Всего за 119 руб. Купить полную версию
– Ваша жинка вон – вовсе пигалица, а вы ее унять не можете, а из моей таких, как я, пять штук выйдет!
За его спиной захихикали – из замковых дверей торчали любопытные физиономии жителей деревеньки.
– Наша Ганна, она такая, разгуляется – не остановишь, – подтверждая каждое слово взмахом зажатого в руке половника, выкрикнула старушонка. – И то правильно – езжай себе в город, там по туалетам и ходи, а в наш не лезь!
Будто выброшенный пружиной, между ее ног проскочил клубок рыжей шерсти и с утробным ревом вцепился в штанину отцу.
– Оборотень! – завопила мама. – Тот самый оборотень, из деревни! Стреляй в него, Андрей, стреляй!
– Ага, я стрельну, а меня опять уволить пригрозят, – пробурчал охранник.
Рыжий пес, исходя слюной, самозабвенно трепал отцовскую штанину.
– Який же це оборотень, це ж Бровко, собака наш! – завопила старушка. – Он на людей не кидается, якщо они до нашей хаты не лизут! – На лице ее отразилось подозрение, и она немедленно приняла главную боевую стойку – уперла жилистые кулаки в бока. – Вы подывыться на них, люденьки добри! И замок их, и туалет их, и наша хата теперь не наша, а ихняя. Полазали в ней уже, пошарили, а чего б Бровко на них вызверился! Куси их, Бровко, хозяевов, так им и надо! Понаехали тут!
Инга, спустившаяся по лестнице последней, в изнеможении привалилась к стене. Ну и как продержаться до пятого числа – даже без туалета?
– Отношения явно не сложились, – задумчиво сообщил знакомый голос.
Светловолосый парень стоял у нее за спиной, совсем близко. Под распахнутой лыжной курткой на нем был толстый свитер из натуральной шерсти – Инга с изумлением сообразила, что свитер вовсе не «самовяз», а фирменный, и не из дешевых. И пахло от парня свежестью, морозом и хорошим мылом. Инга чуть не застонала, сообразив, что сама она душ в последний раз принимала дома, еще перед отлетом, в своем свитере спала, и кажется… да, точно, расчесаться она тоже не успела.
Парень наклонился к ней и невероятно серьезным тоном поинтересовался:
– Погуляем? Я тебя в другой туалет свожу – тут есть еще один…
Инга захлопала глазами, и рот у нее приоткрылся от полного обалдения. Вообще-то мама была не совсем права, мальчики у нее случались – редко и ненадолго, но все-таки… Они тоже приглашали ее погулять и водили в кино, в кафе… Но никто еще не предлагал сводить ее в туалет! А с другой стороны – она всем телом чувствовала, какое это нужное и своевременное приглашение. Инга захохотала так, что из глаз у нее брызнули слезы.
Ее смех, как лавина, накрыл бушующий в замковом дворе скандал, заставив его участников смолкнуть и медленно, одному за другим, повернуться к хохочущей взахлеб девчонке. Даже Бровко отпустил папину штанину и, свесив язык, уселся у ног хозяйки, превратившись из рычащего демона в довольно облезлого рыжего пса.
– Опять смеешься? – первой пришла в себя мама. Она оттолкнула отца и гневно шагнула к Инге. – Мы не можем отсюда выбраться, твою мать тут унижают и оскорбляют всякие толстые коровы…
Ганна и старушка взревели обе – не как коровы, а как парочка рассерженных львиц.
– А мою собственную дочь это веселит? – Мама перевела взгляд на светловолосого парня, ее лицо застыло, и сквозь зубы она процедила: – Немедленно отправляйся наверх, – ее палец указал на галерею, с которой они спустились. – И не смей даже разговаривать с этим наглым сельским мальчишкой!
– Сперва ты жалуешься, что мальчики не обращают на Ингу внимания, а потом запрещаешь ей с ними разговаривать, – ворчливо сказала тетя Оля.
При других обстоятельствах Инга была бы ей благодарна – но не сейчас. Зачем же оповещать всех и каждого, что другие мальчики не обращают на нее внимания!
– Она должна встречаться с правильными, достойными мальчиками! – отчеканила мама, все так же буравя презрительным взглядом стоящего рядом с Ингой парня.