- Попугай его… ну, фас! - Мужчина с улыбкой отстегнул карабин поводка, и ротвейлер, почувствовав свободу, понесся вперед большими прыжками.
Витька обернулся и увидел, как из белесого мутноватого тумана вынырнула громадная черная блестящая собака с желтыми точками над страшными яростными глазами и оскаленной пастью, в которой сверкали белые острые клыки.
Мужчина что-то кричал и бежал следом за собакой, размахивая зажатым в руке поводком. Перепрыгивая через низкую оградку площадки, он зацепился носком ботинка и растянулся на земле, сильно ударившись коленями и локтями. Он с трудом поднялся и теперь не бежал, а со страхом смотрел, как собака стремительными прыжками нагоняет мальчика.
Витька побежал изо всех сил, закричал истошно, и когда обернулся снова, собака была совсем близко, пасть ее раскрылась еще шире, и она прыгнула на Витьку, издав утробный протяжный рык, и этот рык смешался с отчаянным криком мальчишки…
Витька снова вздрогнул всем телом и очнулся, облизнул пересохшие губы, продолжая со страхом смотреть на собаку. Но лохматая овчарка смотрела на него без злобы и даже приветливо махала хвостом.
- Деда! - громко позвал Витька. - Деда, проснись!
- Что, Витя! Что ты орешь так? Дед вздремнул, а ты орешь. Ты такой же беспокойный, как твоя мамаша.
- Собака… она не кусается?
- Это же соседский Джек… ты что, не помнишь его? В заборе есть большая дыра, он часто приходит ко мне в гости.
- В прошлом году он был маленький, а теперь… такой большущий…
- Ты тоже в прошлом году был меньше, чем сейчас. Видишь, хвостом виляет - он с тобой здоровается… Только не вздумай его ничем кормить. Чужих собак кормить нельзя - сосед рассердится. Подойди и погладь его, не бойся.
- Нет… - мальчик отступил назад. - Не хочу.
- Джек! - позвал Иван Витальевич. - Иди ко мне, Джек!
Собака решительно пошла на веранду, чуть не оттолкнув Витьку с дороги, и встала перед Иваном Витальевичем, а тот стал гладить ее, трепать по холке, приговаривая:
- Хорошая собака… очень хорошая собака…
Витька оглянулся на них и не спеша побрел по дорожке к калитке. Выйдя с участка, он остановился, достал из кармана записку матери и вновь прочитал: "Любимый сыночек, дружок! Привыкай жить один… Целую, мама". Он сунул записку обратно в карман и быстро пошел по узкой улочке между дачными заборами.
Он пришел на станцию как раз, когда подкатила электричка. Прошел в вагон и сел на свободное место у окна. Яркое солнце било в глаза, вагон покачивало, и за окном мелькали полустанки, дачные поселки с красивыми домами. Витька смотрел в окно…
Керим Тулегенов и Андрей Голубев сидели за своими столами и явно скучали. Голубев лениво раскладывал в компьютере пасьянс и курил, Тулегенов листал глянцевый журнал с многочисленными фотографиями знаменитых артистов и шоу-звезд, время от времени причмокивая языком и качая головой, когда фото были особенно пикантны. Три других стола в комнате были пусты.
Через зарешеченное распахнутое окно доносился шум улицы. С первого этажа, из дежурки, доносились громкие голоса. Иногда звонил телефон, и офицеры по очереди брали трубку.
- Капитан Тулегенов слушает. О, привет, привет. А когда едете? Завтра? Нет, не смогу. Дежурю. Ладно, в другой раз. Пока.
И снова звонок.
- Возьми трубку, Андрей, твоя очередь, - сказал Тулегенов.
- Старший лейтенант Голубев, - нехотя произнес старлей. - Гражданка, по этому вопросу к своему участковому обращайтесь, здесь занимаются серьезными делами. Какими? Убийствами, вот какими! - Он положил трубку, чертыхнулся и вновь защелкал "мышкой", перекладывая карты.
- О, анекдот хочешь? - оживился Тулегенов. - Мужик говорит бабе: "Зина, выходи за меня замуж". А она ему: "Ты утром протрезвеешь и передумаешь". "Нет, Зина, клянусь, нет", - говорит мужик. "Не передумаешь?" - спрашивает Зина. "Не протрезвею", - отвечает мужик. - Керим Тулегенов громко захохотал.
Голубев лишь улыбнулся. Тут зазвонил мобильный, и старлей поднес его к уху:
- Да, слушаю. Ну сказал же, не могу раньше. В шесть освобожусь, в шесть. Если какого-нибудь ЧП не будет. Я перед выездом позвоню. Ну, пока, обнимаю.
- Ты отчет закончил? - спросил Тулегенов.
- Еще вчера. Смотри, Пилюгину не ляпни. А то он еще что-нибудь на меня повесит.
И снова в комнате наступила тишина.
- Странная какая-то пятница, - произнес Голубев. - Ни одного вызова, а уже скоро по домам сваливать…
- Смотри, не сглазь, - ответил Тулегенов.
Витька шел по улице, но шаги его становились все медленнее, и наконец он остановился, в мучительной растерянности оглядываясь по сторонам. Достал мобильный телефон, быстро набрал номер.
- Тетя Клава? Здравствуйте, это Витя Иванов говорит. А мамы на работе нету? Да, знаю, что выходная, я думал, может, просто так зашла… Да я чего-то беспокоюсь… да не знаю… ладно. Да, пока. - Витька сунул мобильник в карман джинсов, снова посмотрел по сторонам.
Женщина с черной сумкой в это время вошла в здание районного отдела милиции, проследовала по узкому коридору. За большим окном сидели дежурные - один что-то записывал в толстый журнал, другой пил чай. Оба не обратили на нее никакого внимания, и женщина быстро прошла мимо окна на лестничную площадку и стала подниматься по узкой лестнице на второй этаж.
В комнату, где сидели опера, вошел старлей Игорь Тимонин с тяжелым целлофановым пакетом в руке.
- Орлы, по бутылю пива и пирожки с капустой, годится?
- Он еще спрашивает! - Тулегенов отбросил журнал. Через несколько секунд все трое с аппетитом ели горячие пирожки и прихлебывали пиво.
- Класс! - промычал Голубев. - И все-таки странная сегодня пятница - ни одного вызова… А что, Пилюгина совсем не будет?
- Не знаю. В роддом поехал - жена рожать должна, - ответил Тулегенов. - Хотя сказал, обязательно к концу рабочего дня заглянет.
- Еще сорок минут - и конец рабочему дню, - усмехнулся Голубев.
Дверь без стука открылась - на пороге стояла женщина. Тонкими длинными пальцами она сжимала ручку большой черной сумки.
- Вам чего, гражданка? - спросил Тимонин.
- Майор Пилюгин здесь? - спросила Полина без всякого выражения.
Его сейчас нет. Может, я могу вам… - начал было Голубев, но она перебила:
- Когда будет Пилюгин?
- Трудно сказать, гражданка. Он поехал куда-то по службе, но, может, кто-то из нас…
- Я его подожду, - сказала Полина.
- Подождите в коридоре.
- Я здесь подожду. Это его стол? - Полина прошла через всю комнату и села за стол в углу у окна, поставив сумку на колени.
- Здесь ждать нельзя, гражданка.
- Госпожа Иванова, - представилась женщина. - Полина Ивановна. Можно просто Полина.
- Вот что, Полина Ивановна, я уже сказал вам, подождите Пилюгина в коридоре.
- Я подожду его здесь, - сухо ответила женщина. - И вы вместе со мной подождете.
- Слушайте, Полина Ивановна… - Голубев решительно направился к ней, но она вдруг сунула руку в карман пальто и вынула револьвер.
- Я хорошо стреляю. Сядьте на свое место. И вы тоже. Слышали?
Тулегенов, Голубев и Тимонин переглянулись и замерли.
- Оружие ваше ко мне на стол положите, - приказала женщина. - Или я буду стрелять.
- Ты что, больная, да? - начал Тулегенов. - Ты соображаешь, что делаешь?
- Положите пистолеты на стол, - повторила Полина. - Тебя застрелю первого, - она навела револьвер на Тулегенова. - Быстро!
Она взвела курок и держала револьвер обеими руками, твердо и умело. Тулегенов медленно подошел к столу и, достав пистолет из кобуры, положил его на стол.
- Отойди. Теперь ты. - Она навела револьвер на Голубева. - Быстро, я сказала!
Голубев посмотрел на Тулегенова, потом на Тимонина и тоже медленно подошел и положил свой пистолет рядом с пистолетом капитана.
- Ты! Быстро! - Дуло револьвера уставилось на Тимонина.
Тот растерянно посмотрел на товарищей, подошел и положил свой пистолет. Полина выдвинула ящик стола, сгребла со стола оружие - оно с глухим стуком упало на дно ящика.
- Телефон поставь мне на стол. И мобильники свои тоже сюда положите.
Тимонин взял аппарат, перенес его на стол, за которым сидела Полина, достал из кармана кителя мобильный телефон.
- И вы тоже! - Полина глянула на Голубева и Тулегенова.
Двое оперов молча исполнили приказание.
- Дальше что, Полина Ивановна? - спросил Тулегенов.
- Дальше? Когда придет Пилюгин, я убью его, - коротко и спокойно ответила женщина.
- За что? - спросил Голубев.
- Это не важно.
- Что ты затеяла? - вдруг свирепо зарычал Тулегенов. - Ты понимаешь, что уже заработала десять лет?
- Ничего, что мое - то мое, - ответила Полина. - Но и эта подлюга Пилюгин должен получить свое. Он посадил моего мужа.
- Вспомнил! - сказал Голубев. - Иванов Александр…
- Иванович, - добавила Полина.
- Верно, Александр Иванович.
- Да, он умер неделю назад в тюрьме, - вновь спокойно сказала женщина.
Опера переглянулись. Потом Тулегенов спросил:
- А майор-то здесь при чем? Суд ведь был… Майор, что ли, твоему мужу семь лет дал?
- Пилюгин состряпал ему дело. Он и ответит.
- Но у нас работа такая! - нервно проговорил Голубев. - Ты что, не понимаешь? Пилюгин собрал железные улики - покушение на убийство с заранее обдуманным намерением! Твой муж сам признал все. Сказала бы спасибо, что семь, а не червонец!