Читаем дальше, и снова - интенсивнейшее мышление: "Дико и чудно оказалось ему, что он мог проспать в таком забытьи и ничего еще не сделал, ничего не приготовил… А, меж тем, может, и шесть часов било…". Во время этих двух многоточий Достоевского, позволим себе догадаться, подключается яркое воображение Раскольникова. На внутреннем экране у него, видимо, петля, топор, замах для удара по старухиной голове, и - о, ужас! - входит Лизавета, сестра старухи, которая отсутствовала, так как была звана в гости, но звана была к шести часам, а значит, около семи вполне могла вернуться и помешать убийству. Далее воображение Раскольникова еще раз уступает мышлению. Это определенно, ибо Раскольников "напрягал все усилия, чтобы все сообразить и ничего не забыть…".
И вот тут уже, собственно наша, проработанная заранее цепочка физических действий начинает функционировать.
Раскольников "… полез под подушку и отыскал в напиханном под нее белье одну, совершенно развалившуюся, старую, немытую свою рубашку. Из лохмотьев ее он выдрал тесьму в вершок шириной и вершков в восемь длиной. Эту тесьму сложил он вдвое, снял с себя широкое крепкое, из какой-то толстой бумажной материи летнее пальто и стал пришивать оба конца тесьмы под левую мышку изнутри… Руки его тряслись".
Осуществив нашу "цепочку", Юра резонно добавил к ней непосредственно примыкающую следующую. Раскольников "…просунул пальцы в маленькую щель между его "турецким" диваном и полом, пошарил около левого угла и вытащил давно уже приготовленный и спрятанный там заклад". (Речь идет о дощечке - фальшивом закладе, который нужен Раскольникову, чтобы отвлечь старуху перед тем, как нанести ей удар по голове).
Но вот "где-то во дворе раздался чей-то крик: "Седьмой час давно". "Давно! Боже мой!" - Раскольников бросился к двери, прислушался, схватил шляпу и стал сходить вниз свои тринадцать ступеней, осторожно, неслышно, как кошка".
Вот тут и конец эпизода. В итоге отрывок, заранее проработанный по "цепочкам", по линии общего самочувствия Раскольникова, по устройству его каморки, дался ребятам сравнительно легко и был сыгран неплохо.
В дальнейшем работа над "цепочками" с выходом на эпизоды продолжалась. Припомню еще один фрагмент, над которым мы работали, еще один пример из классической литературы. И в нем физические действия и ощущения, с одной стороны, мышление, с другой, и воображение, с третьей, переплетены и чередуются очень Наглядно. Это эпизод из "Отца Сергия" Л. Н. Толстого, где Маковкина пытается соблазнить отшельника отца Сергия. Там у нее - замечательное соотношение физических действий и ощущений, Мыслей и воображения:
Вот физические действия и ощущения:
…Она стояла посреди комнаты - с нее текло на пол…
…Она слышала, как он что-то стал двигать там, за перегородкой…
…Она села на его койку-доску, только покрытую ковриком…
…Она оглядела келейку: "Узенькая, аршина в три горенка, дли-пой аршина четыре, была чиста как стеклышко…"
…Мокрые ноги, особенно одна, беспокоили ее, и она стала поспешно разуваться… Она с трудом стаскивала шлюпающий ботик….. Сняв, наконец, ботик и ботинок, принялась за чулки. Чтобы снять их, надо было поднять юбки…
…За стеной продолжалось равномерное бормотание…
..Сдернув мокрые чулки и ступая босыми ногами но койке, села, поджимая их под себя…
…За стеной совсем затихло.
- Ох, ох! - застонала она, падая на койку.
- Послушайте, помогите мне. Я не знаю, что со мной. Ох, ох! - она расстегнула платье, открыла грудь и закинула обнаженные по локоть руки…
А вот мысли Маковкиной:
…Она ожидала его совсем не таким…
"Вероятно, запирается чем-нибудь от меня".
…Она видела, что смутила его…
"Ну, не ответил, ну, что ж за беда, сказала она себе…"
"Да, это человек, думала она… Да, такого человека можно полюбить… Он полюбил, пожелал меня. Да, пожелал".
"Верно, он кланяется в землю, - думала она, - Но не откланяется он, - Он обо мне думает. Так же, как я об нем. С тем же чувством думает он об этих ногах…"
"Что ж, я так просижу тут одна. Что за вздор! Не хочу! Сейчас позову его".
А вот и воображение Маковкиной.
О моменте, когда отец Сергий ушел за перегородку, и Маковкина осталась одна, Толстой пишет: "Она видела, что смутила его - этого прелестного, поразительного, странного мужчину…". И далее Маковкина беспрестанно представляет себе отца Сергия, условно говоря, на своем внутреннем экране. "…Эти глаза. И это простое, благородное и… страстное лицо! - думала она… - Еще, когда он придвинул лицо к стеклу, и увидел меня, и понял, и узнал. В глазах мелькнуло и припечаталось…".
Все же, замечу еще раз, что все эти линии - физических действий и ощущений (и восприятий, разумеется), и физического самочувствия, с одной стороны, мышления, с другой, и воображения, с третьей, в этом случае, как всегда, переплетаются, взаимодействуют и потому разделяются условно.
Там мы играли "Аттестат зрелости".
Я - на второй парте.
Сыграл в любительском театре аж четырнадцать ролей.
Первые роли, первое чувство необыкновенной радости от пребывания на
сцене, первые зажимы, неуклюжести, наивное первичное "мастерство".
ТЮТ - школа любви к ученику, к Театру
Совет ТЮТа
Все артисты были любимые
