– Отсюда вы увидите все наши угодья, – сказал Билл, когда они выбрались на вершину холма. – Глядите вниз! Да, будь у мистера Филпота деньжата, это была бы самая распрекрасная ферма во всей округе!
ОСМОТР ФЕРМЫ
Всем пятерым поездка доставляла огромное удовольствие. Земли огромной фермы простирались на холмистой местности, грузовик то взбирался в гору, то мчался под уклон, сильно кренясь набок при поворотах. Время от времени Билл делал остановки, чтобы ребята могли полюбоваться великолепными видами, и сообщал им названия обширных участков, по которым они проезжали.
– Вот это Дубовое поле, а вон там роща Висельника, это участок с рощей Лудильщика, а там поле Прощания – самое дальнее от дома.
Названия участков так и сыпались из его уст, и казалось, созерцание мест, которые он хорошо знал и любил, развязало его язык. И о скоте он тоже много рассказывал.
– Вон там у нас новые коровы, молочко дают хорошее – фермеру подспорье, каждую неделю, знаете ли, денежка идет за молоко. А на этом поле, внизу – быки. Красавцы – каждый кучу денег стоит. Но мистер Филпот за добрую скотину ничего не пожалеет. Он лучше без новой машины обойдется, но скот непородистый ни за что не купит. А вон там, подальше, там овцы, видите, рассыпались по склонам. Нынче я вас туда не смогу подвезти, чтоб на них посмотреть. Пастух вам понравился бы. Он здесь с незапамятных времен, старый-престарый дед, на ферме каждый клочок земли знает.
После столь непривычно долгой речи Билл снова умолк и повернул обратно к дому, но уже по другой дороге, чтобы показать детям другие участки.
Там были великолепные, золотившиеся на солнце пшеничные поля – от ветра по ним ходили волны и слышался чарующий шелест колосьев.
– Я могла бы часами сидеть здесь, смотреть на все это и слушать, – сказала Энн.
– Тогда тебе нельзя выходить замуж за фермера – жене фермера некогда рассиживаться, – сухо сказал Билл и снова умолк.
Тряска продолжалась, у ребят уже все косточки болели, но все равно им было ужасно весело.
– Коровы, телята, овцы, ягнята, быки, собаки, утки, куры, – распевала Энн. – Пшеница, капуста, свекла, цветная капуста… Ох, Билл, осторожней!
Грузовик нырнул в глубокую рытвину на такой скорости, что Энн едва не вылетела из кузова, а Тимми выпал и, очутившись на земле, покатился переворачиваясь. Наконец, с весьма удивленным видом он сумел встать на ноги.
– Тимми, все в порядке! Просто яма была побольше других! – крикнула ему Джордж. – Давай сюда живей, прыгай!
"Лендровер" не останавливался, и Тимми пришлось некоторое время мчаться вслед галопом, но все же он сумел мощным прыжком заскочить в кузов. Тут Билл зашелся хриплым смехом, от которого его баранка угрожающе заколебалась.
– Эта старая машина – она почти как человек, – сказал Билл. – В такой погожий денек от радости прямо пляшет!
И он лихо повел машину по идущему под гору проселку и на всем ходу въехал в глубокую ложбину, – тут бедняжка Энн опять охнула.
– Биллу все нипочем! – сказала она на ухо Джулиану. – Ему-то хорошо, он за свою баранку держится!
Несмотря на тряску и качку, пятеро друзей были в восхищении от этой поездки.
– Теперь мы действительно знаем, как выглядит ферма, – сказал Джулиан, когда "лендровер" внезапно остановился у дома, отчего ребята попадали друг на дружку. – Конечно, ничего удивительного, что Прадедушка и мистер и миссис Филпот так привязаны к этой усадьбе. ВЕЛИКОЛЕПНАЯ усадьба! Огромное спасибо, Билл! Потрясающая поездка! Я бы очень хотел, чтобы у нашей семьи была такая же ферма.
– Такая же ферма? Эге, дружок, тут ведь все оно росло много веков, – сказал Билл. – И названия, которые вы от меня слышали, они ведь тоже вековой давности. Никто теперь не знает, кого повесили в роще Висельника или какие такие лудильщики приходили в рощу Лудильщиков. Но о них не забудут вовек – пока эти поля здесь существуют.
Энн удивленно воззрилась на Билла. "Ну, прямо стихи", – подумала она. Билл обернулся и, увидев, что она на него смотрит, ласково ей кивнул.
– Вы же все правильно понимаете, мисс, правда? – сказал он. – А есть такие, что не понимают. Вот, к примеру, этот мистер Хеннинг, он вроде на старине помешан, а ничего в ней не смыслит. Что ж до его мальчишки… – И, к удивлению Энн, он обернулся и плюнул в канаву. – Вот что я о нем думаю!
– О, знаете, просто его, наверно, так воспитали, – сказала Энн. – У меня куча знакомых американцев, чудесных ребят, и…
– Ну что ж, значит, он один заслуживает порки! – с усмешкой сказал Билл. – И кабы миссис Филпот не просила, чтобы и пальцем его не тронули, уж я бы отделал его, живого места на нем бы не оставил! То он пробует ездить верхом на резвых телятах, то гоняет кур до того, что они перестают нестись, в уток, бедных тварей, камнями кидает, мешки с зерном вспарывает ради забавы, ему, вишь, нравится смотреть, как зерно сыплется, зазря пропадает! Ух, с какой охотой тряхнул бы я его, всю душу бы вытряс!
Четверо ребят слушали его и ужасались. Стало быть, Джуниор гораздо хуже, чем они думали. Джордж была очень-очень довольна, что она его этим утром хорошо проучила.
– Теперь вам уже не придется огорчаться из-за Джуниора, – нахмурясь, сказал Джулиан. – Пока мы здесь, он у нас будет по струнке ходить.
Они простились с Биллом и пошли в дом, чувствуя в теле одеревенелость и ломоту после зубодробительной тряски, но в их воображении все еще всплывали красивые округлые холмы, голубые дали, волнующиеся пшеничные поля – картины плодородного сельского края.
– Ух, и здорово было! – сказал Джулиан, выразив чувства всех остальных. – Просто замечательно! Я все больше чувствую себя англичанином, после того как посмотрел на эти дорсетские поля, окруженные живой изгородью, согретые жарким солнцем!
– Мне понравился Билл, – сказала Энн. – Он такой основательный и естественный. Он вроде бы часть этой земли, так же, как эта земля – часть его самого. Они составляют единое целое!
– Ага, вот Энн и открыла, что на самом деле означает заниматься сельским трудом, – сказал Дик. – Знаете, я умираю с голоду, но мне очень не хочется идти в дом и просить чего-то поесть. Давайте сходим в поселок, купим булочек и молока в тамошней молочной.
– О да, да! – вместе сказали Энн и Джордж, а Тимми издал несколько коротких отрывистых звуков, видимо, в знак согласия. Ребята пошли по тропинке вниз по направлению к поселку и вскоре добрались до молочной, где продавали и мороженое, и хлеб, и молоко. Их опять встретила Дженни, та разговорчивая девчушка, и радушно им улыбнулась.
– Вот вы и снова здесь! – радостно сказала она. – А мама утром испекла миндальные пирожные. Они совсем еще свежие, мягонькие.
– И как же это вы догадались, что мы все ужасно любим миндальные пирожные? – спросил Дик, усаживаясь за один из двух стоявших там столиков. – Нам, пожалуйста, полную тарелку!
– Как? Полную тарелку? – воскликнула Дженни. – Но ведь на тарелке их умещается около двух десятков!
– Значит, около того, что нам надо! – сказал Дик. – И каждому по порции мороженого, пожалуйста. По большой! И про нашу собаку не забудь.
– Нет, нет, не забуду, – сказала Дженни. – Уж такая славная у вас собака, правда? Вы заметили, какие у нее красивые улыбающиеся глаза?
– Ну, конечно, заметили. Мы ведь с ней, знаешь ли, довольно хорошо знакомы, – забавляясь в душе, сказал Дик. Джордж было очень приятно. Ей нравилось, когда Тимми хвалили. И Тимми нравилось. Он немедленно подошел к Дженни и полизал ей руку.
Вскоре перед ними стояла тарелка с кучей восхитительных миндальных пирожных – и в самом деле чудесных, очень мягких внутри, как правильно заметила Дженни. Джордж дала одно пирожное Тимми – он лишь разок щелкнул зубами и вмиг проглотил! И снова, к большому удовольствию Дженни, гонял по полу шарик мороженого.
– Как вам живется у миссис Филпот? – спросила она. – Правда, она милая?
– Очень! – хором ответили все четверо.
– И ферма нам понравилась, – сказала Энн. – Мы сегодня всю ее объездили на "лендровере".
– Это Билл вас возил? – спросила Дженни. – Он мой дядя. Но с чужими он не очень-то любит разговаривать.
– О, нам он много чего рассказал, – похвалился Джулиан. – Очень интересно говорил. А он любит миндальные пирожные?
– Еще бы! – сказала Дженни, очень удивленная. – Мамины миндальные пирожные все любят.
– Как ты думаешь, съест он шесть штук? – спросил Джулиан.
– Еще бы! – опять сказала Дженни, все еще удивляясь и тараща свои голубые глазенки.
– Вот и прекрасно. Положи мне шесть штук в кулек, – сказал Джулиан. – Я хочу его угостить в благодарность за чудесную поездку.
– Очень-очень мило с вашей стороны, – радостно сказала Дженни. – Мой дядя всю жизнь прожил на Финнистонской ферме. Вам надо заставить его рассказать о Финнистонском замке, какой он был до того, как его сожгли…
– Финнистонском замке! – с изумлением воскликнула Джордж. – Мы объездили этим утром всю ферму, осмотрели каждое поле, но развалин замка нигде не видели.
– Да вы и не могли их увидеть, – сказала Дженни. – Я же вам сказала – замок сгорел. Сгорел дотла, давным-давно. Финнистонская ферма принадлежала к тому поместью. В лавке, там, у шоссе, есть несколько картин, где он изображен. Я их видела…
– Эй, Дженни, сколько раз я тебе говорила не болтать с посетителями? – нахмурясь, сказала мать Дженни, входя в зал. – Ну, и язычок у тебя! Никак не можешь понять, что людям неинтересно слушать, как ты все болтаешь, болтаешь, болтаешь!
– А нам нравится разговаривать с Дженни, – вежливо сказал Джулиан. – Она очень славная девочка. Пожалуйста, не отсылайте ее.