Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
- Тогда я тоже никуда не поеду, - задергался в ее руках ребенок.
Какое-то время Валя пыталась одеть малыша против его воли. Но Ваня сопротивлялся активно. А потом пришел Степан.
- Отпусти ребенка, - приказал он. - Ваня, сбегай на кухню, я там спрятал для тебя подарок.
Ваня убежал с победными криками.
- Во что ты превратилась, Валентина? - тихим и печальным голосом произнес Степан. - Во что ты меня превратила? Я сегодня был в нашем бывшем институте.
- Весь день?
- Там была конференция по писателям Серебряного века. Меня пригласил мой прежний педагог. Представляешь, целый день среди людей, которые говорят не о том, как ловко они нагрели, обсчитали лохов, подсунули им дрянь гнилую и какие чаевые за это получили! Я воочию видел ту жизнь, от которой сам отказался. Мой потерянный рай.
- Почему ты меня не предупредил? - только и сумела вымолвить Валя.
- А зачем? - грустно усмехнулся Степа. - Чтобы ты смотрела на меня несчастными глазенками? Тебе ведь так хочется, чтобы я напрочь забыл, о чем мечтал и к чему стремился. Ты ведь у нас совестливая. Черт бы побрал эту твою совестливость!
Муж хлопнул дверью. Валя попыталась встать, но тут же опустилась обратно - ее не держали ноги. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. Ей было бы легче, если б муж признался, что у него есть другая женщина. Это было бы не так унизительно.
К матери она поехала с Ванечкой только через неделю. Муж ехать отказался. После того дня что-то сломалось в их отношениях. То, что раньше было лишь надломлено. Они почти не разговаривали друг с другом, а если и начинали говорить, любой разговор неизбежно заканчивался ссорой.
Именно в те дни у нее и появилась идея: обязательно увидеть Илью. В конце концов, ей это ничем не грозит: он едва ли узнает ее. А если узнает, то, возможно, подойдет к ней как к старой приятельнице, жене некогда лучшего друга. Она могла бы просто поговорить с ним, узнать, как здоровье его мамы, как сам он устроился в родном городе после возвращения домой. А если он спросит ее о Галке, она просто ответит, что давно уже не встречала свою школьную подругу.
Вечером представился удачный случай. Мать попросила сбегать в магазин, купить Ванечке на утро что-нибудь вкусненькое. И Валя пошла, но на углу улицы Рощинской отклонилась от курса и через пару минут уже стояла у дома Ильи. Она смотрела на окна - окна были темны и безжизненны. Впрочем, Илья мог еще не вернуться с работы. А его мама вполне могла уйти в гости к приятельнице. Или, упаси господи, она снова в больнице.
Валя постояла немного и побежала домой. "В следующий раз, - повторяла она в такт шагам. - В следующий раз я обязательно его увижу".
Но и через неделю окна оказались темными. Валюшка в глубокой задумчивости постояла немного на ледяном ветру. Она не понимала, что могло случиться. Может, они поменяли квартиру?
Какая-то темная фигура тронула ее за плечо. Она вскрикнула от неожиданности - и узнала собственную мать. Та стояла перед ней в наброшенном на плечи пальто и смотрела на дочь как-то странно.
- Мама, ты чего здесь? С Ванечкой все в порядке? - первым делом спросила Валя.
- С дедом он.
- А ты почему здесь?
- Тебя ищу, - сказала мать. - Забоялась, что ты так долго не идешь из магазина. Вышла, а мне соседки у подъезда сказали, что ты, как обычно, в этот двор пошла.
- Какая удивительная осведомленность! - хмыкнула Валя.
- Дочка, скажи, ты зачем сюда ходишь? - прямо спросила мать.
- Не волнуйся, мама, у меня здесь нет никакого любовника.
- А хоть бы и был! - к огромному изумлению Вали тут же сказала мать. - Валь, ты будь уверена, я тебя не выдам. Разное в жизни случается.
- Я понимаю, мама, - отозвалась Валя и едва сдержала слезы. - Понимаешь, здесь прежде жил один человек… Я видела его всего один раз в жизни. Но потом так получилось, что мы немного переписывались. А теперь я даже не знаю, в городе он или куда-то перебрался.
- Ну и чего ж ты плачешь, дурочка?
- Я не знаю…
- Ты меня послушай, - заговорила мать. - Не надо себе душу рвать. Ты думаешь, с этим было бы лучше, чем с тем? Ерунда это. Ты не верь книжкам, когда уходят от плохого, а приходят к хорошему. Этот хороший может через пару лет еще хуже оказаться. Жизнь - лотерея.
- Что же ты, мама, раньше не говорила об этом? - спросила Валя. - Могла ведь предупредить, что все всегда кончается плохо. Зачем разрешила мне так рано выйти замуж?
- Ага, запретишь тебе, куда! Упрямая, как твой отец. Я, впрочем, хотела тебя отговорить. А потом подумала: вы со Степкой все равно или уже живете вместе, или скоро к этому придете. Так уж лучше пусть будет все по правилам. Говорю тебе, все в этой жизни - лотерея.
- А в этой лотерее, мама, хоть кому-то выпадает что-то хорошее?
- Конечно! - живо откликнулась мать. - Вот тебе и выпало это хорошее. Тебя свекровь поедом не ест, пятый угол мести не заставляет. Муж твой по конференциям, а не по бабам шастает. Ребеночек здоровенький. У тебя родители есть, которые в обиду не дадут. И ты еще спрашиваешь - где хорошее?
- Понятно. - Валя еще раз судорожно вздохнула, варежкой подобрала со щек подмерзшие снежинки. - Пойдем домой.
- Слушай, а ты соседей не спрашивала, куда он подевался? - вдруг вразрез со всем вышесказанным спросила ее мать.
- Не-ет. - Валя и сама поразилась, почему это не пришло ей в голову. Ведь она знает соседку Ильи. А та, между прочим, дружит с его матерью.
- Так зайди и спроси, - посоветовала мать. - И не надо будет бродить вокруг дома. Хочешь, прямо сейчас и сходи, я тебя на скамейке подожду.
Валя на миг застыла на месте, дернулась, оглянулась. Но ответила:
- Нет, мамочка, я потом, в другой раз зайду.
Она действительно через неделю зашла к соседке Громовых. Та не узнала ее, настороженно осмотрела с головы до ног:
- Не пойму, к кому вы пришли, девушка: к сыну или к матери?
- Я обоих хотела повидать. Вы разве меня не помните? Я еще к Елене Захаровне в больницу ходила.
- А, так вот вы кто! - Лицо женщины потеплело. - Что ж вы раньше не пришли? Уже полгода, как никто здесь не живет.
- Где же они?
- Елена Захаровна недолго протянула после больницы, - торжественно и скорбно проговорила соседка. - Но сына дождалась, и полгода они прожили в счастье. А потом уж он ее похоронил. И кажется, через месяц… нет, на сорок дней еще здесь он был. А потом уехал. Занес мне ключ, попрощался, но вот куда, на сколько, - ничего не сказал. Обнял меня - и уехал.
- А писем от него не было?
- Нет, милая. Может, и пишет кому, да точно не мне.
Валя шла через двор и думала о последних словах женщины. "Может, и пишет кому". А вдруг он ей написал, только она, глупая, уже два года не заходит на почту?
Она решила прямо сейчас проверить свою догадку. Прошла мимо дома, свернула к почте. И с колотящимся сердцем подошла к барьеру.
За стеклом теперь сидели сплошь молоденькие девчонки. Валя даже испугалась сперва, но потом заметила седую как лунь голову тети Фатимы, низко склонившуюся над бумагами. Валя подошла к ней, окликнула. Та сперва уставилась на нее равнодушным, неузнающим взглядом. Потом сухие губы ее сжались в подобие улыбки.
- О, Валечка, детка! Уж не думала, что еще тебя увижу. Как родные твои, как сынок?
- Все хорошо, тетя Фатима, - торопливо ответила Валя. - Скажите, пожалуйста, мне письма больше не приходили?
- Письма? Какие письма? - Что-то похожее на испуг мелькнуло в глубине агатовых глаз. - Ты разве еще с кем-то завела переписку?
- Да нет, все от того же человека, и на ту же фамилию.
- Ах, эти письма? Нет, не было больше ни одного.
- Спасибо, - разочарованно проговорила Валя. - Ну, я тогда пойду, наверное.
- Иди, иди, Валечка.
Валя вышла из здания почты и даже отошла от нее шагов на десять. А потом собралась с мыслями - и бегом вернулась обратно.
- Тетя Фатима, - зашептала она, низко наклоняясь над барьером. - Ну почему вы меня обманываете? Я же догадалась по вашему виду, что письмо все-таки было.
Тетя Фатима гордо вскинула голову, глаза ее сверкнули, губы задрожали. Голос зазвучал непривычно резко, гортанно.
- Ты зачем меня во лжи обвиняешь? Может, и было что. А зачем я тебе это письмо отдавать стану, если на нем не твоя фамилия стоит?
- Ну, тетя Фатима, как же так…
- Иди, иди отсюда, девчонка! Обидела старуху.
- Тетя Фатима, ну простите, прошу вас, - взмолилась до слез огорченная Валя. - Это я сдуру сказала. Я просто не понимаю, почему вы не хотите отдать мне письмо. Ведь вы раньше звонили, даже искали меня.
- Раньше другое дело было, - уже прежним голосом изрекла старуха.
- Ну а что изменилось-то, а?
- А то изменилось, что последнее письмо из дурного места пришло.
- Почему вы так думаете? - поразилась Валя.
- А что тут думать? Номер зоны вместо обратного адреса. Уж я такие повидала.
- Ну, в конце концов, и что с того, что письмо из зоны? Почему нельзя мне его отдать?
- Да потому, что нельзя молодой женщине такие письма читать, - горячо зашептала тетя Фатима. - Разжалобит он тебя, напишешь ответ, потом еще. А потом приедет и убьет тебя, а мне отвечать? Зона человека в зверя превращает.
- Ну, не всех же…