Откройте ответный огонь.
Опять ухнул разрыв и пошло. Я по окопам перебежал на восточный участок поста. Загремело так, что все попадали на дно окопов и ячеек. Рядом со мной в землю вжался Коцюбинский.
- Что это? - он залез под каску ладонями и зажал уши.
На нас повалилась земля, камни, песок. Молодой впервые узнал, что такое быть накрытым "Градом". Родное изобретение сыпало с небес нам смертельные подарки. Этот кошмар длился несколько минут, наступила "тишина". Я выползаю из под груза земли и трясу головой. Не сразу услышал выстрелы наших пушек, но тут в голову стал проникать другой звук, это забили пулеметы и автоматы.
- Вставай, - я трясу полу засыпанного Коцюбинского.
Он медленно поднимается и мне в нос ударяет резкий запах. Похоже молодой обделался.
- Огонь, - ору ему в ухо.
Коцюбинский нервно дергает затвор автомата и просунув в щель ствол, начинает стрелять. Я тоже заглядываю в соседнюю нишу. На фоне гор видны дергающиеся точки маджохедов, штурмующие наши позиции.
- Старлей, - ко мне подбегает Костров, - нас обстреливают со стороны поселка.
- Обстреляйте его из орудий.
- Но там... гражданские... женщины...
- Раз стреляют, значит должны понимать, что мы ответим. Выполняйте, лейтенант.
- Есть, - Костров бежит на южный участок.
Вскоре там забило орудие подбитого танка. Стрельба усилилась. Я обхожу окопы и ячейки, натыкаюсь на Хворостова, с биноклем и телефонной трубкой в руках. Лейтенант корректирует огонь пушек.
- Где разведчики? - кричу ему в свободное ухо.
- Я их отозвал.
- Зачем?
- Здесь нужен каждый ствол...
Рядом ахнула мина и мне по каске садануло чем то тяжелым, в ушах звон и тело потеряв устойчивость, повалилось на дно окопа.
- Старлей? Что с тобой старлей, - пробивается сквозь звон.
- Я сейчас.
С трудом поднимаюсь.
- Они отходят, духи отходят, - кричит Хворостов.
- Почему не вызвали самолеты?
- Вызывали. Они не могут нас поддержать, вся авиация направлена под Герат, пробить дорогу мех полку.
- Вот черт, как болит голова...
- У тебя кровь, старлей. Сними каску, она пробита...
- Я...
Мне опять стало плохо и вдруг... вырвало. С меня сдирают каску.
- Ох, ты... Старлей, пошли в медпункт, там помогут.
Кто то подхватывает меня и ведет по узким окопам.
- Галя, что со мной?
Я лежу на лежанке в ее блиндаже. Очень болит голова.
- Лежи, Игорь. Тебя спасла каска. Осколок снял часть кожи. Череп не поврежден. Завтра будет получше и сможешь встать на ноги.
- Много у нас потерь.
- Есть... Убитые и раненые.
- Разрешите.
В блиндаж входит Костров.
- Как он? - спрашивает он Ковалеву, кивая на меня.
- Говорите, лейтенант, - прошу я.
- Там Максур просит переговоры...
- Помогите мне подняться...
- Вам нельзя, - говорит врачиха.
- С этим подонком могу разговаривать только я. Галя, приведи, пожалуйста, меня в порядок.
- Ненормальный... Тебе придется потерпеть.
Меня опять перебинтовывают, осторожно натягивают кепи. Костров поддерживает меня и выводит по линии окопов прямо к дороге. На ней уже мается с двумя прислужниками Максур. Мальчишка толмач уже стоит рядом и с тоской смотрит на этих бородатых людей.
- Костров держи эту сволочь на прицеле.
Я, пошатываясь, иду к маджохедам, за мной плетется толмач.
- А... Бекет, - заунывно переводит толмач. - Здорово мы тебя отделали.
- Посмотри лучше на свою деревню. Благодаря тебе она превращена в развалены.
- Это все тебе зачитывается, Бекет. Кровь наших женщин, детей, стариков, правоверных, погибших здесь, на твоих руках. Ты от нас никуда не уйдешь...
- Зачем меня звал?
- Я согласен на обмен пленных.
- Двух наших за одного и с условием, что мы будем стоять здесь, пока обмен не закончиться.
- Боишься, - кривится Максур.
- Просто знаю твой поганый характер.
Толмач сбивается, но переводит.