Я опять осторожно потрясла здоровяка. Он дышал ровно и глубоко. Со всей возможной осторожностью я задрала окровавленную рубашку и ахнула – входное отверстие от пули как раз под ребрами с левого бока выглядело слишком маленьким для недавнего ранения. Края казались розовыми и чистыми. Пуля как будто выходила обратно, к кожным покровам. Я резко отпрянула, проехавшись по креслу. Это … не нормально.
"Успокойся, – осадила я себя. – Нет причины для паники". Это хорошая новость.
Может, это объясняется каким-то неизвестным законом физики, может, я просто не разглядела рану, когда изображала героиню в темноте стоянки. Хотя, к ужасу своему, я понимала, что все равно рана должна была выглядеть хуже, а тут – почти как царапина.
– Держись. – Я опять дотронулась до его плеча. Подранок подался навстречу, пытаясь прижаться щекой к моей ладони. – Э-э-э... Сейчас вернусь.
Видимо, именно мне платить за номер в этом "райском" местечке. До портмоне парня в заднем кармане джинсов не добраться. Наличных в моем кошельке – двадцатки и нескольких однодолларовых купюр – хватит только на оплату одной ночи. А потом я окажусь на мели – вся заначка осталась за комодом в номере мотеля неподалеку от магазина.
Я выскочила из грузовика; постаравшись напустить на себя спокойный обыденный вид, вошла в темную тесную контору и увидела чертовски противного обитателя. Он наверняка откликнулся на размещенное в интернете объявление о найме: "Требуется кандидат средней квалификации с замашками сексуально озабоченного орангутанга и низкими гигиеническими стандартами".
Вот так и выглядел управляющий. Я трижды отказалась от его любезного приглашения "осмотреть номер вместе", прежде чем в обмен на порцию моей драгоценной наличности получила самый древний и идиотский ключ с пластмассовой биркой. Забирая его, я уточнила:
– Номер с двумя кроватями?
Тот покосился на меня и покачал головой:
– Номера одноместные. Все ради гостей.
– Есть где-нибудь поблизости аптека?
– В городке, дальше в пяти милях. Откроется только утром около восьми, но если вам нездоровится, то у меня в комнате есть такая штука, которая вас взбодрит.
Я развернулась и решила, как только заселюсь, тут же подопру дверь стулом.
Открыв машину, я увидела, что здоровяк умудрился облокотиться на спинку кресла и запрокинуть голову. По салону разносился монотонный храп. На заднем сиденье лежала сумка. Я взяла ее, открыла дверь, закинула в номер и стала настраиваться на то, что придется каким-то образом затащить неподъемную бессознательную задницу внутрь.
Осторожно, стараясь чтобы подранок не светился окровавленной рубашкой перед окном конторы, я закинула его руку себе на плечо и, как спасатель-недоучка, медленно, тихонько зашагала к зданию. Вообще-то, движение должно было потревожить рану, и я уже почувствовала было кровь у себя на одежде. Мы перевалились через порог.
Тут послышался отчетливый металлический "блямс", по грязному паласу прокатилась пуля и врезалась в плинтус. Я намеревалась аккуратно уложить здоровяка, но в итоге просто закинула поперек кровати. Колченогое ложе взвизгнуло в знак протеста, парень аж подпрыгнул, но даже глазом не моргнул. Хмыкнув, я прислонилась к стене с цветастыми пожелтевшими обоями, чтобы перевести дыхание:
– Прости, ты намного тяжелее, чем кажешься.
Я повернула ключ в замке и заклинила дверь стулом. Комната нам досталась такая старая, что могла показаться даже стильной, но грязь и запустение превращали безвкусный винтаж в руины. Цвет зеленовато-коричневого ковра навевал мысли о плесени. Покрывало, в некоторых местах истертое почти до дыр, было того же веселенького оттенка.
Я выкинула из головы ассоциации с логовом маньяка и мысленно сказала себе, что это всего лишь один из тех паршивых дешевых мотелей, где мне приходилось останавливаться в бесконечных мытарствах по разным городам. И я до сих пор не подхватила никакой заразы в душе.
Здоровяк на кровати по-прежнему не открывал глаз. Когда я потянула окровавленную рубашку, раздался противный звук: кровь засохла и ткань прилипла к коже. Рана выглядела еще меньше, никакого воспаления – обычный здоровый цвет.
Я аж отпрыгнула подальше от парня, увидев почти затянувшееся входное отверстие.
Это неправильно.
Отступая, я наткнулась на валявшуюся на полу сумку. Когда оттуда показался флакон бактерицидного спрея, я выгнула бровь и дернула замок до конца:
– Что за…
Не стоило спешить в аптеку. Сумка оказалась под завязку набита средствами первой медицинской помощи: в основном перекисью и крепкими универсальными пинцетами. Еще нашлись несколько видов экзотических копченостей. Но вот с одеждой не густо.
Я глянула на затягивающуюся на глазах рану, на баул с мясными деликатесами и нарочитым отсутствием одежды, обратно на рану…
Мать твою, да этот парень – оборотень!
Глава 2
Не дразните собак, не гоняйте кошек
Я примостилась на краю кровати и уставилась на спящего оборотня, чувствуя себя полной дурой. Несколько лет я проработала врачом для многочисленной стаи Долины Полумесяца в нескольких милях отсюда, на юго-западе Аляски. И если можно назвать увольнением поспешное бегство посреди глухой ночи, то я недавно уволилась.
Да, оборотни – это реальность. Они живут среди нас, людей, относительно обычной жизнью, работают на обычных предприятиях, время от времени перекидываются в огромных волков и охотятся на ничего не подозревающих лесных зверьков. Но не только вервольфы могут менять обличье. Во времена моего проживания в стае я встречалась с вермустангами, вермедведями и даже с таким недоразумением, как верскунс по имени Гарольд. Да и вообще, если в природе существует какой-либо зверь, всегда найдется человек, который сможет в этого зверя перекинуться. Рыбы и земноводные по ряду причин в это число не входили.
Оборотни под предводительством альфы, в случае с Долиной Полумесяца это была альфа-самка, жили обособленно, например, в многоквартирном доме или в трейлерном городке – все зависело от финансовых возможностей стаи. Жизненно важные решения утверждал вожак: от выбора партнера до специальности и колледжа, в котором молодняку предстояло учиться. Во всем учитывались интересы клана.
Как ни удивительно, но приходилось признавать, что эти твари, во-первых, действительно существуют, во-вторых, теперь они – мои пациенты. Помню, у меня появилось стойкое ощущение, что я переела галлюциногенных грибочков, когда Мэгги впервые перекинулась передо мной.
Моя ученая натура до сих пор со скрипом принимала такую паранормальщину. Для себя я постаралась объяснить этот феномен скорее как некий генетический бонус, нежели как магию или волшебство, хотя можно вообще об этом не задумываться, до тех пор, пока на третьем десятке лет не столкнешься со стаей эксцентричных верфольфов. Но со временем я поняла, что лучше уж жить среди оборотней с нестабильной физической формой, чем среди людей с нестабильной психикой.
Я запрыгнула на кровать, заметив, что лежащий парень даже не пошелохнулся. Здорово. Здорово, сбежав из одного из самых больших поселений оборотней в Северной Америке, очутиться в захудалом отеле с их раненным соплеменником. Только мне с моим ущербным счастьем мог выпасть подобный маловероятный шанс оказаться долбанной Красной Шапочкой.
Могла ли мой бывший босс, Мэгги Грэхем, послать за мной этого здоровяка? Он действительно походил на обитателя стаи Мэгги – темный, грубо слепленный, прекрасный и – как бы выразилась моя бабуля – здоровый, что твоя оглобля. Я лечила оборотней стаи от всех болячек, начиная со свиного гриппа и заканчивая подозрительными колотыми ранами, вызванными "возней с дикобразами". Этого вервольфа я никогда раньше не видела. Ни за что не забыла бы никого с подобной внешностью, тем более оборотни редко уходят далеко от стаи. Они генетически запрограммированы охранять и охотиться на своей территории. За четыре года, что я прожила в Долине, мы ни разу с ним не встретились – неужели он мог так долго где-то разгуливать? Нет, нет и нет!
Да, собственно, какая разница? Я не собиралась оставаться тут надолго, чтобы вести задушевные беседы.
Я вздохнула. Оборотень он или нет, все равно нельзя позволить ему тут дрыхнуть с кровавой необработанной раной. Порывшись в сумке, я достала пластырь, бинты, бактерицидный спрей и перекись. Ванная оказалась на удивление чистой – увы, это было единственно светлое пятно в сегодняшнем кошмаре. Намочив под теплой струей губку, я протерла окровавленный бок и заметила, что рана затянулась до размеров монетки. Все-таки входное отверстие достаточно глубокое, чтобы обработать его лишь бактерицидным спреем, поэтому пришлось залить рану перекисью, подхватывая стекающие струйки полотенцем. Парень зашипел, извернулся, но потом, не приходя в сознание, рухнул обратно на кровать. Наконец я прыснула спреем и наложила перевязку.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к физиологии оборотней и скорректировать под нее свои медицинские знания. С одной стороны, удивительная способность к регенерации уменьшала объем работы, с другой – быстрое заживление зачастую приводило к неправильному сращиванию костей. Необработанные поврежденные кожные покровы затягивались, оставляя внутри грязь и инфекцию, что вело к заражению.