эту тему.
- Что именно? - мягко спросил он.
- Мм... я думаю, он жив.
Облегченно вздохнув, Родни вытащил руки из карманов и скептически хмыкнул.
- Селина...
- Не надо ничего говорить. Не убеждай меня, что он умер. Просто секунду послушай. Ты знаешь, какую дал мне вчера книгу? "Фиеста в Кала Фуэрте". А знаешь, что на обложке есть фото автора, Джорджа Даера?
Родни кивнул.
- Дело в том, что он... очень похож на моего отца...
Переварив услышанное, Родни сказал:
- А откуда ты знаешь, как выглядел твой отец?
- Я много лет назад нашла в книжке его фотографию. И... мне кажется, это один и тот же человек.
- Ты хочешь сказать, Джордж Даер... - Родни вовремя спохватился и прикусил язык.
- Джерри Даусон, - торжествующе докончила за него Селина.
Родни показалось, что несуществующий ковер уплывает у него из-под ног.
- Откуда ты узнала, как его зовут? Никогда и виду не подавала...
- Агнесса вчера сказала.
- Это не ее дело...
- Родни, попытайся понять! Не надо осуждать Агнессу. Я застала ее врасплох. Показала фото Джорджа Даера - просто положила перед ней на стол книжку, - и она чуть не грохнулась в обморок.
- Селина, ты понимаешь, что твоего отца нет в живых?
- Нет, Родни: ведь он пропал. Пропал без вести и только предположительно был убит. Всякое могло случиться...
- Тогда почему после войны не вернулся?
- Он мог заболеть. Мог потерять память. Мог узнать, что моя мать умерла.
- А что делал все это время?
- Не знаю. Последние шесть лет он живет на острове Сан-Антонио. - Селина сообразила, что сейчас Родни спросит, откуда у нее эти сведения, и быстро добавила: - Обо всем этом написано в его книге. - Ей отнюдь не хотелось говорить, что она побывала у мистера Ратленда.
- Фотография отца у тебя с собой?
- Нет, я оставила книгу дома.
- Я не об этой. Настоящая.
- Да, с собой, - ответила Селина после секундного колебания.
- Покажи.
- А ты... мне ее вернешь?..
В голосе Родни послышалось раздражение:
- Девочка, за кого ты меня принимаешь?
Селине стало стыдно: Родни никогда не давал оснований заподозрить себя в чем-то дурном. Она раскрыла сумку, достала драгоценную фотографию и протянула жениху. Он поднес ее к окну - поближе к свету; Селина подошла и встала рядом.
- Ты вряд ли запомнил фотографию на обложке, но я могу поклясться: это тот же самый человек. Все совпадает. Ямочка на подбородке. Глаза... уши...
- Что сказала Агнесса?
- Она не захотела себя выдавать, но, конечно, не сомневается, что это мой отец, я совершенно уверена.
Родни ничего не ответил. Веселое смуглое лицо на фотографии всколыхнуло в его душе разные чувства, и прежде всего страх - боязнь потерять Селину. Родни, как человек болезненно честный, никогда не обманывал себя и не пытался себе внушить, что без памяти любит Селину, но она - почти неощутимо - стала едва ли не самой приятной составляющей его жизни. Стоило Селине с ее шелковистыми светлыми волосами, нежной кожей и ярко-синими глазами оказаться рядом, Родни попадал во власть ее очарования. Конечно, в отличие от своего жениха, Селина не интересовалась высокими материями, но проявляла трогательное желание всему обучиться...
Кроме того, Родни не могла не встревожить совсем другая проблема - деловая. После смерти бабушки Селина осталась богатой наследницей, лакомым кусочком, на который мог позариться какой-нибудь прощелыга. Пока еще Родни и мистер Артурстоун, в полном согласии, распоряжались ее имуществом и акциями, но через шесть месяцев Селина становилась совершеннолетней и, следовательно, получала право решающего голоса. От мысли, что контроль над большими деньгами уплывет из рук, Родни бросило в дрожь.
Покосившись через плечо, Родни перехватил Селинин взгляд. Он в жизни не встречал девушки с такими голубыми белками глаз. Точно на рекламе стирального порошка... От Селины исходил легкий запах свежего лимона - вербена... Откуда-то из прошлого донесся голос миссис Брюс, отпускающей колкие замечания в адрес Джерри Даусона. Лоботряс - точно наяву услышал Родни. И еще много всякого. "Безответственный... Не заслуживающий доверия... Финансово несостоятельный..."
Держа фотографию за уголок, Родни похлопывал ею по ладони левой руки. Наконец, почувствовав необходимость свалить на кого-нибудь вину за то, что он попал в малоприятную ситуацию, брюзгливо проговорил:
- Во всем виновата твоя бабушка. Нельзя было от тебя скрывать правду об отце. Таинственность, запрет упоминать его имя... нелепо и неправильно.
- Почему? - полюбопытствовала Селина.
- Потому, что ты на своем отце помешалась! - резко бросил Родни.
Селина, больно задетая, подняла на жениха глаза и, как обиженный ребенок, надула губы. Родни безжалостно продолжал: