Всего за 449 руб. Купить полную версию
Это было некоей карикатурой на то, что люди делают на пляже. Я начал чувствовать себя неудобно от этой ситуации и жары и пошел полежать в теньке. Ричард бегал вокруг в своих обрезанных джинсах; загорелый и атлетичный, несмотря на слегка вздутый живот. Крисси выглядела смущающе дряблой.
Когда она пошла за мороженым, впервые оставив меня с Ричардом наедине, я почувствовал, что слегка начинаю нервничать.
— Она изумительна, не правда ли! — с энтузиазмом заявил он.
Я с неохотой улыбнулся.
— Крисси через многое прошла.
— Да, — признал я. Это я уже и сам понял.
— Я к ней отношусь совсем не так, как к другим женщинам. Я давно с ней знаком. Иногда мне кажется, что ее надо защищать от нее самой.
— Это слишком концептуально для меня, Ричард.
— Ты знаешь, о чем я. Ты прячешь руки.
Я почувствовал, как моя нижняя губа искривилась в инстинктивной обиде. Детская, абсолютно нечестная ответная реакция кого-то, кто на самом деле не был обижен, но делает вид, что обижен, чтобы оправдать грядущую агрессию к собеседнику или заставить его заткнуться. Для меня такое поведение было вторым "я". Я был доволен тем, что он чувствовал, будто выяснил все обо мне; с иллюзией власти надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я подловлю момент и вырву у него сердце. Он не был такой уж сложной мишенью, лежа рядом на рукаве своей рубашки. Во всей этой ситуации мои с Ричардом отношения были настолько же важны, насколько и отношения между мной и Крисси — в каком-то смысле она была местом битвы, на котором развернулась наша дуэль. Наша естественная антипатия, возникшая при первой встрече, прошла тепличный период в оранжерее продолжавшегося контакта. За поразительно короткое время она распустилась в полноценную ненависть.
Ричард нисколько не раскаивался в своем бестактном замечании. Напротив, он продолжил атаку, пытаясь создать из меня подходящую фигуру для своей ненависти:
— Мы, голландцы, отправились в Южную Африку. Вы, британцы, угнетали нас. Вы засунули нас в концлагеря. Вы придумали концлагеря, а не нацисты. Это вы их научили этому, так же как и вы научили их геноциду. Вы были более эффективны с маори в Новой Зеландии, чем Гитлер с евреями. Я не оправдываю то, что буры делают в Южной Африке. Никогда. Никоим образом. Но вы, британцы, заложили ненависть в их сердца, сделали их жестокими. Угнетение порождает угнетение, а не разрешение конфликта.
Я почувствовал прилив злости. Меня почти подмывало толкнуть речь, что я шотландец, а не британец, и Шотландия была последней оккупированной колонией Британской Империи. Хотя я сам в это не особенно верю — шотландцы угнетают сами себя своей одержимостью по поводу англичан, которая и порождает у них ненависть, страх, раболепство, зависимость и презрение. Кроме того, я не собирался ввязываться в спор с этим самовлюбленным идиотом.
— Не могу утверждать, что знаю много о политике, Ричард. И все же, мне кажется, что твой анализ отдает субъективностью.
Я встал, улыбаясь Крисси, вернувшейся со стаканчиками с Хаген-Дазом, украшенными на верхушке затейливой розочкой.
— Ты знаешь кто ты, Юэн? Знаешь? — приставала она.
Крисси явно обдумывала какую-то тему, пока ходила за мороженым. Теперь она обрушит свои наблюдения на нас. Я пожал плечами.
— Посмотрите-ка на этого Мистера Клевого. Везде бывал, все пробовал. Ты точно такой же, как Ричард и я. Бездельничаешь и гуляешь. Куда это ты собирался ехать после Амстердама?
— На Ибицу или Римини, — ответил я.
— Туда, где рейверские тусовки и экстази, — заключила она.
— Там хорошие тусовки, — кивнул я. — Побезопаснее джанка.
— Это, может, и правда, — сказала она раздражительно, — но ты просто Евротрэш, Юэн. Мы все такие. Сюда примывает всякое отребье. Амстердамский порт.