- Да что узнавать-то? Вы мне что сказали: Юрий Табиев - и все дела. На чем его взяли? Наркота? Оружие? Проститутками торгует? Хорошую ориентировочку вы дали - пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Сам-то он кто? Чечен?
- Балкарец. Да какое это имеет значение? - раздраженно проговорил Пилюгин. - Я тебя просил с серьезными людьми поговорить.
- Взяли-то его на чем?
- Тротил и гексоген… видимо, с какого-то военного склада в Кабардино-Балкарии, - неохотно ответил Пилюгин. - Он уже труп.
- Труп? - испуганно переспросил Клюшкин.
- Да, труп. Привез партию взрывчатки, а его в гостинице завалили. Товар забрали. И концов пока никаких, - отрывисто говорил майор.
- Так бы сразу и трекали. Значит, я не с теми людьми говорил. Хотя других у меня нету…
- Есть подпольные мастерские, где китайцы мастерят всякие шутихи - ракеты, хлопушки… у них можешь покопать?
- У китайцев? - Клюшкин отхлебнул из банки, закурил.
- Ну конечно! - Пилюгин стал раздражаться. - Кончай тупить, Клюшкин, не выводи меня из себя.
- Мне бы еще на пару банок джина, Геннадьич, - попросил Клюшкин. - Пустой я, как барабан.
Пилюгин вынул из кармана куртки сторублевку, передал парню.
- Аккуратней с деньгами.
- Да ну, Геннадьич, разве это деньги? Сам даже не знаю, чего я на вас ишачу?
- Чтобы на зону не загреметь, - жестко ответил Пилюгин. - На тебе пятерик висит, забыл?
- Забыл бы, да вы разве дадите? - улыбнулся парень.
- Значит, продолжай искать. На рынках поспрашивай, у своих корешей. Для фейерверков и ракет китайцам тоже нужна какая-то взрывчатка. Ищи, Клюшкин, а то я рассержусь, дам твоему делу ход, и загремишь на зону. Пятерик весь твой - и это при хорошем адвокате. Будь здоров. - Пилюгин так же не спеша направился через стоянку к своей машине.
- Ну что, договорился со своим осведомителем? - спросила Галка.
- Да, Галчонок, все о’кей! - Улыбающийся Пилюгин влез в машину. - Теперь вперед и с песней к маме?
- А фрукты? - напомнила Галка.
- Ох, черт, и верно! Ну, пошли!
Она возвращалась в электричке одна, остановившимися глазами смотрела в окно на мелькавшие пейзажи, прикусив губу. Вдруг вспомнилось, как они приехали в больницу - забирать сына.
Витька, бледный и испуганный, ждал их в приемном покое в сопровождении врача, высокого, узкоплечего молодого человека в халате и рубашке с галстуком, в старомодных очках в роговой оправе. Вместо левой кисти руки у Витьки была забинтованная культя. Рука врача, большая, с длинными узловатыми пальцами, лежала на плече у мальчика. Когда Полина и Александр вошли в приемный покой, врач легонько подтолкнул Витьку:
- Ну, вот и родители пришли, Витя.
Полина бросилась к сыну, обняла его, прижала к себе и стала осыпать лицо поцелуями. Витьке не нравился такой бурный приступ нежности, он слегка морщился и старался уклониться от поцелуев.
- Ну, хватит, мам… не надо…
- Протезы сейчас, знаете, даже изящные делают - телесного цвета и довольно удобные, - негромко говорил врач Александру.
Александр молча смотрел на него, и взгляд был настолько тяжелым, что врач смутился, развел руками:
- Я сделал все, что мог, но спасти руку было невозможно… два пальца вообще отсутствовали.
- Куда ж они делись? - хрипло спросил Александр.
- Видимо, собака проглотила их… Я не один делал операцию. Главврач наблюдал, а он - замечательный хирург… поверьте, другого выхода просто не было…
- Ладно. Спасибо, доктор, - проглотив комок в горле, ответил Александр. - Сами понимаете, хоть для вас операция прошла успешно, для нас радости мало.
- Я понимаю… Вот телефон фирмы, которая делает протезы.
Александр взял бумажку, повертел ее в пальцах, вздохнул:
- Интересно, сколько он стоить будет? Еще раз спасибо, доктор… - Он глянул на жену и сына. - Пошли, что ли?
Врач достал из кармана халата тонкую папку, протянул ее Александру:
- Это, так сказать, история болезни. Для суда будет необходима.
- Для какого суда? - не понял Александр.
- Ну, вы же будете подавать в суд? На виновника?
- А-а, вы об этом… Будем, конечно, но боюсь, от этого суда толку не будет. Да и руку не вернешь… Ну, пошли, Полина, пошли!
Когда они вышли из больницы и неторопливо направились к автобусной остановке, Александр спросил сына:
- Ну как, болит рука-то?
- Нет. Я ее просто не чувствую, - ответил Витька.
- Как не чувствуешь? - удивился Александр.
- Чего ты к нему пристал? - сказала Полина. - Не чувствует - значит, не чувствует.
- У меня ее теперь навсегда не будет?
- Плохо без руки, да? - участливо спросил Александр.
- Неудобно. Вроде она есть, и ее нету… А она снова не вырастет?
- Нет, брат, не вырастет, - ответил Александр. - Зато тебя в армию не возьмут.
- А я хочу в армию, - сказал Витька. - Как ты…
- Ничего, Витек, до армии еще далеко. Там что-нибудь придумаем.
- Мороженого хочешь? Саш, купи ребенку мороженого, - сказала Полина.
Александр метнулся к ларьку возле остановки автобуса, быстро купил вафельный стаканчик, протянул сыну. Тот откусил большой кусок мороженого, стал жевать с удовольствием, сказал шепеляво:
- Шпасиба…
Полина посмотрела на него, и губы у нее задрожали, она отвернулась. Александр тоже смотрел на сына и хмурился, желваки катались под скулами. Потом проговорил, словно простонал:
- Ну, сука… подожди…
- Только не вздумай ничего, - поспешно сказала Полина. - Ты слышишь, Саша? Не вздумай ничего, я тебя знаю. Я тебя прошу, Саша, ты слышишь?
- Слышу… - угрюмо отозвался Александр.
В это время подошел автобус. Витька подошел к двери и замешкался - в правой руке у него был стаканчик с мороженым, а левой он собрался ухватиться за поручень, но… Александр мгновенно сообразил и поднял сына, поставил на ступеньки. Обернулся к жене, пробормотал:
- Он ему, тварь, всю жизнь изгадил, а ты говоришь - не вздумай…
Придя домой, Полина опять сидела на кухне, опять смотрела на фотографию улыбающегося мужа. Потом резко и громко сказала сама себе:
- Ну, хватит нюни распускать. Пора.
Она осторожно погрузила бутылку с густой жидкостью в черную кожаную сумку. Вынула из кармана пальто револьвер, проверила патроны в барабане, взяла сумку и вышла из кухни. Громко хлопнула входная дверь.
Обычный теплый день начала сентября клонился к вечеру. Прохожих на улице было немного. И среди них - худая, среднего роста женщина лет тридцати пяти, в легком летнем пальто, в бежевых туфлях на босу ногу. Она выделялась разве что тем, что шла медленно, выставив перед собой правую руку с небольшой черной сумкой. Женщина несла эту сумку с какой-то старательной осторожностью.
Вот она остановилась у стены дома, медленно поставила сумку на землю, достала мобильный телефон, неторопливо набрала номер.
- Мне нужно майора Пилюгина. По важному вопросу. А когда будет? Это точно? Хорошо, спасибо, - она отключила телефон, сунула его обратно в карман, затем с той же осторожностью подняла с асфальта сумку и медленно пошла по улице. Она смотрела прямо перед собой, но взгляд был отсутствующим, обращенным в глубину памяти…
…И опять вспомнилось, как она разговаривала с майором Пилюгиным у него в кабинете в райотделе милиции. За другим столом милиционер в светлой рубашке смотрел на экран компьютера, не обращая внимания на разговор Полины и Пилюгина. Майор был в расстегнутом мундире, галстук приспущен, ворот рубашки расстегнут - жарко. На столе тихо шумел маленький вентилятор.
- Битый час воду в ступе толчем, Полина Ивановна, - говорил Пилюгин. - Я вам объясняю еще раз - арестовали вашего мужа на абсолютно законных основаниях.
- Это вы настояли на аресте? - спросила Полина.
- Да ни на чем я не настаивал. Я же вам объяснял сколько раз - ваш муж не может находиться во время следствия под подпиской о невыезде, то есть на свободе. Потому что он опасен. Кто может гарантировать, что он по новой не пойдет сводить счеты с гражданином Муравьевым? С первого раза не убил, так он со второго попробует.
- Он моего сына искалечил.
- Не он, а собака.
- Его собака! Он натравил ее на мальчика!
- Следствие такую версию не подтверждает, Полина Ивановна.
- Как не подтверждает? Витя вам говорил, что этот Муравьев скомандовал собаке: "Фас!" Он сам это слышал! - повысила голос Полина.
- Он не мог этого слышать, он слишком далеко находился от мужчины и собаки. Все факты говорят о том, что произошел несчастный случай. Гражданин Муравьев оштрафован на крупную сумму, - монотонно и равнодушно отвечал Пилюгин. - И ведь он приходил к вам, предлагал денежную компенсацию. Десять тысяч долларов, вы же сами говорили…
- Да пусть он подавится своими деньгами! Мальчик на всю жизнь калекой остался, а ему штраф в полторы тысячи рублей назначили - это что? Не издевательство?
- Таково наше законодательство, Полина Ивановна. А зачем ваш муж зверски избил Муравьева?
- Да не бил он его! Толкнул легонько, а тот сбежал.
- Муравьев в больницу обратился, справку получил о побоях. Справка приобщена к делу.
- Я таких справок вам десять штук куплю, были бы деньги!
- Как у вас все легко… - Пилюгин поморщился и покачал головой. - Сразу на людей клеветать, грязь лить… Сразу - взятки, мошенничество, так, да? Между прочим, мне нужно было тогда арестовать вашего мужа и возбудить уголовное дело за хулиганство. Получил бы годика три условно, может, одумался бы. А я совершил ошибку, гуманность проявил…
- Гуманист, - усмехнулась Полина.