Слишком нагруженный работой, Анатолий Максимович уже редко чувствовал влечение, но всё —же сексуальные отношения в их семье были, и удовлетворяли обоих партнёров. Но, когда появилась Ирина, у него всё выветрилось из головы. Он повёл себя совсем не так, как обычно, забыл и о долге, и о совести, и о жене. Конечно, он мог бы оправдать себя, ведь жену после появления Антона словно подменили, она перестала замечать и мужа, и старшего сына. Но всё-же Анатолий Максимович Резник был мужчиной, настоящим мужчиной, который предпочитает смотреть правде в глаза и не подтасовывать события в свою пользу. То ли эта старая поговорка о том, что седина в бороду — бес в ребро, действует, то ли ему попалась та самая, единственная женщина, которая сумела столкнуть его с прямой, правильной дороги, и сделала это легко, одним мизинчиком. Анатолий Максимович улыбнулся, вспомнив, как она, стройная, побледневшая, сбросила с себя своё маленькое чёрное платье, и смотрела на него огромными чёрными глазами, выделявшимися на бледном лице. И он больше ничего не видел, кроме этих глаз, он растворился в них и пропал. Но до сих пор его удивляет и поражает его привязанность к этой девушке. Прошло уже два месяца, как они постоянно встречаются, а она не перестаёт радовать его. Что греха таить, он просто тает рядом с ней. Подумать только, а ведь он когда-то осуждал Ковалёва за молоденькую любовницу, и был уверен, что сам никогда не станет заводить интрижку, даже если ему сильно захочется это сделать. Хотя бы из уважения к Любе и семье, хотя бы ради того, чтобы не быть таким смешным, каким выглядел влюблённый Ковалёв.
Резник вспомнил ещё одну поговорку: от тюрьмы и от сумы не зарекайся.
— Я бы ещё добавил: от любви, — тихо проговорил он сам себе.
Несколько дней назад он впервые признался Ирине, что влюблён. Безумно, словно мальчишка, одержимый страстью. Он не видел других женщин, вернее, в каждой даме он видел только Ирину. В одной — её волосы, в другой — глаза, в третьей — тонкое лицо с выраженной восточной кровью. Умное, породистое лицо…
Резник вытащил из кармана носовой платок и вытер свой вспотевший лоб. Его существо боролось. Одна половина ратовала за Ирину, вторая взывала о долге, об общественности, о семье, о боязни огласки.
Но он знал, что вторая половина его сущности обречена на провал. Он не сможет без Ирины, он уже проверял. Ещё в самом начале, тогда, после их знакомства, он пытался отказаться от неё. Она не оставила ему своего телефона, а он и не просил. Она сама не требовала от него какого-то решения. Просто поднялась, оделась, спокойно допила шампанское, поцеловала его долгим поцелуем на прощание и всё оставшееся до посадки вертолёта время молчала. А потом так же молча исчезла с вечеринки в его честь. Правда, перед этим он успел узнать, что её привела на праздник Настя, для которой она делала эскизы каких-то украшений.
Анатолий Максимович две ночи не спал, прежде чем решился позвонить Насте и узнать у неё номер телефона Ирины. Заспанная Настя сначала даже не поняла, о ком идёт речь, а потом равнодушно, ничего не спросив, продиктовала ему заветные цифры. Резник что-то лепетал в трубку, что хочет заказать какой-то перстень, но племянница жены даже не слушала. Ей это было неинтересно, и она, он был уверен, совершенно ничего не заподозрила. Но это и к лучшему. Потом он ещё целые сутки мялся, пытался прятать клочок бумаги с драгоценным номером, даже собирался его порвать, но у него ничего не вышло. Эта странная девушка так интриговала его, так притягивала, что он не смог от неё отказаться. Сначала, правда, у него возникали мысли, что она могла специально подстроить всё это, и что скоро в газете выйдет разгромная статья о распущенных нравах олигархической верхушки, возможно, с фотографиями.