Голос ее звучал слишком громко, как если бы ее слова предназначались не нам, а кому-то, кто находился в доме. Не знаю, насколько верно мое суждение, но у меня сложилось именно такое впечатление.
- Так, стало быть, нам не следует его искать? - удивленно спросила Катя.
- Нет. Его искать не надо. Моего маленького сына давно уже нашли.
- Вы его уже нашли? - переспросил и я. Мы удивились такому ее ответу. Женщина энергично кивнула.
- Да. Он теперь дома. Вернее, он - в доме. Прощайте!
И она захлопнула дверь перед самым нашим носом. Мы же стояли, чувствуя себя глупо, и не знали, что делать дальше.
По пути домой Катя сказала:
- Все это как-то странно. То она говорит, что мальчика еще нет дома, то заявляет: он уже пришел домой.
- Может быть, малыш действительно уже дома, - задумчиво произнес Очкарик.
- Так почему эта женщина поначалу утверждала обратное?
- Н-да, этого-то я тоже не знаю. Вероятно… да нет, этого я утверждать, конечно, не могу…
Такое ее поведение не мог объяснить и я. Ведь оно изменилось в тот момент, когда Очкарик заговорил о полиции. Что, если она боится полиции? Однако почему жена секретаря иностранного посольства должна бояться службы законности и порядка?
В одном я был твердо убежден: когда женщина утверждала, что мальчик уже дома, она обманывала нас. Тогда почему она не захотела принять нашу помощь?!
Мне не терпелось рассказать обо всем Киму и услышать его авторитетное мнение по этому вопросу. Я не мог еще толком ничего объяснить, но у меня появилось чувство, что мы неожиданно столкнулись с новым запутанным и таинственным случаем.
- Давайте поторопимся, - стал я подгонять остальных. - Нам обязательно надо выслушать, что скажет обо всем этом Ким.
Однако, когда мы вернулись домой, Кима еще не было. А время подбиралось к десяти.
6
Здесь Эрика сменил Ким. Вот что он рассказал:
Когда я пришел в себя, я обнаружил, что лежу на спине в большой старомодной ванне со связанными руками и ногами. Брюки на коленях намокли, поскольку душ подтекал. В затылке чувствовалась тупая боль. Тот, кто нанес удар, бил, видимо, не очень сильно, но сознание-то я потерял. Как долго я здесь лежал? По ощущению, времени должно было пройти не слишком много. В какую же историю я влип?
Перевернувшись, я подергал веревки. После некоторых усилий мне удалось немного приподняться и занять более удобное положение. Теперь я мог осмотреться.
Стены ванной комнаты были по старинке обшиты деревом. Сама ванна и умывальник наверняка изготовлены в конце прошлого века. Не считая табурета и пары шлепанцев, в комнате ничего не было.
Мне сразу стало ясно, что бежать отсюда просто невозможно. Во-первых, я был связан по рукам и ногам и, насколько заметил, развязать узлы вряд ли удастся. Но даже если бы мне и посчастливилось, в комнате было лишь одно небольшое оконце высоко под потолком, пролезть через которое невозможно. А дверь заперли снаружи. К тому же она была очень массивной. Да и около нее, вероятно, находилась охрана.
Мысли каруселью закрутились в моей голове. Что здесь происходило? Что делали эти люди в доме? Почему они не открыли ставни? Почему не затопили камин? Кто этот маленький мальчик? Почему меня оглушили, связали и бросили в ванну?
Словом, было над чем подумать. Но тут я услышал приближающиеся шаги. Кто-то остановился около двери ванной комнаты. Вероятно, один из этих мужчин рассматривал меня сквозь замочную скважину. Затем послышался звук отпираемого замка, и дверь открылась.
Я невольно вздрогнул. В дверях стоял человек с черным плавком на лице. Глаза были скрыты солнцезащитными очками. На нем был светлый габардиновый плащ и темные перчатки. В руке он держал резиновую дубинку.
Вплоть до этого момента я не связывал мужчин, находившихся в доме, с ограблением поезда. Но передо мной стоял явно один из почтовых грабителей, внешность которого точно соответствовала описанию, переданному по радио: "Лицо закрыто черным платком, светлый габардиновый плащ, на руках темные кожаные перчатки…"
Сердце мое бешено забилось. Конечно, я испугался: ведь передо мной стоял самый настоящий бандит, а в руке у него была дубинка.
Но вот он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
- Ага, стало быть, ты оклемался?
Он был пьян. Это было заметно по его голосу К тому же, когда он нагнулся ко мне, до меня донесся резкий спиртной перегар.
- Это вы оглушили меня? - спросил я.
- Да, - ответил он, - Пришлось стукнуть тебя как следует, черт побери! Чтобы ты не путался у нас под ногами и не испортил все дело!
- Так это вы сегодня утром ограбили поезд? Вы и те двое?
Он громко рассмеялся и хвастливо заявил:
- Точно! И, видишь ли, именно поэтому тебе придется полежать здесь спокойненько и отдохнуть от забот и хлопот, пока мы не смоемся. Так что устраивайся поудобнее. Выходить отсюда тебе пока нельзя.
- Мои родители будут беспокоиться, если я не приду к обеду, - солгал я.
Он опять рассмеялся.
- Что ты говоришь?! Какая жалость! А ведь ты, дорогой друг, забыл, видимо, что говорил нашему товарищу сегодня утром? Что ты не живешь здесь с родителями, а приехал на пару дней со своими школьными друзьями!
- Это правильно. И они станут меня искать. Он равнодушно махнул рукой.
- Ну и пусть ищут.
- Они не успокоятся, пока не найдут этот дом, - продолжил я, пожалев тут же о сказанном.
Вероятно, мне следовало бы вести себя так, будто моим друзьям точно известно, где я нахожусь. Ведь он не может знать, рассказал ли я им, где находится этот дом, когда возвратился, или нет. Но было уже поздно. Конечно же, они будут искать меня, вне всякого сомнения. Но ведь я сказал им лишь, что это был большой бревенчатый дом, каких в этой местности предостаточно. Разве им посчастливится найти старый велосипед отца Эрика, который я оставил в траве неподалеку отсюда. На это я возлагал свою последнюю надежду.
Видимо, мужчина мог читать чужие мысли, так как сказал:
- Если ты подумал о своем велосипеде, то ты - на ложном пути. Мы поставили его в гараж.
Я совсем приуныл. Как же они смогут теперь найти меня? Конечно, я мог бы кричать, но дом стоял в стороне от дороги, так что меня навряд ли услышат.
А кроме того, нельзя было забывать и о дубинке. Иметь еще одну шишку на голове мне не хотелось бы.
- Кто этот маленький мальчик? - спросил я, чтобы сменить тему разговора.
Мужчина уселся на табурете.
- Ну это-то тебя совсем не касается.
- И все же кто он такой?
- Новый член нашей банды, - ответил грабитель и ухмыльнулся. - Что тебя еще интересует?
- Вы его похитили?
- Точно, - ответил тот.
- А для чего?
- Вот тебе что, оказывается, захотелось узнать, - издевательски произнес он.
- Это для вас добром не кончится, - предостерег я его и попытался встать, опираясь о край ванны. Дело в том, что я постоянно скользил по ее гладкой стенке.
Бандит поднялся. Я подумал, что он ударит меня дубинкой. Однако он положил ее на табуретку, подхватил меня под мышки и вытащил из ванны.
- Собственно, нет никакой необходимости, чтобы ты лежал в ванне, - произнес он с пьяным добродушием. - Отсюда сбежать тебе все равно не удастся!
- Это я знаю, - согласился я. - А почему вы меня вообще-то связали по рукам и ногам?
- Подожди-ка! - Он пошарил под полою плаща в кармане брюк и вытащил перочинный нож. Затем нагнулся и перерезал шнур, опутывающий мои ноги.
- Спасибо! - сказал я в надежде, что он освободит и руки. Но он этого не сделал, а лишь посадил меня на край ванны.
- А теперь расскажи, - предложил он, - чего это тебе вдруг взбрело в голову опять забраться в дом?
Подумав немного, я решил, что могу сказать ему правду.
- Потому что понял: в утренней истории было что-то не так.
- И что же ты подумал?
- Ничего определенного. Что тот человек, скорее всего, мог оказаться вором. Ведь дом-то не его, не так ли?
- Нет. Мы его лишь одолжили на время.
- Без ведома владельца?
- Естественно. Ты что же, принимаешь нас за идиотов? Думаешь, что мы позвонили ему по телефону и вежливо попросили разрешения? Ха-ха, ты, стало быть, так себе это представляешь?!
Грабитель сидел на табуретке, поигрывая дубинкой, но теперь я уже больше не боялся, что он ударит меня.
- А почтовые мешки у вас здесь? - спросил я.
- Ты чертовски много хочешь знать! Я пришел сюда, чтобы порасспросить тебя, а не для того, чтобы ты подвергал меня допросу.
- Стало быть, они все же в доме! - настаивал я на своем.
- Точно, - ответил он, ухмыляясь.
- Вам ни за что не удастся вывезти мешки отсюда, - заявил я.
- Ха-ха! Не удастся. Ты так думаешь? Что за чепуха!
- Полиция перекрыла все дороги, - сообщил я ему. - Она подвергает досмотру все автомашины.
Он ухмыльнулся.
- Ты знаешь это наверняка?
- Так сообщили по радио.
- Это я тоже слышал, черт побери.
- Они останавливают все автомобили, все без исключения, - повторил я.
- Так уж и все, - возразил он и опять ухмыльнулся. Я ломал голову, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. В его словах звучала уверенность: деньги вывезти отсюда им удастся.
- Когда вы меня освободите?
- Много будешь знать, скоро состаришься! Ха-ха!
- Что вы намерены делать?
- А мы тебя и освобождать не будем, просто оставим здесь. Если твои товарищи действительно столь настырны, как ты утверждаешь, то они найдут тебя, вероятно, уже после обеда.
- А зачем вы закрыли свое лицо платком?