- Нельзя же делать выводы без должного основания! - воскликнул я с возмущением, вспомнив любимое дедушкино изречение.
- У твоего друга плохо ловилась рыба, - начал дедушка, как будто и не слыша моих слов. А раньше он всегда улыбался, когда я начинал говорить, подражая ему,
- Микола ничего не поймал, а при чём тут я?
- Спокойно! - Дедушка поднял руку. - У мальчика удочка была самодельная, короткая, леса нитяная, грубая, а голавль - рыба осторожная, ты это заметил…
- А при чём тут я?
- Спокойно! Ты решительно доказывал, что ты счастливчик! Ты торжествовал. Я наблюдал за тобой, и мне было стыдно за твой эгоизм. Мне было стыдно, что у меня такой внучок. - Дедушка помолчал, а потом снова начал меня отчитывать: - Почему ты Миколе не дал другую удочку, у тебя же их три? Всё время я ждал, что ты это сделаешь, Виталий. - Дедушка низко опустил седую голову.
- Но я не догадался…
- Успех вскружил тебе голову, и ты забыл о товарище. Это ужасно!
Я вскочил из-за стола, побежал к палатке, у которой стояли все наши удочки, выбрал одну и вернулся с ней к дедушке.
- Завтра подарю её Миколе, я на неё всё равно не ловлю.
Дедушка и бабушка Наташа переглянулись.
- Теперь я о тебе ещё более плохого мнения, - сказал дедушка.
Тут уж я совсем растерялся.
- На тебе боже, что нам негоже! Так получается? - Дедушкино лицо было такое грустное, такое грустное - казалось, что он вот-вот возьмёт и заплачет. - Меня всегда возмущает высокомерие, мелкая скаредность в людях, - добавил он строго и ушёл из-за стола.
Я немножко ещё посидел, а потом пошёл к палатке и выбрал самую-самую лучшую удочку, чтобы завтра подарить её Миколе. Но Микола не пригнал к нам своих коров. Я ждал его целый день, даже аппетит потерял. За обедом хлебнул две ложки ухи, а ужинать совсем отказался. В моей голове были только мысли о Миколе. Он ушёл вчера, не сказав ни слова. Он гордый и сильный, а высказать свою обиду - это ведь значит проявить свою слабость.
В этот вечер я не пошёл сразу спать, как обычно, а лёг на сено и стал смотреть в тёмное небо. Мне слышалась из глубины его какая-то грустная песня. Эта песня мне была так понятна. Я слушал, слушал и вдруг догадался, что это ноет моя душа.
Ночь спал беспокойно, а утром проснулся рано, до восхода. Но дедушка уже рыбачил. Мне же рыбачить совсем не хотелось. Я пошёл к модели, но и она меня почему-то перестала интересовать.
- Я советую тебе сходить на ферму, - сказал дед, видя, как я томлюсь.
Окрылённый надеждой, я взял Орлана, и мы помчались. Через час уже были там. Но все загоны оказались пустыми, и кругом ни единой души. Мы бродили, бродили, ничего не понимая. Потом увидели на дороге тётеньку в белом платке и побежали к ней.
Она нам рассказала ужасную вещь.
Обратно я шёл как больной, меня шатало. Орлан тоже стал грустный и совсем не бегал, держался у моей ноги.
- Ну что? - встретил меня дедушка вопросом.
- Всех коров ещё вчера переправили на пароме на другой остров, на свежую траву, - с трудом выговорил я и разрыдался. - Я навсегда потерял друга! - говорил я, глотая слёзы, и дрожал всем те-лом.
Дедушка положил мне на голову руку и сочувственно сказал:
- Я понимаю тебя, Виталий, друзей терять очень тяжело. Попробуй написать ему письмо.
Я так и сделал. Написал письмо, взял самую хорошую удочку и отнёс на ферму. Придёт же он когда-нибудь туда.
16
Ночью на катере приехал какой-то рыбак с сыном. Они всю ночь устраивались. Орлан, которого нам пришлось привязать к дереву, всё время лаял, рыбак ругался, и мы не спали.
Утром мы вышли рыбачить поздно и не поймали ни единой рыбёшки. Дедушка объяснил это тем, что новый рыбак, подыскивая себе место ловли, бродил по берегу, забрасывал в разных местах снасти и разогнал всю рыбу с нашей привады.
- Как будто места мало на острове. Испортили нам весь уют! - ворчала бабушка Наташа.
Я же, честно сознаться, радовался приезду рыбака. Ведь сын-то у него был со мной однолетка. Теперь у меня будет новый товарищ. Мысль, что я так позорно потерял Миколу, грызла меня, и, чтобы как-нибудь загладить вину хотя бы перед самим собой, я рассчитывал показаться новому товарищу с самых хороших позиций. Да и к тому же я не буду одинок. Правда, я и так не одинок. Есть же здесь дедушка и бабушка Наташа. Но если сказать правду, положа руку на сердце, то взрослые хотя и умный народ и у них есть чему поучиться, но с ними тоска. Шутят не смешно и смеются не над смешным. Как-то раз дедушка рассердился на бабушку Наташу и сказал мне:
- Виталий, никогда не женись!
- Почему? - удивился я.
- Сегодня я понял, что лучше жить одному на краю кровли, чем со сварливой женой под одной крышей. Так гласит старая арабская пословица.
- А если жена не сварливая?
- Таких не бывает.
Через несколько дней я вспомнил этот разговор и спросил у дедушки: правду ли он тогда говорил про сварливую жену или просто так, потому что был обижен на бабушку Наташу?
- Видишь ли, Виталий, взрослые любят шутить. Это хорошо - надо развивать в себе чувство юмора. По не всё надо принимать за чистую монету. Надо, брат, учиться анализировать.
А однажды мы с дедушкой ловили с огромного, свалившегося в воду старого дерева. К нам подплыл на маленьком чёрном от смолы челноке один солидный рыбак в берете. Дедушка его знал. Это был известный академик. Солидный рыбак привязался к большой ветке и забросил сразу две удочки. Я заметил, что у него к корме челнока был привязан наполовину опущенный в воду садок, сплетённый из лозы. В нём трепыхалась порядочная рыбина. Счастливый рыбак - у него всегда клюёт. Мне хотелось спросить, первая ли у него рыба или же он утренний улов оставил в лагере. Он стоял со своим катером километра за три от нас, ниже по течению. Но я не спросил. Это такой рыбак, который во время рыбной ловли совершенно не переносит никаких разговоров. "Он не рыбачит, а священнодействует", - говорила про него бабушка.
Солидный рыбак на этот раз вдруг разговорился. Может быть, потому, что рыба не клевала, а может быть, потому, что было очень жарко. Мы все были только в трусах, и нас здорово кусали какие-то злые-презлые мухи. Сначала он говорил с дедушкой на заумные темы о смысле жизни, а потом обратился ко мне.
- Знаешь, Виталий, - начал он, посматривая на меня маленькими хитрыми глазами, - тебе никогда не приходило в голову, что природа допустила огромную ошибку, лишив человека хвоста? Вот представь себе, что у тебя хвост, как у льва, с кисточкой. Тебя кусают мухи, ты внимательно следишь за поплавком, а хвост в это время сгоняет мух с лица, со спины, откуда хочешь. Я вот смотрю на тебя и вижу, что тебе не хватает такого хвоста с кисточкой. - Солидный рыбак засмеялся.
- А по-моему, вам хвост нужнее, он даже вам совсем необходим, - начал я совершенно спокойно.
- Это почему же? - спросил меня солидный рыбак, нахмурив брови.
- Вы же ловите двумя удочками, у вас заняты обе руки, и потом, вы большой, вас дальше видно, вот мухи и летят на вас.
Дедушка расхохотался, а важный рыбак лишь что-то промычал сквозь зубы. Ему не понравилась моя шутка.
А потом я спросил дедушку, почему рассердился важный рыбак.
- Видишь ли, тебя с хвостом ещё можно представить, а вот академика с хвостом…
- Но ведь я тоже пошутил. Ты же сам сказал, чтобы я развивал в себе чувство юмора.
На этот раз и дедушка тоже что-то промычал сквозь зубы. А я так и не понял, как же нужно шутить со взрослыми.
Я, кажется, отвлёкся от самого главного, от рассказа о приехавшем мальчике. Мне страшно хотелось с ним подружиться. Пока мы завтракали, я. всё время поглядывал в сторону палатки соседей, рассчитывая его увидеть, а когда мыл посуду, то обшарил глазами весь берег.
"Может быть, он собирает дрова", - подумал я, надел тельняшку, бескозырку и, взяв собаку, отправился на розыски.
Мы долго бродили с Орланом по острову, но незнакомца так и не обнаружили. А когда возвращались домой, Орлан налетел на спиннингиста и бессовестно начал на него лаять. Но человек и головы не повернул в его сторону. А собаки, если чувствуют, что их не боятся, сразу теряют интерес и успокаиваются.
Удивительные эти спиннингисты. Как заводные, всё бросают и бросают в воду блесну и ни на минуту не останавливаются. И выражение лица у них совершенно не меняется. Вот работа! Да, спиннинг - это тебе не удочка. С удочкой рыбак сидит и отдыхает, а может быть, и мечтает о чём-нибудь. А со спиннингом не посидишь, не помечтаешь, тут надо много ходить и много-много раз забрасывать блесну и всё в разных направлениях: один раз вдоль берега, потом под углом к берегу, потом поворот ещё на угол, потом прямо перед собой и опять под углом к берегу… Я даже смотреть устал, а он всё бросал и бросал. И как это он ухитрялся не зацепиться крючком за ветви деревьев или же за траву? Ведь все берега озёр заросли старыми косматыми вётлами, а у самой воды и даже в воде - сплошной пояс камыша, высокого и толстого, как бамбук. А за камышом распластались по поверхности воды кувшинки - золотые и серебряные короны, как говорил Микола.
Орлану неинтересно было смотреть на спиннингиста. Пёс держал палку в зубах и, повизгивая, манил меня на поляну. Я уступил - решил с ним поработать.