Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
В 1916 году тогда еще в Санкт-Петербурге, столице Российской империи, появился спортивный кружок ПТЧ (почтово-телеграфных чиновников). При нем существовала футбольная команда, после Февральской революции и взявшая название "Тосмен", что означало – Телеграфное общество спортсменов. Вот оно-то, само это общество, и учредило кубок, который должен был вручаться лучшей клубной команде двух столиц. Команда "Тосмен" вскоре (в 1923 году) поменяла название, стала "Нарсвязью", а кубок благополучно разыгрывали вплоть до 1929 года, и последним его обладателем стали московские "Пищевики", победившие, кстати, тогда уже ленинградцев в гостях.
А вот первым хозяином "Тосмена" являлась в 1919 году питерская команда "Коломяги", чемпион города двух последних первенств, нанесшая поражение московскому ЗКС– 3:1.
Мы писали о том, что футбольное поле "Спорта" превратилось в овощные огороды, но сама команда все же до поры до времени жила, выступала на первенство города. Как жили и "Унитас", "Меркур" в Питере, "Сокольники" в Москве, морозовцы в Орехово-Зуеве… тоже до поры до времени. Почему эта пора и это время в одночасье закончились для команд, первыми проложивших в России футбольные если не дороги, то тропы, об этом стоит рассказать особо.
Всевобуч, повторимся, в очень трудное время протянул руку помощи футболистам. Но и он же в лице своего руководителя К. Механошина взял на вооружение такой девиз: "Спорт должен перейти от самостоятельного существования под контроль коммунистической партии, комсомола, профсоюзов, Красной армии".
Константин Александрович Механошин был весьма значимой в верхах фигурой. Опытный большевик, член РВС Южного и Каспийско-Кавказского фронтов. Именно на его имя (а он находился тогда в Астрахани) Ленин в апреле 1919 года пришлет телеграмму о необходимости взятия Петровска, Гурьева и устья Урала для вывоза оттуда в Советскую Россию нефти. Чтобы выполнить это поручение вождя, Механошин идет даже на конфликт со Сталиным (позже ему это обойдется очень дорого)…
Словом, начальником Главного управления Всевобуча (начальником Всеобщего военного обучения), а чуть позже – председателем Высшего совета физкультуры и спорта республики оказался человек, с мнением которого считались все. И это была его идея, согласующаяся, естественно, с общей идеологией государства: поскольку футбол собирает массы, поскольку он популярен в народе, объединяет все социальные слои населения, то нельзя пускать на самотек работу клубов, надо держать ее на контроле и быть уверенным в лояльности спортсменов в отношении власти…
Вспомните: примерно по тем же мотивам не сразу дали добро на создание футбольной команды в Орехово-Зуеве, и А. Чарноку пришлось ехать на поклон к владимирскому губернатору. Тогда открыть, по сути, частный футбольный клуб разрешили. Сейчас политика стала иной. В апреле 1923 года газета "Известия" писала:
"В учреждениях, ведающих спортивной жизнью Москвы, было признано нежелательным существование спортивных организаций, непосредственно не связанных с советскими учреждениями или какими-либо пролетарскими организациями. Решено… все частные спортивные клубы ликвидировать, а их помещения и оборудование передать тем заводам, фабрикам, учреждениям, которые намерены вести или уже ведут работу по физической культуре".
Глава 12
Они были первыми?
Интересно, что днем раньше того, как в центральной печати появилась эта заметка, на Лубянке состоялось учредительное собрание московского пролетарского общества физического развития и спорта "Динамо" – первого в Советском Союзе ведомственного спортивного общества. Совет этого общества сразу же поставил задачу создать "инструкторскую" показательную команду, которая бы служила образцом и для остальных команд ведомства и входила в один ряд с сильнейшими московскими командами. От наследия частных клубов динамовцам, можно сказать, ничего не досталось. Ф. Чулков, взявшийся за формирование команды, был сотрудником ГПУ, а в юности играл за первую команду КФС, где стоял на воротах. В первую очередь друзей по тому, "старому" футболу и пригласил он: В. Житарева, М. Денисова, И. Троицкого…
Всевобуч дал славное продолжение биографии еще одной знаменитой команде – ЦСКА. Вообще-то считается, что официально (согласно существующему приказу министра обороны СССР, вышедшему в 1963 году) этот клуб и основан как раз в апреле 1923 года, но это не совсем верно.
В 1901 году в Москве появляется Общество любителей лыжного спорта (ОЛЛС), состоящее в основном из армейских спортсменов (офицеров и юнкеров). При нем стали работать различные секции – бокса, легкой атлетики, десятиборья, футбола. В чемпионате Москвы футболисты ОЛЛС выступали с 1911 по 1922 год, и в этом же году стали чемпионами города в весеннем розыгрыше и вторыми призерами в осеннем. В борьбе за Кубок "Тосмена" они встретились с питерским "Спортом" и в гостях одержали трудную победу – 1:0.
С момента организации Всевобуча игроки ОЛЛС, по сути входя в это ведомство (они с 1918 года числились бойцами Красной армии), получили звания инструкторов по допризывной подготовке молодежи, и в 1923 году "лыжное" общество было реорганизовано в Опытно-показательную спортивную площадку Всевобуча (ОППВ). Под этой же аббревиатурой армейская команда играла по 1927 год (потом пошла череда переименований: ЦДКА, "Красная Армия", ЦДСА и т. д.).
Из числа множества команд, появившихся на свет в 1923 году, назовем еще одну, ничем вроде бы не примечательную на слух: КОР. Особого наследства от частных клубов, не прошедших чистилище идеологического смотра, ей не досталось, несмотря на громкое имя (КОР – Клуб имени Октябрьской революции), команда высокими результатами похвастаться не могла. Но зато в 1936 году она стала московским "Локомотивом", так много славных страниц вписавшим в историю отечественного футбола.
О корнях "Зенита" спорят до сих пор: то ли вести его родословную от команды, возникшей на Обуховском заводе, то ли от команды, начавшей играть за металлозавод имени Сталина. Конечно, "древо" свое знать надо, и очень хорошо, что питерские болельщики и историки стараются разобраться во всех деталях, но сейчас речь о другом: эти коллективы появились примерно в одно время – в первой половине двадцатых годов, когда предприятиям сверху посоветовали заняться развитием физической культуры, а граждане снизу с удовольствием этот лозунг стали воплощать в жизнь. Во вновь образованные команды перешло не только имущество, а что самое главное – перешли игроки упраздненных клубов. Так, к примеру, за обуховцев чуть ли не в полном составе стали играть футболисты команды "Мурзинка", чья база располагалась рядом с заводом. Хотя, конечно, пример этот выбран не случайно. Дело в том, что именно за "Мурзинку" начинал играть Петр Григорьев. Потом он перешел в "Меркур", клуб, так сказать, со старой историей, и, когда эту историю рассматривала ликвидационная комиссия, "Меркур" стал "Спартаком" Центрального района Ленинграда. В это же самое время тоже "Спартаком", но Выборгского района стал "Унитас", за который выступал Михаил Бутусов.
А вот знаменитый московский "Спартак" появился позднее – в 1935 году. Он стал преемником таких команд, как МКС (Московский клуб спорта), "Красная Пресня", "Пищевики", "Дукат", "Промкооперация". Существует легенда, что название клубу дал Николай Старостин – имя предводителя восстания римских рабов пришло ему на ум якобы потому, что он любил перечитывать роман Джованьоли "Спартак". Может быть, может быть… Мы только скажем, что Николай Старостин за сборные РСФСР и СССР играл вместе с питерскими спартаковцами Григорьевым и Бутусовым и, придумывая название будущего профсоюзно-кооперативного добровольного спортивного общества и одновременно футбольного клуба, вряд ли в первую очередь думал о древних временах. Во всяком случае, точен тот факт, что имя Спартака было введено в советский спорт задолго до 1935 года. Так что не будем приписывать ему это авторство, тем более у Николая Петровича Старостина и без этого столько заслуг и достоинств, что стоит особо остановиться на них. И рассказать также о других наших футболистах, чьи имена стали легендами или, к сожалению, оказались незаслуженно забытыми.
Глава 13
В изоляции
Только прежде поговорим вот о чем.
Конец XIX – начало XX века названы Серебряным веком русской поэзии и вообще русского искусства. Почему? Кажется, Маяковский ответил на этот вопрос так: вместо правил пошли импровизации. Добрые классические правила на какое-то время отошли в сторону, попали в тень, а на их место пришло нечто новое, невиданное, неслыханное, экспериментальное по форме подачи, и напору этого нового стал проигрывать сам классицизм, относясь при этом к новшествам весьма ревниво и критически.