Всего за 164 руб. Купить полную версию
Я пристыженно опустила голову, чувствуя, как глаза щиплет от слез обиды. Конечно, отец вправе негодовать и призывать на меня все кары небесные. Но… Я все-таки ждала, что он проявит хоть какое-то снисхождение. Я как-никак никого не убила и ничего не украла. Просто неожиданно вышла замуж. Разве это преступление?
Стало так обидно, что я готова была расплакаться. Сдерживало лишь то, что в комнате присутствовало слишком много постороннего народа. Нет, я не унижусь до такой степени! Отца тоже можно понять. Он разгорячился, успел обвинить во всех мыслимых и немыслимых грехах Дариана, а тут такой поворот! Получается, его единственная и любимая дочь умудрилась выйти замуж за злейшего конкурента, и ему придется принести извинения за все, сказанное в сердцах!
- Не смейте кричать на свою дочь! - вдруг грозно сказал Дариан. Встал со своего места и подошел ко мне.
Я удивленно подняла глаза, почувствовав теплую тяжесть руки новоявленного супруга на своем плече. Ой, что это он? Приятно, конечно, что он встал на мою сторону, но… В чем-то отец прав. Я действительно поступила дурно.
- Ваша дочь - самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал! - продолжил Дариан и его голос зазвенел от негодования. - И вообще, я очень рад, что она повстречалась мне на пути!
Я так растрогалась от столь внезапной и эмоциональной речи в мою защиту, что опять едва не разрыдалась. Надо же, какой все-таки Дариан милый! Какая жалость, что нам все равно придется развестись!
- Как трогательно, - вдруг подал голос виер Норберг, который до сего момента достаточно безучастно наблюдал за происходящим, отойдя от меня в сторону. - Вы, виер Дариан, стало быть, желаете сказать, что не жалеете о своем скоропалительном браке?
Это был подлый ход. Подлый и очень неожиданный. Я почувствовала, как рука Дариана дрогнула на моем плече.
- А это не ваше дело, - грубо огрызнулась я, поспешив супругу на помощь.
И тут же пожалела о своей дерзости. Нет, виер Норберг ничего мне не сделал и не сказал. Просто его глаза на какой-то миг изменили свое выражение и стали поистине нечеловеческими в своей жестокости. Нестерпимо захотелось рухнуть перед ним на колени и повиниться во всех своих грехах: нынешних, прошлых и, на всякий случай, будущих.
Но почти сразу все прекратилось. Взгляд виера Норберга опять сделался обычным, и он с едва заметной укоризной покачал головой, словно упрекал меня в горячности.
По-моему, кроме меня, этого, никто не заметил. Остальные участники беседы продолжали смотреть на Дариана, видимо, ожидая его ответа на заданный вопрос.
- Это все не имеет значения, - неожиданно проговорил отец и поднялся из кресла. Тяжело ступая, он направился к выходу.
- Отец, - недоуменно окликнула его я, - что это значит?
Какой-то страшный миг мне казалось, что отец не снизойдет до ответа. Просто уйдет, не объяснив, что происходит. Но на самом пороге он все-таки остановился, обернулся ко мне и нехотя обронил:
- Только что я понял, что ты стала взрослой, дочь. Ты сама принимаешь столь важные решения, не удосужившись поставить в известность меня, самого близкого в этом мире человека. Что же, пусть отныне эту роль играет супруг. Вы связаны с ним навечно - узами, которые практически невозможно разорвать людям. Я не понимаю, как ты могла сделать столь ответственный шаг второпях, не спросив хотя бы совета!..
Отец едва не сорвался на крик, но тут же замолчал. Несколько раз сжал и разжал кулаки, глядя себе под ноги. А потом тихо завершил, все так же не глядя на меня:
- Впрочем, все это отныне не имеет никакого смысла. Я отхожу в сторону. Живи своим умом. Но больше никогда не проси меня решать твои проблемы. Отныне ты и только ты отвечаешь за свои поступки.
После чего развернулся и вышел, не дожидаясь, пока я сумею выдавить хоть слово из намертво перехваченного спазмом волнения горла.
Я рванула было за ним. Надо остановить его, попросить прощения! Он не может просто уйти, бросив меня на произвол судьбы! Я должна объяснить, что все это обычное недоразумение! Я обязательно разведусь с Дарианом, и все будет как прежде.
Но на моем пути неожиданно возник виер Норберг. Он сделал шаг, преграждая мне путь. Теперь, чтобы покинуть гостиную, мне необходимо было оттолкнуть его.
- Пустите! - прошипела я. - Вы не понимаете…
- Я-то как раз все прекрасно понимаю. - Норберг с неожиданным сочувствием улыбнулся. - Дайте вашему отцу побыть одному. Эмоции - далеко не лучшие советники в подобных делах. Вам обоим необходимо остыть и успокоиться. И тогда вы поговорите. Поверьте моему опыту, родитель, который искренне любит своего ребенка, никогда не откажется от него из-за одного неверного поступка.
Я нахмурилась. В словах виера вдруг прозвучала затаенная печаль. Интересно знать, после какого события своей жизни он приобрел такие убеждения?
Но, естественно, расспрашивать я ни о чем не стала. Да виер Норберг и сам не был настроен откровенничать. В следующее мгновение его лицо вновь приобрело совершенно непроницаемое выражение, он скрестил руки на груди и холодно проговорил:
- А теперь, когда посторонние покинули гостиную, начнем разговор по существу.
И мне очень не понравилась угроза, которая явственно прозвучала в его голосе. Вон, даже Оллред передернул плечами, хотя кому-кому, а младшему следователю в этой ситуации вообще не о чем было беспокоиться. Как ни крути, но он лишь случайный участник, а скорее, наблюдатель.
Но поговорить с нами Норберг не успел. В следующий момент дверь в гостиную распахнулась, и на пороге предстал невысокий сухонький старичок с белой окладистой бородой.
- Виерисса Амикша пришла в себя, - проговорил он, подслеповато прищурившись и глядя на виера Норберга. - Вы просили сообщить об этом. Но я рекомендую не усердствовать и…
Договорить он не успел. Виер Норберг так стремительно выбежал из комнаты, что едва не снес пожилого целителя с ног. Бедняга только в последний момент успел отпрыгнуть.
- Вечная история, никогда не дослушает, - пробурчал он себе под нос, видимо, нисколько не обидевшись на невежливую поспешность менталиста.
Затем опять прищурился и оглядел всех собравшихся в комнате. На сей раз его взгляд остановился на моей персоне.
- Ага! - воскликнул старичок и чрезвычайно шустро для своих лет подскочил ко мне. Без спроса схватил левую руку, аккуратно замотанную бинтами, и принялся сдирать повязку.
- Что вы делаете? - хмуро спросила я.
Если честно, первым моим порывом было отпрыгнуть от него куда подальше. Но потом я подумала, что будет неплохо, если на мою многострадальную ладонь, дважды за сегодняшний день подвергшуюся воздействию загадочной магии, посмотрит целитель. Как его там отрекомендовал виер Норберг? Один из лучших специалистов Гроштера?
- Так-так-так, - между тем забормотал себе под нос старичок и откинул бинты подальше.
Я с любопытством вытянула шею и посмотрела на свою руку. На первый взгляд ничего страшного с ней не случилось. Только ногти слегка почернели. Наверное, последствия чар.
- Угу, ага, - издавал разнообразные восклицания старичок, продолжая свои исследования.
Повертел мою руку в разные стороны, проверил, как она сгибается в локте. Согнул и разогнул каждый палеи. Затем что-то пребольно ужалило подушечку большого пальца. Я негодующе взвизгнула, попыталась вырваться из хватки целителя, но он на удивление цепко держал меня.
- Все в порядке, - заверил, разглядывая крупную каплю крови, выступившую на моей коже.
Следующий его поступок потряс меня до глубины души. Он нагнулся и лизнул мой пораненный палец. Надолго замер, крепко зажмурился и о чем-то глубоко задумался. Правда, при этом на его губах играла настолько довольная улыбка, что он смахивал на оголодавшего вампира, добравшегося до крови девственницы.
- Да, совершенно верно, - наконец вынес старичок вердикт. Открыл глаза, посмотрел на меня и с непонятным восторгом выдохнул напоследок: - Жить вам, виера, осталось всего пару дней. И то в лучшем случае!
Я сидела в кресле и мрачно втирала в руку на редкость вонючую и противную мазь, которую мне дал целитель. По его словам, это должно было значительно замедлить процесс отмирания тканей. И первые результаты уже были видны: кончики ногтей перестали пугать своей чернотой и приобрели обычный розовый цвет.
Но, увы, оказалось, что это лишь капля меда в целой бочке дегтя. По словам того же целителя, кстати, его звали вир Равен Райз, мазь не могла спасти меня от неминуемой гибели, просто избавляла от страданий, связанных с отмиранием травмированной конечности. На мне были две отметины так называемого черного огня. Тот колдун, который подчинил Дариана и его невесту своей воле, защитил амулеты одним из самых сильных проклятий в магическом мире. И я по незнанию угодила под его действие, когда второпях развеяла чары неизвестного мага. Правда, целитель постарался успокоить меня и заявил, что умереть я должна без лишних мучений. Вир Равен заверил, что в определенный момент я просто перестану дышать, а сердце остановится.
Конечно, утешение так себе. Понятное дело, я не собиралась умирать в столь юном возрасте. Как-то все очень глупо получилось. Лишний раз убедилась, что вмешательство в чужие отношения до добра не доводит. Дались мне этот Дариан и его неверная невеста… Глупо погибать из-за чужих проблем. Я-то ни с каким колдуном не ссорилась.
В этот момент Дариан, который после откровений вира Равена надолго замолчал, видимо, как и я, осмысливая услышанное, с некоторой опаской подошел к моему креслу.
- Наверное, я должен извиниться перед тобой, - нерешительно проговорил он.