Передо мной стоял рослый мальчишка, блондин с большими зелеными глазами. Кожа на его лице так облезла, что жалко было смотреть. С воинственным видом он глядел на меня. Я хотела было уступить, но мне не понравился его задиристый взгляд.
- А вот как раз я первая увидела! - вызывающе бросила я.
- Сначала надо доказать.
- Янтарь лежал прямо у меня на пути.
- Отдай! - Глаза мальчишки угрожающе блеснули. - Отдай, а то сейчас накостыляю.
- Попробуй!
Мальчишка попытался толкнуть меня, но не успел и дотронуться, как, применив один из пятнадцати основных захватов, я перебросила его через плечо, будто мешок с песком. И вот, пожалуйста, герой лежит на песке, а я посмеиваюсь. Кажется, он был очень самолюбив, ибо сорвался с места и бросился на меня с кулаками. Однако хватило едва заметного движения моей ноги, чтобы он снова зарылся в песок облезлым носом. Когда он встал, я засмеялась еще громче:
- А ну, попробуй!
У него уже пропало желание пробовать, и он только процедил сквозь стиснутые зубы:
- Не знаешь, с кем имеешь дело.
- И ты тоже не знаешь.
- Я лучший орнитолог в классе.
Он меня ошарашил. "Орнитолог! Что это такое? Может быть, опасный преступник либо… черт его знает?" Я не могла оставить за ним последнее слово.
- А я главарь банды гангстеров! - крикнула я ему. - Слышал о Девятке с Саской Кемпы?
- Не имел удовольствия, так как живу на Мокотове.
- Тогда я тебе скажу. Меня зовут Девяткой, и под моим началом восемь таких, как ты, щенков, понятно?
- Чепуха, - пренебрежительно отозвался он. - Мне это не нравится. В Вилянове над Вислой я нашел три гнезда ремезов.
Я стояла ошеломленная. До сих пор не слыхивала о ремезах и не имела удовольствия видеть их гнезда. Насмешливо улыбаясь, блондин пояснил:
- Ремезы - это птицы, которые строят висящие над водой совершенно фантастические гнезда. Хочешь, могу показать фотоснимки. Сам их сделал.
- Покажи, - согласилась я менее вызывающим тоном.
- К сожалению, при себе их нет, они дома.
- А где ты живешь?
- На Соловьиной, в "Марысеньке".
- Чудесно. Я забегу к тебе, интересно посмотреть, как выглядят эти гнезда.
- Говорю тебе, фантастично.
- Как тебя зовут?
- Мацек. А тебя?
- Крыся, но мальчишки называют Девяткой.
- А почему не Семеркой?
- Потому что в банде девять человек, понимаешь?
- Понимаю.
Подняв с песка кусочек янтаря, я протянула его Мацеку.
- Возьми, если это для тебя так важно.
- Нет, нет, глупости. Я не знал, что ты главарь банды.
- Он твой, - настаивала я. - Можешь даже сказать, что получил его от меня.
- Спасибо, это будет действительно приятный подарок.
Я присмотрелась к нему внимательней: высокий, стройный, с живыми огоньками в глазах. Пожалуй, из него мог получиться даже мой заместитель в банде.
- Хотел бы вступить в мою банду?
- Спасибо, нет. Я ведь орнитолог.
- А что это такое?
- Занимаюсь птицами.
- Это, наверное, скучно. Подумай. Организуем банду и совершим налет на гостиницу "Под тремя парусами". Будет невероятно интересно.
- Я предпочитаю птиц, - убежденно возразил он.
- Ну что же. В любом случае зайду к тебе посмотреть фотографии гнезд ремесов.
- Ремезов, - поправил он. - Не забудь, Соловьиная, семнадцать, вилла "Марысенька".
- Чао! - Я протянула ему руку.
Он предусмотрительно отступил, подняв на прощание ладонь к лицу в солдатском приветствии.
Это не моя шляпа
На обратном пути с полной баночкой золотистого янтаря я ощущала себя кладоискателем, возвращающимся домой с полным мешком драгоценных камней. Но даже самый замечательный кладоискатель всего лишь человек и, проработав целый день, чувствует в желудке пустоту. Я не была исключением из общего правила и решила подкрепить ослабевший организм соответствующим количеством калорий. Главное - это калории!
На углу Соловьиной и улицы Яна из Колна я почувствовала себя гораздо лучше, увидев большое объявление:
"КАФЕ "ЯНТАРЬ" приглашает попробовать вкусное мороженое
и вафельные трубочки с кремом собственного приготовления".
При мысли о мороженом меня пробрала дрожь, зато представшие в воображении вафельные трубочки с кремом привели меня в блаженное настроение.
Миновав садик с мокнущими под дождем цветастыми тентами и войдя в одноэтажный павильон, я погрузилась в чарующие запахи кофе, ванили и свежеиспеченной сдобы. На буфетной стойке весело урчала никелированная кофеварка - "экспресс", а зал был набит до отказа. На каждый квадратный метр зала - десять человек, все что - то жуют, едят, пьют, что - то говорят либо курят. Одним словом, преддверие ада. Если бы не вафельные трубочки, я бы сбежала, но трубочки с кремом стоили жертв.
Я постояла минутку, пока с меня стекала дождевая вода, осматриваясь в поисках свободного места. к сожалению, дождливым днем в "Янтаре" легче найти сто тысяч, чем один незанятый стул. "Сяду у окна", - подумала я.
Сняв мокрый плащ, я повесила его на вешалку, и тут мое внимание привлекли две висевшие рядом шляпы. Это были летние бежевые поплиновые шляпы с густо простроченными полями. Шляпы походили одна на другую, как близнецы. Обе новенькие, словно только что из магазина, и обе совершенно сухие. Видимо, их владельцы пользовались зонтами. Мне подумалось: а как отличить одну от другой эти одинаковые шляпы? Впрочем, пусть это заботит их владельцев. И все же что - то меня обеспокоило, хоть я тогда и не предполагала, что эти шляпы станут величайшей сенсацией летнего сезона. А пока они мирно соседствовали, будто их оставили здесь сиамские близнецы.
Заказав две вафельные трубочки с кремом, я уселась на подоконник и, развернув "Спортивное обозрение", принялась изучать таблицу десяти наивысших мировых достижений в легкой атлетике. Немного спустя я совершенно забыла о шляпах.
Но тут я случайно заметила, как кто - то подходит к вешалке. "Щеголь", - оценила я его с первого взгляда. Молодой человек как будто сошел со страниц лондонского журнала: элегантный костюм из серо фланели, снежной белизны рубашка, темно - синий шелковый галстук - и все это от наилучшего портного. При этом высокомерное, как у лорда, выражение лица и взгляд покорителя Эвереста. "Красавчик!" - смуглый, загорелый; темные, коротко подстриженные волосы с безукоризненным пробором. А в зубах короткая пузатенькая трубочка. Одним словом, франт, сошедший прямо с экрана.
Не успела я внимательней к нему присмотреться, как Франт (так я его окрестила) протянул руку к шляпам. Мгновение он медлил, не зная, какую из двух предпочесть. Затем решительным движением снял ту, что находилась ближе к выходу, переложил ее в левую руку и, взяв правой стоявший в углу зонт, медленной, почти величественной поступью направился к двери.
Я запомнила каждое его движение, как будто смотрела фильм, демонстрирующийся в замедленном темпе. Немного погодя я увидела Франта в саду неторопливо раскрывавшим зонт. Шляпу он по - прежнему держал в руке, что казалось довольно подозрительным. На кой черт тратить деньги на шляпу, чтобы потом носить ее в руке? А может быть, этого требуют правила хорошего тона?
Тем временем Франт упругим, эластичным шагом прошел через сад и исчез в воротах. Когда он свернул на улицу Яна из Колна, на виду остался только черный зонт, паривший над живой изгородью, словно парашют.
Но тут к вешалке подошел еще один посетитель. Сначала я заметила его громадную лысину, потом - широкие плечи. Одет он был очень небрежно: фланелевая рубашка, старый шерстяной жилет потертые вельветовые брюки и изношенные кеды. Медленно, не торопясь, он потянулся за оставшейся шляпой, которую собрался было уже надеть, как вдруг стал внимательно к ней присматриваться. Повертев ее сначала в пухлых ладонях и повернув затем тульей вниз, он заглянул внутрь и громко, отчетливо произнес:
- Да ведь это не моя шляпа!
Во мне что - то дрогнуло, что - то подсказало - начинается необычное приключение. Кафе было до отказа набито людьми, но я единственная из всех оказалась свидетелем происшедшего недоразумения. Подойдя к лысому и сделав книксен, я сказала:
- Прошу прощения, только что какой - то мужчина взял висевшую рядом с этой шляпу. Если хотите, я выбегу посмотреть. Может быть, еще сумею его догнать.
- Был бы тебе очень признателен, но стоит ли… такой дождь… - Лысый доброжелательно улыбался.
- Глупости, - обронила я и выбежала из кафе. Интересно, какую мину состроит Франт, узнав, что забрал чужую шляпу? К сожалению, мне так и не довелось этого узнать, ибо Франт будто растворился в пропитанном влагой воздухе. Я пробежала до угла улицы Яна из Колна, потом сто шагов влево и еще сто шагов вправо. Никого, полное безлюдие и дождь, а под дождем стою я с разочарованным видом и мокрой головой - одним словом, дура дурой.
Опустив голову, я в унынии вернулась в кафе. На пороге меня ожидал лысый, прищурив близорукие глаза и протирая стекла очков нервными движениями рук.
- Ну и промокла же ты, моя девочка, - пожалел он меня. - Говорил тебе, что не стоит.
- Глупости… И, пожалуйста, не волнуйтесь, я хорошо запомнила того человека.
- Ты очень любезна. - Лысый надел очки. - Думаю все же, что это просто недоразумение, а тот человек, как только поймет ошибку, отнесет шляпу в кафе.
- И я так думаю. В конце концов, какое это имеет значение? Шляпы ведь совершенно одинаковые.