Всего за 14.99 руб. Купить полную версию
Наконец генеральная репетиция перед съемкой кадра. В последнюю минуту Рерберг еще "фактурит" стену мокрой тряпкой и шумит на гримеров и костюмеров, которые тоже стараются в последний момент поправить какие-то мелочи: "Побыстрее! Вы забываете, что не в павильоне. Там поправляйте, сколько хотите, - потом свет зажгли и сняли. А здесь каждую минуту свет меняется, и нам нужно будет всепереставлять, если чуть-чуть зазеваемся. Ребята, подождите, не курите пока, а то синий дым стелется в кадре".
Тарковский замеает: "Но мы ведь решили, что один луч будет теплым по свету, а все остальное холодным". На что Рерберг отвечает: "А может быть, так, чтобы в какой-то момент на этой стене солнце было светлее, чем на этой?" Тарковский: "Нет!" Рерберг смотрит через объектив в зеркало и говорит: "А в зеркале именно так получается".
В этот момент у меня с коленок кто-то схватил блокнот. Оказывается, он срочно понадобился второму оператору, чтобы дать Рербергу еще один маленький дополнительный блик. Тарковский добивается таких сложных и тонких световых эффектов, что операторская группа сбилась с ног. Тем более что план этот должен длиться 150 метров!
"Алеша! Рашид! - командует Рерберг. - Открывайте солнце!"
Вспыхивают два дига.
30 июня
Мы едем с Тарковским на съемочную площадку. Говорим о вчерашнем кадре с зеркалом. Андрей нервничает: "Я вообще не знаю, что это будет на экране, настолько эффект непредсказуем. Половина сцены снимается нормально, а половина через зеркало. Не знаю, заметит что-то зритель или не заметит. Какое это даст ощущение? - Потом переходит к актерам: - Саша Кайдановский - единственный из троих интеллигентный актер. А Толя очень испортился - другой человек! Бездарно пьет - ему просто занять себя нечем. В театре я с ним никогда больше работать не буду. Видит Бог, что я все для него делал. Я с ним, как с сыном родным, возился. А-а-а!" - И досадливо морщится.
Сегодня на площадке пасмурно, накрапывает дождь. Андрей готовится снимать панораму с волосами девочки: отошел от группы, задумался, что-то бормочет, затем, видимо, что-то поняв для себя, удовлетворенный возвращается.
Панорама, созданная из "остатков и обломков погибшей цивилизации", выглядит грандиозно. Не случайно мне говорили, что художник, работающий на картине прямо-таки подвижнически, просто ночует на декорации. Сейчас к притолоке двери он как бы клеит нечто, что должно изображать плесень. Этот художник приехал откуда-то из Казани и, кажется, собственными руками создал всю материальную среду фильма. Ассистенты по реквизиту обращаются к Тарковскому с вопросом: "Гоша просил одеяло побольше обжечь - можно?" Андрей милостиво соглашается, но выражает недовольство по другому поводу: "Гоша, мне не нравится эта панорама. Это просто панорама, а мне нужна такая, какая увидена Сталкером".
Рерберг просит: "Тазик с моей стороны зафактурьте темненьким". А Тарковский уточняет: "Только, пожалуйста, делаете это грязью и олифой, а то если просто закрасить, будет ужасно". Когда все точно выполнено, Рерберг, заглядывая в камеру и обводя ею панораму, удовлетворенно тянет:
"Кошма-а-ар!"
На что Тарковский отвечает: "Вы, операторы, все одинаковые. Вам чтоб красиво… Ну что, начали? Начали! Приготовились! Сюда фанерку, чтобы не отсвечивало. Где фанерка??? У нас еще час, Гоша?" Рерберг дает последнее наставление съемочной группе: "Значит, вы наезжаете так, словно нам нужно рассмотреть, а не на готовенькое. Поняли?!" Тарковский: "Мотор!" Камера не заработала! Рерберг: "Ну, ребята, этого я вам не прощу! Выговор захотели?! - и застонал-завыл: - У-у-у!" Ребята стремглав ринулись за новой камерой.
Сняли. Стоп. Андрей доволен вторым дублем: "Убежден, что этот кадр будет в картине". Но Рерберг настроен более скептически: "Я не убежден. У Сашки свет был на лбу. Никто, черт возьми, ни о чем не думает". Но на этот раз спокоен Андрей: "Хорошо, снимем еще дубль". Чувствуется, что у Рерберга после этого решения точно гора с плеч.
Ассистент оператора создает пейзаж, который теперь и предстоит снять. Он буквально сидит и выкладывает пейзаж, который на пленке будет выглядеть так, точно его сняли с самолета: вот озера, затем песок, песок и валуны.
Все-таки кинематограф иногда так похож на детскую игру…
1 июля
Сегодня я опоздала на съемку. Когда пришла, Андрей уже выстраивал актерам мизансцену. Каждое утро он первый смотрит в камеру. Художники подготовили ландшафт, все выложено мохом с вкрапленными нежными цветочками.
В перерыве я поехала с Сашей Кайдановским и Андреем прокатиться на Сашиной машине: на ней Андрей учится водить. Он жалуется Кайдановскому: "Очень трудно развести мизансцену с одной точки. Тем более что Сталкер как никогда много движется в этой сцене: туда-сюда…" Потом притормозили машину на опушке леса, Андрей выскочил, пробежался по травке, и, обводя взглядом природу, вздохнул и признался: "Без этого я не смог бы".
После перерыва продолжается репетиция. Тарковский не очень доволен Кайдановским: "Сашуля, ты что-то стал все валить в одну кучу". "Как просили", - отвечает Кайдановский. "Я понимаю, но ты меня не совсем правильно понял…" В этот момент подходит Рерберг: "Есть идея, чтобы вода на плотине останавливалась и все оголялось… Очень хорошо получится! Посмотрите?" Тарковский говорит Кайдановскому: "Подождите-подождите. Сейчас я с Гошей выясню все насчет его идеи…"
2 июля
Художники сегодня просто взвыли: "Андрей Арсеньевич, это же адов труд! Ведь с девяти утра уже цемент колют, грызут, можно сказать. И все ради одного кадра!" Тарковский отвечает: "А представляете себе, если у меня еще брак будет в этом кадре?! Тогда все еще придется восстанавливать…" Пользуясь моментом, спрашиваю Кайдановского о его впечатлении от работы с Тарковским. "До сих пор я снимался у режиссеров, для которых главное - это актер, а не изобразительное решение само по себе. Но я все-таки считаю, что кинематограф - это прежде всего изображение плюс актер. Настоящее кино - когда актер становится одним из компонентов кадра. Конечно, в таком кинематографе актер менее свободен и должен уметь органично вписаться в предлагаемый режиссером кадр. Он должен физически переработать возникающую условность и при этом не потерять внутренний настрой, естественную органичность существования в кадре. Мне очень близко требование Тарковского играть не слова, не смысл эпизода, а состояние. Если я правильно понимаю, то актер не должен доминировать в кадре".
Начало августа 1978 года
Как странно, что моя последняя запись по "Сталкеру", сделанная год назад, заканчивается предположением Тарковского: "Представляешь, если у меня будет брак…" Тогда он говорил всего об одном кадре, в который были вложены гигантские усилия. Что же можно сказать о том, что почти вся картина, снятая более чем наполовину, оказалась техническим браком?!! Такое бывает? Такого не бывает! Но такое случилось с Тарковским…
И хотя, как говорит Андрей, брак изображения связан с технической непригодностью пленки или режима ее проявки, отношения его с Рербергом разорваны раз и навсегда. Андрей считает, что брак можно было вовремя проконтролировать, если бы Рерберг относился к картине менее формально… если бы он не пил так много… если бы делал не только то, что ему предписано его положением главного оператора, но и то, чего просит душа… А душа его, по мнению Андрея, была холодна. Рерберг же был возмущен, что Тарковский считал его обязанностью осуществлять технический контроль над материалом. После такого рода выяснения отношений Тарковский так и сказал: "Гоша, уходи, и чтобы я тебя больше никогда не видел!" Тем не менее сейчас запущен в производство новый "Сталкер". И в результате всех пертурбаций в съемочной группе Лариса Павловна доросла до второго режиссера(!). (Но это тема, достойная отдельного разговора.) А Андрей Арсеньевич является теперь не только постановщиком, но и художником картины. Александр Бойм был также изгнан. После конфликта Тарковского с Рербергом на фильм пришел Леонид Калашников, от которого Андрей был в восторге. Но Калашников очень быстро отказался от участия в фильме. Может быть, был напуган всей атмосферой в съемочной группе?
В итоге новым оператором стал Александр Княжинский.
15 августа. "Сталкер"-2
Мы снова, год спустя, летим вместе с Тарковским в Таллин на новые съемки. Андрей рассказывает мне о том, что в новом "Сталкере" только аксессуары остаются прежними, но весь смысл сценария меняется кардинально, все причины и следствия меняются местами: "Перечитай в Ветхом Завете Книгу Иова - это очень важно для нашего фильма. Толя стал просто первоклассным актером. Я теперь с ним вообще не разговариваю, ничего не объясняю: он и сам все прекрасно понимает… И в "Гамлете" хочу после сцены "Мышеловки" дать другую версию событий: Гамлет совсем ничего не делает и все же погибает… Раньше он погибал у меня от подлости, что чужую кровь пролил, а теперь будет погибать из-за слабости характера, из-за того, что он не решается отомстить за отца, восстановить династию, настоять на том, что он - королевский сын! И мы ему так пальцем погрозим… Нет, Шекспир - гений!" И еще Тарковский вдруг признается: "Я уже делаю многое не из своих собственных принципов, а из-за Тяпы, чтобы мне было не стыдно ему в глаза смотреть…"
Тяпа - это домашнее имя второго сына Тарковского - Андрея, родившегося от брака с Ларисой.
Меня всегда колет, что об Арсении, своем старшем сыне, Андрей молчит…