Пока я научно удовлетворяю ее тело, мой мозг продолжает работать. Я должен сосредоточиться на текущем моменте, но не тут-то было! Я продолжаю думать о “шляпе”, который приходил ко мне в “Пари-Детектив-Аженс”.
Снова взгляд назад
В жизни встречаются типы, которые всегда озабочены. Они созданы для того, чтобы взваливать на свои плечи непосильные задачи, принимать неприятные решения и скверно их выполнять.
Алексис Ляфонь принадлежал как раз к этой категории людей. Они заранее решают за других людей, и их суждения обычно идут вразрез с благополучием индивида.
Смотришь на его серые перчатки, лежащие на коленях, на властные руки, наделенные обвиняющим перстом, похожим на клешню краба с выступающим суставом, и тебя охватывает невыносимая тоска.
Я довольно долго рассматриваю его лицо — не из удовольствия, а потому что этот господин интересен для меня, как и другие — потенциальные убийцы и поджигатели.
— Ваш клиент застраховал свою жизнь на один-единственный день — второе июня, господин Ляфонь? Правильно ли я понял?
— Абсолютно! Любопытно, не правда ли?
— Да, пожалуй… Думаю, вы поинтересовались причиной такого решения?
“Папаша” хрипит и тянет носом — первый признак начинающегося катара.
— По правде говоря, я сам уезжал в Гренаду, и страховка была заключена без меня.
Наверное, когда он вернулся, в его конторе стоял дым коромыслом, и, вероятно, не одно гордое дерево вогнулось и пострадало от яростных порывов бури.
Он продолжает.
— Застрахованный утверждает, что его замучал сон, который преследует его долгое время и стал наваждением. Во сне он много раз видел первую страницу газеты от 2-го июня сего года, на которой жирным шрифтом напечатано объявление о его смерти. Измученный этим видением, он решил застраховаться.
— В чью пользу?
— Своей супруги, детей у них нет.
— И ваше общество согласилось на такой полис? Глаза “папаши” вновь начинают метать злобные искры, затем становятся похожими на устриц, поданных на новогодний стол и выброшенных в помойный бак 1-го января.
— Я повторяю вам, что отсутствовал. Мой заместитель счел возможным дать согласие. Бедный заместитель!
— Каковы точные условия этого соглашения?
— Договорились исключить самоубийство — и то ладно. Кроме того, оговорили, что наш клиент в этот день никуда не пойдет и не будет заниматься ни чем таким, что может привести к катастрофе.
— Я предполагаю, господин Ляфонь, что вы пришли ко мне с предложением взять на себя охрану вашего клиента в этот день?
— Да, разумеется.
— В таком случае, расскажите мне о нем. Он — постоянный клиент вашего общества?
— Да, он застрахован уже с десяток лет. У него несколько обычных полисов на страхование дома, машин, на случай пожара, ограбления и порчи от воды”
— А жизнь?
— Нет, жизнь не застрахована, хотя наши агенты предлагали ему неоднократно.
— Он богат?
— Без сомнения, если учесть стоимость его недвижимого имущества: несколько автомобилей, драгоценности жены, ее меха…
Я беру блокнот, на котором изображена обнажившаяся красавица-англичанка, а в верхнем левом углу значится название моей фирмы.
— Его имя, фамилия, адрес, род занятия. Будьте любезны.
Алексис Ляфонь вздыхает. Он поднимает свои перчатки, расправляет их, потом скрещивает ноги и опять укладывает перчатки на правое колено.
— Поверьте, у меня нет привычки прибегать к такого рода услугам, господин Сан-Антонио. У нас тайна страхования священна, однако, странные обстоятельства…
Я останавливаю его:
— Не извиняйтесь, господин Ляфонь. Я лично не считаю, что вы порочите себя своим решением. Это диктуется самой обычной предосторожностью, и, думаю, сам застрахованный должен быть этим доволен.
Он пытается улыбнуться.
— Вы так думаете?
— Да. Либо ваш клиент искренен, либо нет.