Глава 20
Билл шагал из угла в угол, заложив руки за спину. Один в номере с двумя кроватями, двумя стульями, двумя шкафами… За окном уже сгустились сумерки. Билл присел к столу, пытаясь написать письмо родителям. Он знал, что виннипегские газеты обязательно сообщат о случившемся. А может быть, позвонить домой? Он провел руками по шевелюре.
"Дорогие мама и отец" - вывел он на бумаге и уставился в окно. Как ему недоставало кого–нибудь, с кем бы он мог поговорить в эту минуту, излить душу.
Раздался телефонный звонок.
- Алло? - схватил он трубку.
- Говорит Уорес, - ты сейчас свободен?
Секунду или две Билл был в растерянности. Он еще никогда не разговаривал с тренером по телефону.
- Конечно, - наконец отозвался он.
- Тогда спустись ко мне.
- Когда? - спросил Билл.
- Сейчас, если можешь.
Страшная мысль пронзила его сознание.
- Что–нибудь… - начал он. - Что–нибудь случилось с…
- С Муром? - перебил его Уорес. - Нет, и ничего не случится. Парень с такой башкой, как у него…
Шутка была неуместной, и тренер это понял.
- Жду тебя, - сказал он и положил трубку.
В задумчивости Билл продолжал стоять у телефона, затем быстро набрал номер справочной госпиталя.
- Как состояние Мура?
- Без перемен, - ответила дежурная.
- Он в сознании?
- Без перемен.
- Спасибо. Благодарю вас.
Билл надел ботинки, повязал галстук и тут почувствовал, что начинает волноваться. Ведь он так старался показать себя с лучшей стороны на этих сборах, а вдруг что–то случится с Муром?..
Билл посмотрел на его фотографию, напечатанную в одной из газет. На лице Мура не было его обычного вызывающего выражения. Просто темноволосый юноша с упрямым подбородком и прямым взглядом.
Билл подошел к номеру Уореса и остановился, дверь была открыта. Он постучал, разглядывая просторную комнату, значительно большую, чем номера на третьем этаже. Откуда–то из глубины послышался голос тренера:
- Входи.
Уорес сидел перед телевизором. Показывали какой–то вестерн, и он не выключил телевизор, а только приглушил звук.
- Что хочешь выпить? - предложил он, показывая рукой на столик, где стояли поднос с соками и блюдо с кубиками льда.
Билл налил себе бокал сока и сел напротив Покеси Уореса.
- Настало время поговорить с тобой, - сказал Уорес. - Надо нам кое–что прояснить, пока ты окончательна не свихнулся.
Билл почувствовал, что начал краснеть.
- Но это тревожит меня, - тихо сказал он.
- Почему? - спросил тренер. - Разве ты сделал это умышленно?
- Нет! - воскликнул Билл. - Я хочу сказать… Мы схватывались с ним всю прошлую неделю, как только встречались на льду… Может быть, я и приложил больше сил, хотя сделал это совершенно бессознательно, но… если бы я знал, что это Мур…
Тренер рассмеялся коротким лающим смехом.
- Вот что беспокоит тебя! - перебил он. - Скажу тебе, парень, с такими мыслями нельзя играть в хоккей. Мимо тебя мчится противник с шайбой, и твоя задача не пропустить его. Ты должен сделать это чисто, по правилам. Силовые приемы, умение удержаться на коньках и бросать по воротам - вот суть хоккея. Если ты всякий раз будешь бояться нанести сопернику травму, ты не сможешь стать игроком, каким, я надеялся, ты станешь, наблюдая за тобой в последние дни…
Билл слушал молча.
Тренер поднялся с места и принялся вышагивать от окна к окну, засунув руки в карманы. Он был без пиджака, в белой рубашке с развязанным галстуком, концы которого свисали у него на груди.
- Я хочу откровенно сказать тебе о том, что, если что–нибудь случится с Муром, у меня может не представиться случая еще раз поговорить с тобой, - продолжал Уорес. - Но, во–первых, у меня есть сведения, что ничего страшного с ним не произойдет. Я только что разговаривал с Джимом Мэрфи. Он сказал, что с Бенни все в порядке. Правда, возможно, что он месяца два–три не сможет играть. А может быть, и никогда. Я не скрываю этого, чтобы ты был готов ко всему. Но только запомни, что в этой игре никто не выходит на лед с целью убить соперника. И пойми, что ты тоже мог оказаться на носилках, когда Мур в первый день ударил тебя клюшкой и локтем.
- Не знаю, - с несчастным видом произнес Билл. - Я все время думаю, что если он тяжело пострадал, то я…
- Что ты? - перебил его тренер, но не стал ждать ответа. - Послушай, коль скоро ты начал хорошо проявлять себя здесь, я кое с кем о тебе поговорил. У тебя интеллигентные родители, и естественно, что ты хотел бы поступить в университет. Я знаю, были на то причины, чтобы предпочесть хоккей. Остряк рассказал мне об этом… Но меня это не интересует. Если кто–то хорошо
играет в хоккей, мне безразлично, почему он хочет стать профессионалом. Мне важно, чтобы он проявлял себя на льду.
Уорес перестал шагать по комнате и остановился, глядя на Билла.
- Ты еще, неважно владеешь коньками, - сказал он.
- Да, я знаю, - сказал Билл. - Но я все сделаю, чтобы…
- Да, да, конькобежец ты неважный! - повторил Уорес. - Кроме того, ты еще не овладел искусством паса и приема шайбы, но рывок у тебя отличный. И бросок хороший, если только вчерашний гол может послужить доказательством этого. - Он опять замолчал. - А может быть, это была случайность?
Уорес, как всегда, говорил именно то, что думал.
- Я отрабатывал броски всю прошлую весну, - сказал Билл.
- Всю весну? Где же? - заинтересовался Уорес.
- Достал старый лист оргалита, который содрали с прилавка, когда ремонтировали один магазин, - объяснил Билл. - У него очень гладкая поверхность.
- Ну и сколько же бросков в день ты делал? - удивленно спросил тренер.
Билл мог назвать точную цифру, потому что это был объем его тренировочной работы.
- Двести, - сказал он.
Уорес остановился посредине комнаты, сунул руки еще глубже в карманы брюк и усмехнулся.
- Двести? И как же это происходило?
- Мы с товарищами соорудили нечто вроде ворот из старых досок, - смущенно начал Билл, но в это время в комнату вошел Остряк Джексон, который слышал последнюю фразу Билла.
- Пусть он расскажет тебе о мешке, который они использовали для тренировки, - сказал он.
- Что еще за мешок? - рассмеялся Уорес.
- Расскажи ему, Билл, - попросил Остряк.
- А что рассказывать… - проговорил Билл. - Все равно из этого ничего не получилось…
Джексон хохотнул.
- Эти ребята достали старый мешок из–под сахара, набили его песком и подвесили к балке в гараже у одного парня, - начал он. - Было в нем фунтов двести. А потом раскачивали мешок и, пробегая мимо, наталкивались на него. Двое или трое парней чуть не покалечились, после чего им пришлось расстаться с этой затеей.
Уорес и Джексон начали хохотать.
- Он и меня сбил с ног несколько раз, - робко улыбнулся Билл.
- И как долго это продолжалось? - спросил тренер.
- Три недели, - ответил Билл, вспомнив шумиху, которая поднялась, когда Бенни Вонг расквасил и чуть не сломал себе нос.
Мешок они повесили в гараже у отца Вонга. Когда Бенни появился дома с расквашенным носом, отец обрезал мешок, выволок его на двор и высыпал песок. Вспоминая об этом, Билл начал улыбаться и сказал, что отец Вонга заявил, что и без того у них достаточно плоские носы, чтобы делать их еще площе.
Ему казалось, что Уорес и Джексон повалятся на пол от хохота.
Глава 21
В тот же вечер Тим Мерилл перебрался обратно в номер к Биллу. Утром он вышел из ванной и обратился к нему, улыбаясь:
- Многие люди считают, что у нас легкая жизнь. К примеру, берет кто–нибудь сегодняшнюю газету и читает, что вечером мы будем в Китченере. И знаешь, что он при этом думает? "Вот счастливцы! Я должен идти в контору и потеть там целый день, чтобы заработать себе на жизнь, а они спят до полудня, затем наедаются до отвала и уезжают поиграть в хоккей…"
Билл позвонил в госпиталь. Он взглянул в окно. Часы на башне ратуши, выделявшиеся на фоне голубого сентябрьского неба, показывали без десяти семь. Ответ из госпиталя был тот же: "Без перемен".
Обычно Билл недолго задерживался под душем, но на этот раз он медлил. Сквозь шум струящейся воды он услышал голос Тима:
- Ты что там, утонул?
- Я сейчас. Спускайтесь вниз, я догоню, - высунул он голову из ванной.
В это утро двусторонняя игра не проводилась. Только учебная практика. Целый час они прорабатывали различные варианты защиты. Двое против трех нападающих, двое нападающих против одного защитника, и так далее… Билл с трудом сосредоточивался на занятиях. Должно быть, это было заметно всем, потому что к концу тренировки к нему подкатил Кинг Кейси. Он был известен своим умением общаться с молодежью и гасить любые конфликты. Когда кто–нибудь из игроков так злился на Уореса, что от волнения с трудом мог завязать шнурки ботинок, именно Кейси беседовал с ним и переводил злость в голы. У него был грубоватый голос, образная речь, но все, что он говорил, было искренне.
- Послушай, малый, не считай, что тяжесть всего земного шара у тебя на плечах, - сказал он. - Отто Тихэйн и Уорес уже разговаривали с тобой и пытались вдолбить тебе это в голову. Теперь попробую я. Останови меня, когда тебе наскучит.
Билл поневоле улыбнулся.