Жил вор в небольшой комнате на верхнем этаже, в южном крыле Гильдии, куда обычно заселяли учеников и новобранцев. Обстановка его жилища была очень скудной: имелась старенькая кровать, письменный стол с парой стульев, платяной шкафчик, два потускневших от грязи и пыли бронзовых подсвечника и большой сундук в углу. Там хранилось то немногое, что Дюк Хорек оставил своему ученику в наследство. Одну из стен украшали две картины – гобелен, изображавший богиню-змею Могуру, и небольшое полотно в простой раме, украденное у какого-то разорившегося дворянина. Но главной гордостью Крысолова была огромная этажерка, упиравшаяся прямо в потолок: она была забита книгами и свитками с самым разным содержанием. Можно сказать, что большую часть награбленных денег Кот пускал именно на книги.
Войдя в комнатку, Крысолов даже не стал тратить время на то, чтобы зажечь свечи. Он стянул с себя куртку, рубашку и запихнул все это в шкаф, стянул с ног сапоги и нырнул в постель. О боги, как же он устал! События предыдущих дней, когда он гонялся за химерами и ночевал, как бездомный бродяга, где придется, теперь мало волновали его. Уставшее сознание уже рисовало перед его мысленным взором размытые, тревожные картины. Веки смыкались, и вор погружался в сон…
Но стук в дверь как-то уж совсем бесцеремонно разогнал первые робкие грезы. Крысолов выругался и нехотя сел, потирая глаза.
- Кто там еще в такой час? – проворчал он.
- Это мы, Котяра, - зазвенело из коридора. – Думал, вернешься и ничего нам не расскажешь?
- Ах, черти! Ну, заходите, открыто, - рассмеялся вор и выбрался из-под одеяла.
Дверь немедленно распахнулась, и в комнату Кота ворвались один за другим его лучшие друзья.
Первым из них, который сразу же бросился к заспанному товарищу, был Эдвиг Пересмешник, ровесник Крысолова. Это был настоящий красавец. Его пышные, непослушные русые локоны ниспадали ему на плечи, а из-под длинной челки весело поблескивали живые карие глаза. Он всегда был чист, гладко выбрит, хорошо и со вкусом одет, а неизменным атрибутом его наряда была черная треуголка с хвостовыми перьями пересмешника, приколотыми к тулье элегантной брошью. Эдвиг по натуре был человеком жизнерадостным и, между прочим, даже пользовался определенным успехом у женщин, хотя, конечно, ему было далеко до любовных подвигов Десото Добермана.
Второй, как только переступил порог комнаты, аккуратно поставил на стол горящую свечу и встал в сторонке, скрестив руки на груди. Те, кто хорошо знал Руфуса Лемура, широкоплечего полноватого мужчину лет двадцати пяти, ничуть не удивлялись такому поведению. Это был флегматичный и молчаливый человек, никому не показывавший свои чувства и эмоции, но такой характер не мешал ему быть ловким, наглым, расчетливым и порой рисковым разбойником. Не было такой вещи, которой Руфус не смог бы стянуть из-под носа у зазевавшегося хозяина, и ничто не могло укрыться от его больших, чуть навыкате бледно-голубых глаз. Лемур не очень беспокоился о своем внешнем виде, ходил все время в одном и том же рваном коричневом плаще и старых, давно не чищеных сапогах. Однако одну вещь он берег как зеницу ока – жилетку с нашивками из экзотического лемурьего меха.
Вошел и третий; зажег канделябры от своей свечи и приветливо улыбнулся Крысолову. Банди Зимородок, хоть и был самым младшим из всей компании – недавно ему исполнилось двадцать – был гораздо более степенным, чем его товарищи.
В этом миловидном юноше с кудрявой черной шевелюрой и большими глазами цвета вишневого дерева удивительным образом сочетались порядочность и жестокость, мечтательность и прагматизм, чувственность и хладнокровие. С таким можно было столкнуться где-нибудь на улице, поговорить о самых разных вещах и вообще замечательно провести время в его обществе, но при этом даже не догадываться, что буквально минуту назад на соседней улице этот замечательный парень без зазрения совести ограбил трех человек. Благодаря своей рассудительности Зимородок мог выпутаться из любой ситуации и во всем находил для себя выгоду. Впрочем, мало кто знал, что юный разбойник был несчастен в личной жизни и страдал из-за этого. Одевался он всегда очень скромно, но сейчас, когда камуфляж не требовался, облачился в свою любимую куртку, похожую на военный мундир, воротник и плечи которой были расшиты разноцветными перышками зимородка.
- Ну, где был, что принес? – Пересмешник плюхнулся на кровать рядом с Котом и сладко потянулся.
- Сегодня ничего, ребята, - Крысолов развел руками. – Три дня я гонялся за этим Рагнаром, но все без толку – он уже раздал свое добро любовницам. А тут встречается мне посыльный Добермана под видом босяка и говорит, что глава Гильдии хочет поручить мне важное дело. Я плюнул на этого офицеришку и пошел назад, но меня выследили гвардейцы, и мне пришлось запутывать след, чтобы они не нашли еще и этот вход.
- Ну даешь, приятель, - улыбнулся Эдвиг. – А что за дело?
- Нашему кобелю опять захотелось дамочку, - изрек Кот и лукаво посмотрел на друзей. – Но ему нужна не простая шлюха; он ищет воровскую принцессу!
Руфус неодобрительно фыркнул; Пересмешник и Зимородок переглянулись с широкими улыбками на лицах.
- Если ты не возьмешь и нас на это дело, - заявил Банди. – Десото останется тобой крайне недоволен! Мы с Эдвигом найдем любую женщину, какая только может ему понравиться, и ты это прекрасно знаешь.
- Разумеется! – рассмеялся Крысолов. – Тогда начнем прямо с завтрашнего утра. Доберман не должен терпеть ни одной лишней секунды!
Богачи Брестоля не утруждали себя ранним подъемом по утрам и ежедневной работой. Они и гулять-то выходили редко, считая, что зловонный болотный воздух плохо влияет на их драгоценное здоровье. Поэтому большинство денежных мешков вместе со своими семьями предпочитали целыми днями сидеть дома, а все дела за них исправляли чаще всего слуги.
Кот Крысолов выходил на дело в любую погоду и при любых обстоятельствах. Для него не существовало таких понятий, как выходной, праздник или болезнь. Воров кормят руки и ноги, и от того, насколько успешны эти каждодневные вылазки, напрямую зависит их дальнейшая жизнь.
Весь Брестоль был давно поделен между воровскими гильдиями на районы влияния, точно так же как и все города – разбиты на участки. Каждому члену местной Гильдии принадлежал свой сектор, где он мог свободно перемещаться и регулярно обчищать особо толстые кошельки. Кроме того, хозяин имел полное право убить любого, кто посягнул бы на его угодья. Бои за территорию между ворами были, увы, не редким явлением, однако они давали возможность новобранцам получить собственный участок, а мирным жителям – немного отдохнуть от поборов.
За самые злачные места Брестоля шла особенно ожесточенная борьба. Таковыми являлись, например, портовые города, караванные тропы, рыночные площади и, конечно, городские ратуши. Ведь где люди – там и деньги, а где есть деньги – там будут и воры. Однако, несмотря на такое нахальное поведение разбойников, власть ничего не могла с ними поделать. И дело было вовсе не в безразличии или лени.
Королевство располагалось в обширной болотистой низине, где земледелие и скотоводство не могло должным образом развиваться. Не было в Брестоле ни золотоносных жил, ни залежей железной руды. Местным жителям приходилось торговать с другими государствами тем, что они могли добыть самостоятельно – торфом, низкокачественной, но дешевой древесиной, травами и ягодами, болотной дичью. Единственной экономической областью, в которой дела Брестоля шли стабильно, было мореходство – с юга и запада у королевства были выходы к морю, а портовые умельцы знали секрет приготовления лучшей соленой рыбы на всем Титране. Но и здесь были определенные трудности.
Вот и получалось, что каждый в этой стране жил как умел. Знать пыталась торговать с представителями Бестиаполя, Тил’Аббата, Каравера и других королевств, а Гильдии воров, отбиравшие у богачей деньги, обеспечивали свою безопасность откупами от властей, таким образом, поставляя в королевскую казну куда больший доход, чем прочие слои населения. Так зачем было брестольским властям рубить сук, на котором они сидели?
Но самих воришек мало интересовали проблемы экономики. Их собственная жизнь больше напоминала жизнь диких зверей с теми же законами и той же жестокостью, что и в природе. Рядовые члены Гильдии не могли даже оставить себе награбленные деньги: часть золота они были обязаны отдавать в казну Добермана. Воры уже не могли получить другую работу, не могли зарабатывать каким-нибудь другим способом. Им не разрешалось иметь семью – если только их родители, супруги или другие родственники сами не были членами разбойничьего общества. Получалось, что вору принадлежала только его собственная жизнь, да и та, если по-честному, недорого стоила.
А с другой стороны, ремесло вора – это бесконечный риск, головокружительные приключения и, конечно, большие деньги. Именно этот манящий дух авантюр так привлекал юношей и девушек, обреченных в мирном Брестоле на нищую, никчемную жизнь…
Глава вторая: "Неудачное свидание"
Стояло прекрасное июльское утро, еще свежее и туманное, с легким ласковым ветром. Крысолов разглядывал лежащий перед ним город, жмурился на солнышко и думал, что если бы не близость зловонных болот, его родину можно было бы назвать почти что райским уголком.