- Вы что же, принимаете меня за мрачного мизантропа?
- А что еще я могла думать о вас? Вы же постоянно сердились на меня с тех пор, как мы познакомились!
- Но вы же провоцировали меня!
- Возможно, но я думала, что вы любите приключения! В конце концов, дипломат должен быть хоть немного авантюристом, иначе ему трудно будет добиться успеха!
- По-моему, вы опять пытаетесь поддеть меня! Вы очень настойчивы, юная леди, но, если хотите, я приложу все усилия, чтобы сделать ваше путешествие приятным, и будьте уверены, отныне вы хозяйка положения.
- Ну что ж, я с радостью принимаю ваши предложения.
- Тогда позвольте кое-что сообщить вам. Я распорядился, чтобы гонец доставил нам сведения о ходе обмена заложниками к моменту нашего прибытия в Константинополь. - И более серьезным тоном добавил: - Вам незачем приносить эту ужасную, неестественную жертву, если в том не будет нужды.
- Вы хотите сказать, если переговоры закончатся неудачей? - тихо спросила графиня. - Я переживу что угодно, но только не это!
- Послушайте, графиня, не смотрите на вещи так пессимистично!
- Не думаю, что княгиня Анна проживет долго. - Голос Наталии дрогнул. - Зимой был момент, когда мы боялись за ее жизнь. Она ужасно кашляла, у нее начали выпадать волосы, и она была так слаба, что нам приходилось все за нее делать.
- Представляю, что вам пришлось выстрадать, - тихо произнес лорд, вспомнив про неудобства, которые сам испытал в Большом Ауле, будучи на положении почетного гостя.
- Более того, знаете ли вы, что если после смерти пленного остается ребенок, то по закону он становится "собственностью Аллаха" и его воспитывают в мусульманской вере?
- Нет, этого я не знал.
- Детей княгини Анны в случае ее смерти ждет такая же участь! - Наталия вздохнула. - Княгиня Варвара часто говорила, что хотела бы умереть, чтобы соединиться с мужем, погибшим в сражении, но должна жить ради сына.
- Я знаю, что вам пришлось пережить, но уверен: заложников обменяют! А вот что касается вашего будущего, то оно мне видится в тумане…
В конце дня они остановились на ночлег в небольшой рощице.
После превосходного ужина, приготовленного Хоукинсом, слуга поднял полог палатки лорда. Вечер был теплый, и Этелстан с Наталией сидели, словно на террасе, глядя в темное ночное небо, усыпанное яркими звездами.
Рядом располагались палатки для слуг, которые сейчас сидели вокруг яркого костра. Расседланные лошади мирно пощипывали траву. Все кругом дышало спокойствием и тишиной. Неожиданно Наталия обратилась к лорду:
- Расскажите мне о дворце султана в Константинополе. Вы, наверное, там бывали не раз!
- Да, я был принят султаном. Вы действительно хотите знать, что вас ожидает?
- Лучше уж знать все заранее, чем оказаться застигнутой врасплох… - серьезно ответила девушка.
Лорду Этелстану не хотелось нарушать очарование вечера разговорами, но графиня попросила его, и он начал свой рассказ:
- Константинополь - ворота на Восток, столица Оттоманской империи и дом султана Абдул-Азиза, халифа правоверных, или, как его еще называют, тени Аллаха на земле.
Наталия содрогнулась.
- Сераль, или гарем, всегда связан с тайнами и легендами. Слово это происходит от арабского "харам", что значит "запрещенный, незаконный". Когда султан выезжает за пределы столицы, его сопровождают охранники со знаменами и усыпанными жемчугом зонтами. Они размахивают страусовыми веерами, чтобы защитить его от любопытных глаз.
Улыбнувшись своим воспоминаниям, лорд продолжал:
- Иностранным гостям, таким, например, как я, дают великолепный халат, в котором они могут приблизиться к султану. Меня он принимал, сидя на широкой постели с балдахином, укрепленным на четырех столбиках из золота и серебра, украшенных драгоценными камнями.
Наталия невольно засмеялась:
- На вас это произвело большое впечатление?
- Ну, разумеется! Иначе я не был бы дипломатом!
- Продолжайте! - попросила Наталия.
- Вообще-то я мало что видел, кроме приемных, но чернокожих евнухов видел. - Ему показалось, что графиня вздрогнула, но он безжалостно продолжил: - Главный чернокожий евнух - фигура того же ранга, что и великий визирь. Он пользуется огромной властью и имеет право обращаться прямо к султану. Ему-то вы и будете подчиняться, и судьбу вашу будет решать он.
- Понятно, - тихо произнесла Наталия.
- Мне всегда говорили, что сераль - это что-то вроде женского монастыря, где религия - грех, а Бог - султан. Но кто считает, что там царит необузданная распущенность, - сильно заблуждается. Так обычно изображают гарем в бульварных романах. По-моему, самое страшное зло гарема - скука.
- Мне тоже так всегда казалось, - поддержала лорда Наталия. - Всех этих женщин, запертых в одном гареме, связывает в конечном счете лишь взаимная вражда, злоба и ревность.
- Что касается евнухов, то их тоже нельзя назвать образцами добродетели. Их иронически называют "хранителями розы" или "хранителями восторгов", но это не мешает им пользоваться кнутами из шкуры гиппопотама, - говорил лорд, глядя на Наталию, чей взор был неподвижно устремлен в темноту.
"Как прекрасен ее профиль!" - неожиданно подумал он.
Все в ней говорило о гордом характере: аристократический маленький нос, изгиб губ, брови вразлет и огромные темные глаза, в которых сейчас застыл ужас.
- Подумайте, графиня, - горячо заговорил Этелстан, - вы будете заперты в четырех стенах и так проведете не день, не месяц, а годы!
- Я готова умереть!
- Но чего вы этим добьетесь? Вероятнее всего, вы вернетесь и снова начнете жить той жизнью, которой так беспечно распорядились, прежде чем оплатить долги, накопившиеся за время вашего последнего существования!
Девушка повернулась к нему.
- Вы говорите о переселении душ? - воскликнула она. - Вы стали интересоваться этим в Индии?
- Восточные религии я изучал в Оксфорде.
- У моего отца было несколько книг на эту тему. Я их прочитала, но мне хотелось бы знать об этом побольше!
- "Все, что у меня есть, - ваше". - Лорд Этелстан сделал широкий жест рукой.
Наталия пришла в восторг и рассмеялась.
- Расскажите мне все, что знаете!
- Невозможно! Проговорив только о буддизме весь день и всю ночь, я затрону лишь вершину айсберга!
Графиня положила локти на стол, подперла ладонями подбородок и посмотрела на лорда загоревшимися глазами.
- Если бы вы знали, как я мечтала встретить человека, искренне интересующегося Востоком!
- Почему именно Востоком?
- Мне всегда хотелось бывать в Индии, но жить в Англии.
- И одно, конечно, противоречит другому?
- Не совсем. Я верю, что Восток может дать утешение душе, а Запад, который для меня олицетворяет Англия, - возможность думать и говорить свободно.
- По-моему, прежде чем мы углубимся в теоретические рассуждения о переселении душ, вы должны рассказать мне о себе. Я очень мало о вас знаю.
- А мне почти нечего рассказывать!
- Потому что вы очень молоды?
- Нет, потому что я очень мало сделала в этой жизни! - На последних словах Наталия сделала ударение.
- Вы, и правда, верите, что жили раньше?
- Конечно, верю! И я, и вы, и любой другой проницательный, умный и чуткий человек, - все мы уже посещали этот мир в нашей прошлой жизни…
- Как знать, может быть, вы и правы.
Они все еще беседовали, когда лорд обнаружил, что лагерь уже спит. Костер потух, люди разбрелись по своим палаткам или спали под открытым небом, завернувшись в одеяла и положив седла под головы.
Они с Наталией так увлеклись разговором, что не заметили, как пролетело время.
- Пора спать, - почти с сожалением произнес лорд. - Завтра нам предстоит трудный переход, и я хочу, чтобы вы отдохнули.
- Я не устала, милорд! Наш разговор придал мне новые силы!
Он, улыбаясь, посмотрел на нее. Девушка говорила правду: она выглядела оживленной и вся сияла, чего раньше он не замечал.
- Все равно вам нужно выспаться, - сказал он, а сам подумал, что в гареме султана у нее будет время выспаться! Под охраной чернокожих евнухов, за двумя деревянными и двумя чугунными дверями, закрывающимися на огромные замки…
- Доброй ночи, милорд, - сказала Наталия, вставая.
Ее болезненная худоба заставила его сердце сжаться, и, поддавшись какому-то странному порыву, он быстро произнес:
- Наталия! Не делайте этого! Если Шамиль будет держать в плену вашего брата, я поведу переговоры о его освобождении! Дело только за деньгами! Сколько бы он ни запросил - я заплачу!
Не веря своим ушам, Наталия посмотрела на него.
- Вы, милорд? Но вам-то зачем это делать?
- Мне ненавистна мысль, что христианка попадет в гарем к султану. Вы себе даже представить не можете, каким унижениям подвергают женщину, которой суждено стать женой или наложницей султана! - Он замолчал. - Прежде чем ей предстать перед ним, ее учат искусству любви. Но это не то искусство, которое известно на Западе и которое может постичь такая девушка, как вы.
Наталия молчала.
- В гареме султана целые орды женщин, и, прежде чем выбор падет на вас, могут пройти годы. Но то, что вам придется узнать за это время, потрясет вашу душу. Ни о чем подобном вы не читали и не думали.
Он опять замолчал.
- Наложница или жена приближается к султану на коленях и ласкает его, начиная с ног! - Его голос зазвучал резче: - Вы понимаете, что это значит?
- Я уже сказала вам, что убью себя.