Второй способ создания ребенком новых слов - присосединение к корню слова "чужого" окончания - также очень распространен. Эти слова звучат особенно своеобразно: пургинки, добрость, умность, пахнючий, радованье и т. д. Мы, взрослые, не говорим таких слов. И все же если присмотреться внимательно, то именно от нас дети получают образцы для создания таких словообразований, поэтому и здесь в конечном счете действует механизм подражания. Ведь "пургинку" ребенок создал по образцу слова "снежинка". А разве мало в русском языке слов, похожих на "горькоту" и "буроту"? Достаточно вспомнить "глухоту", "дурноту", "тесноту" и множество аналогичных слов. Ребенок придумал слово "умность" ("Коты первые по умности") - а разве он не слышал слов "глупость", "слабость", "робость" и т. п.?1.
В некоторых случаях малыш, услышав какую-то словесную форму, сейчас же подражательно создает новую. "Какое это наказанье, что из-за кашля ты не можешь идти в садик", - говорит мама. "А для меня это не наказанье, а вовсе радованье!" - отвечает пятилетняя донка. В подобных случаях подражательное происхождение нового слова для нас очевидно. В большинстве же случаен образец, по которому - создается новое слово, был усвоен ребенком когда-то ранее, и поэтому для окружающих людей "новое" слово ребенка является откровением.
Можно привести очень много примеров такого "отдаленного" подражания тому, что ребенок заучил раньше. Помните, мы говорили о своего рода "картотеке" в зоне Вернике (слуховой речевой области)? Новые слова и строятся по образцам, которые там хранятся.
Интересно также посмотреть, как создаются "синтетические слова". В таких словах, как "ворунишка", "бананас", "огромадный", происходит сцепление тех частей слова, которые звучат сходно: вор - ворунишка, банан - ананас, огромный - громадный и т. п.
Иначе соединяются те слова, которые звучат различно, но постоянно применяются вместе, например, слова "чай" и "пить" (получается глагол "чайпить"), "вынь" и "возьми" (выньми-"выньми мне занозу"), "все люди", "всех людей" (всехлюдная), "в самом деле" (всамделишный). Эти слова строятся по тому же принципу, что и "синтетические слова" взрослых: колхоз, совхоз, самолет, всеобщее и множество подобных им. В такой форме словотворчества тоже проявляется значение речевых шаблонов, которые ребенок постоянно слышит…
Теперь можно ответить на вопросы, поставленные в начале этого раздела. Словотворчество, как и усвоение обычных слов родного языка, имеет в своей основе подражание тем речевым стереотипам, которые дают детям окружающие люди. Ни одно "новое" детское слово нельзя считать абсолютно оригинальным - в словаре ребенка обязательно есть образец, по которому это слово и построено. Таким образом, усвоение речевых шаблонов и здесь является основой. Использование приставок, суффиксов, окончаний в новых словах детей всегда строго соответствует законам языка и грамматически всегда правильно - только сочетания неожиданны. В этом отношении совершенно правы те, кто подчеркивает тонкое чувство языка у детей.
Но это же тонкое чувство языка отличает весь ход формирования детской речи, оно не проявляется только в словотворчество. Более того, если рассматривать детское словотворчество не как отдельное явление, а в связи с общим развитием речи ребенка, то напрашивается вывод о том, что в основе его лежат не особые творческие силы ребенка, а, напротив, ярко выраженная стереотипия работы его мозга. Главный механизм здесь - выработка речевых шаблонов (шаблоны наиболее затверженных глагольных форм, склонения имен существительных, изменения имен прилагательных по степеням сравнения и т. д.) и широкое использование этих шаблонов. Образец для "создания" нового слова может быть дан сейчас, а может быть усвоен ранее, но он всегда есть.
Когда дети достигают примерно пятилетнего возраста, их словотворчество начинает угасать. Все реже и реже вы слышите "новые" слова. Почему это происходит? Иссякают творческие способности ребенка? Но ведь мы уже говорили, что речь идет не о творчестве, а об общих принципах развития речи. Просто к пяти годам ребенок уже прочно усвоил те обороты речи, которые используют взрослые, теперь он тонко выделил различные грамматические формы и стал свободно ориентироваться в том, какую из них и когда нужно применить. Так исчезают "моя мояшечка", "плохайка" и другие удивительные слова, которые придают такую прелесть речи маленького ребенка.
Итак, словотворчество па определенном этапе развития детской речи представляет собой закономерное явление и выражает недостаточное овладение разнообразием грамматических форм родного языка; в основе его лежат те же принципы работы мозга, что и в основе прямого усвоения того словесного материала, который мы сознательно даем нашим детям.
Вероятно, эти выводы звучат более прозаично по сравнению с распространенной точкой зрения на детское словотворчество, но они позволяют ближе подойти к пониманию сущности этого интереснейшего явления.
СКАЗКИ, КОТОРЫЕ РАССКАЗЫВАЮТ ДЕТИ
- Хочешь, я расскажу тебе сказку? - часто предлагает малыш матери или бабушке (конечно, они - самые заинтересованные слушатели).
В возрасте от трех до пяти-шести лет ребятишки очень любят рассказывать сказки, сочиняемые ими самими. У самых маленьких это происходит в форме "чтения": они держат в руках раскрытую книгу и "читают". Но чаще ребенок пристраивается поуютнее около кого-то из близких и просит послушать его сказку.
На протяжении третьего-четвертого года жизни у ребенка происходит дальнейшее усложнение речевых шаблонов: фразы становятся многословными, совершенствуется их грамматический строй, но стереотипия и тут дает о себе знать, хотя приобретает новую форму. Теперь можно часто наблюдать, что ребенок берет целые готовые фразы и составляет из них рассказ, сказку. Это - одно из важных проявлений развития мыслительно-речевой деятельности ребенка: в ней тренируются способности к словесному мышлению и к его связному выражению.
Некоторые родители относятся отрицательно к склонности детей рассказывать различные истории и сказки, считая, что это излишне развивает фантазию. Но ребенок нуждается в этом. Если он мало рассказывает, его нужно вызвать на такие рассказы, попросить "почитать" или рассказать сказку и выслушать ее внимательно; иногда следует подсказать какую-то деталь или задать несколько вопросов. (СНОСКА: К сожалению, родители редко записывают сказки своих детей, и поэтому их трудно собирать. А записывать сказки надо непременно. Или во время рассказа ребенка, или, в крайнем случае, сразу же после рассказа.)
Первые сказки детей в возрасте около трех лет очень просты и коротки - всего несколько фраз, да и фразы почти полностью взяты из какой-нибудь хорошо усвоенной сказки.
И все-таки в этих сказках малыши пытаются сказать что-то свое.
Как правило, сказка начинается словами: "Жил-был" или "жила-была"… Это как бы символ того, что далее последует именно сказка, а не простой разговор. Используются и сказочные обороты речи: "и вот спросил", "как же мне не плакать?", "долго ли, коротко ли" и т. п. Действующим лицом оказывается обычно предмет, животное или человек, вот сейчас попавшийся на глаза ребенку, а событие (дальше одного события дело редко идет) заимствовано из хорошо известной малышу сказки.
Явление речевой стереотипии и здесь дает о себе знать очень сильно: постоянно можно наблюдать, что какое-нибудь слово влечет за собой заученную фразу, с которой оно прочно ассоциировано. Иногда такая фраза, возникшая по случайной ассоциации, не имеет смысловой связи с предыдущими, но маленький рассказчик этого не замечает.
Вот несколько сказок детей в возрасте около трех лет.
Ира в два года восемь месяцев рассказала такую сказку: "Жил-был Золотой цветочек. А навстречу ему мужик. "О чем же ты плачешь?" - "Как же мне, бедненькому, не плакать? Ай-ду-ду, ай-ду-ду, потерял мужик дугу".
На даче, где жила Ирочка, во дворе росли желтые цветы, которые называют золотыми шариками, - отсюда первый персонаж сказки. К хозяйке дачи только что кто-то заходил, и она сказала: "Мужик сосед был", - так появился второй персонаж, а переход к заключительным словам был подготовлен уже имевшейся прочной ассоциацией слова "мужик" с фразой "ай-ду-ду, потерял мужик дугу".
Валик в три года взял книгу и монотонным голосом стал "читать": "Жили-были мама, папа и Валик. Еще жила Мурка. Мурка села на окошко, а с окошка и покатилась, и покатилась! Вдруг навстречу идет медведь. "Мурка, Мурка, я тебя съем! "Отпусти, пожалуйста, я дам за меня дорогой выкуп!"
Валик увидел сидевшую на подоконнике кошку и начал рассказывать про нее сказку; слово "окошко" потянуло за собой хорошо заученный стереотип из "Колобка", а слово "отпусти" повлекло за собой другой словесный стереотип из "Сказки о рыбаке и рыбке".
Света трех лет рассказывает сказки о девочке Светочке (очевидно, имея в виду себя). Вот две из них:
- Жила-была девочка Светочка. Очень хорошая девочка. Вот долго ли, коротко ли, идет девочка Светочка, а навстречу ей петушок. Петушок, петушок, золотой гребешок, масляна головушка, шелкова бородушка.
- Жила-была девочка Светочка. Вот жила-была и ела яичко. Дед бил яичко, не разбил. Баба била яичко, не разбила. Тебе интересно?
Как видите, в сказках маленьких детей можно проследить те ассоциации, которые "вытягивают" из памяти ребенка именно эти фразы.