Все уставились на нее, особенно мужчины, а она, притворяясь, что никого не замечает, вела себя точно как в кино. Она не шла, а лишь слегка касалась ногами пола (так, по крайней мере, пишут в книжках), устремив взгляд в невидимую точку. (Это я вычитала в книжке, которую стащила у мамы из - под подушки.) Потом как ни в чем не бывало подошла к полке с журналами и, перелистав несколько номеров, со свойственной ей элегантностью исчезла в холле.
Раздался всеобщий вздох удивления.
- Кто это такая? - шепотом спросила мамуся.
- Не имею представления, - ответила докторша полушепотом.
Я возмутилась. Докторша была как будто из Жешува и не узнала артистку тамошнего театра, великую актрису, которая с присущим ей гордым взглядом княгини Монако сумела сыграть роль ткачихи с текстильной фабрики. Скандал! Я не могла этого допустить и произнесла слегка насмешливым тоном:
- Простите, это, кажется, известная актриса из Жешува.
- Моя дорогая! - Докторша посмотрела на меня так, будто я наступила ей на любимую мозоль. - Я достаю приглашения на все премьеры и до сих пор ни разу не видела на сцене этой женщины. А ты мне говоришь такие вещи. Скажите, пожалуйста! Вот каковы сегодняшние дети.
Мама испытующе взглянула на меня.
- Откуда ты знаешь, рыся, что она из Жешува?
- Она сама мне сказала.
- Нахалка! - негодовала докторша. - Видно, кем - то прикидывается и выдает себя за великую актрису.
"Видно, кем - то прикидывается…" - повторила я про себя. Голова у меня пошла кругом. Не хотелось верить, но в этом, видимо, есть доля правды. Иначе для чего бы она прокрадывалась в башню и затем таинственно пропадала в развалинах? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Оказывается, известная актриса вообще не актриса, ибо даже не из Жешува. В таком случае все возможно: виолончелист вовсе не виолончелист, Франт - не тот, кем должен быть, а я - не Крыся Цуховская. Вот так номер!
Вылазка на четвертый этаж
Я не могла больше усидеть около мамы. И в конце концов, это бы смог это сделать на моем месте7 Тут выясняется, что актриса - это совсем не актриса, а я должна слушать, как четыре дамы непрерывно торгуются: "Одна черва… две черви… два без козыря… три черви… контра… и треле, мореле". Взбеситься можно!
Я сказала маме, что хочу немного проветриться.
- Только умоляю тебя, Крыся, будь благоразумна!
Не знаю, что имела в виду мама, но я обещала быть благоразумной и улетучилась из клубного зала. Перейдя в холл, я не нашла там ничего интересного. Заспанный портье, мраморные колонны, в кресле пожилая женщина с маленьким пуделем на коленях, на стенах реклама: "Летайте самолетами Польских авиалиний ЛЕТ", "Храните деньги во Всеобщей Сберегательной кассе ПКО", "Приобретайте лотерейные билеты "Тото - Лотка", "Небож - жемчужина Западного Приморья", "Любуйтесь красотой польской природы!". Все призывы выдержаны в приказном стиле. Я взбунтовалась. Не буду путешествовать ЛЕТом, не буду играть в лотерею и любоваться красотами природы! А Небож - никакая не жемчужина, а всего лишь дачная местность, в которой происходят странные события. Только шевельнись - и уже новая неожиданность.
И тут как раз открываются двери, и в дверях появляется Франт, который через мгновение может оказаться китайским мандарином либо колдуном с островов Фиджи. Временно, однако, это Франт, несущий громадную корзину ярко - красных роз. Упрямец! Знает, что актрисы обожают цветы. Если на пани Монику не произвели впечатления три цветка, он, действуя наверняка, покупает целую корзину роз.
"Если думает, что я отнесу наверх корзину с розами, то глубоко ошибается".
А он, вообще не заметив меня, кивнул швейцару в темно - синем пиджаке с позолоченными пуговицами и с видом миллионера произнес:
- Отнесите, пожалуйста, цветы пани Плошаньской в двадцать третий номер. - И сунул ему в ладонь двадцатизлотовку как какую - то мелочишку.
А я тем временем соображала, как, оставаясь благоразумной, оказаться на третьем этаже, чтобы увидеть забавную сцену, когда пани Моника станет выбрасывать швейцара за двери вместе с корзиной ярко - красных роз. Оказалось, нет ничего проще, стоит лишь притвориться, что ты дочь докторши из Жешува, которая вот уже две недели оплачивает бешеные счета за номер - люкс. Все прошло для меня легко, тем более, что мой наряд не вызывал подозрений.
Вскоре я оказалась на третьем этаже и тихо, на цыпочках, подошла к двери двадцать третьего номера. Я ждала, когда темно - синий форменный пиджак вылетит из номера вместе с позолоченными пуговицами и ярко - красными розами, а пани Моника крикнет: "Прошу передать тому господину, чтобы не надоедал мне. Я отвергаю его ухаживания. Мне дороги мои достоинство и честь!"
Увы, все было не так. Из номера вышел швейцар с довольным видом (наверно, получил еще двадцать злотых), а корзину и записку оставил в номере у аферистки, выдававшей себя за кого - то другого. Хорошенькая история! От меня не захотела принять, а от швейцара взяла! Нет у нее ни достоинства, ни чести. Однако три розы все - таки легче выбросить, чем целую корзину.
Итак, я обманулась в своих ожиданиях, но это было на третьем этаже, а на четвертом разочарование прошло. Я все еще выдавала себя за дочку докторши из Жешува, и мне самой представлялось, что я две недели живу в гостинице "Под тремя парусами". Я не знала только, какой номер занимает Франт. Мне казалось, что тридцать третий.
Шляпа в шкафу
В тридцать третьем номере вместо Франта я увидела горничную, чистившую пылесосом ковровую дорожку. Подойдя к ней, я вежливо спросила:
- Скажите, пожалуйста, какой номер занимает такой элегантный мужчина с трубкой?
- Наказание божье, - проговорила горничная, не прерывая работы.
- Простите, пожалуйста, я спрашиваю не о каре господней, а о щеголеватом мужчине с трубкой.
- Руки отваливаются, - ворчала горничная. - Целый день только вкалываешь и надрываешься. Эта горилла из тридцать четвертого снова оставил мокрый плащ, и мне опять пришлось натирать в номере пол.
- Извините, - робко повторила я.
- Говори громче, а то не слышно. У меня от этого шума уши заложило. - Она выключила пылесос, и ненадолго установилась тишина. Стало слышно, как в трубах журчит вода. Я в третий раз повторила свой вопрос.
- А - а, этот инженер из Варшавы… Так надо было сразу… - Она присмотрелась ко мне внимательней. - А что тебе от него нужно?
Если бы я сама это знала, то смогла бы придумать для нее какой - то ответ. Однако ничего не приходило в голову, и я рассказала о случае с цветами. Такие истории нравятся всем женщинам, а эта просто обожала их.
- Наказание божье, - смеялась она, - кто же это отсылает розы, а потом снова их принимает? В этом что - то есть. Она его водит за нос, а он по уши влюблен. Виданное ли это дело?
- Я видела это своими собственными глазами, - коварно прошептала я, - и потому хотела бы знать, в каком номере он проживает.
- В тридцать девятом. Порядочный человек и аккуратный. После него даже не нужно убирать. А есть такие… наказание божье… Хуже всех эта горилла. Один раз оставил открытым кран, и комнату залило водой. А сейчас опять приказали наводить чистоту аж до блеска, сдается, седьмого приезжают какие - то иностранцы. Кажется из Швеции.
- Седьмого? - переспросила я. Что - то знакомое мелькнуло в сознании, вспомнилась телеграмма. СПЕ…… НА…ЕТСЯ СЕД…ГО ТМ ШЛЯПА ПОЛНАЯ ДОЖДЯ… "Седьмого ТМ. Это, наверно, седьмого текущего месяца. Но что общего у шляпы, полной дождя, с туристами из Швеции?" - подумала я и тут же спросила: - Не видели ли вы у того щеголя с трубкой летней поплиновой шляпы?
Она была так захвачена милыми сплетнями о пани Монике и о розах, что сразу же вспомнила.
- Летняя шляпа, говоришь? Такая бежевая? А - а, есть… - Она хихикнула. - Наказание божье, тут льет, как из ведра, а он шляпу держит в шкафу. Виданное ли дело?
Мы еще немного посплетничали о цветах и итальянских шелковых галстуках, а потом я внезапно попросила ее:
- Не могли бы вы показать мне эту шляпу? Страшно интересно, как она выглядит!
- Шляпа как шляпа, - сказала горничная, пожимая плечами, - обыкновенная.
- Нет, - возразила я. - Она может стать необыкновенной, если это та самая шляпа, которая мне нужна…
От нескрываемого любопытства у горничной округлились глаза.
- наверно, все это вздор, но если тебе очень нужно, могу показать, как только пан инженер выйдет из комнаты. - Она вдруг всплеснула руками. - Наказание божье! Я тут болтаю, а работа стоит.
Она включила пылесос, громкий вой которого помешал услышать, как из своего номера вышел Франт. Только увидев над собой незажженную трубку, я поняла, что попалась. Я не могла больше притворяться, что не замечаю его, и в знак приветствия сделала книксен.
- Добрый день! Вы как, не разорились? Я видела эту корзину ярко - красных роз. Пани Плошаньская будет очарована.
Остановившись, он вынул изо рта трубку и, окинув меня пронизывающим взглядом, покачал головой.
- Что ты здесь делаешь?
- Зашла посмотреть, как подвигается уборка к приезду иностранных туристов. Кажется, они прибывают седьмого текущего месяца.
Я отчетливо выговорила "седьмого текущего месяца", желая застать его врасплох. Но он не попался на удочку и лишь сердито спросил:
- Почему ты все время крутишься возле меня?
- Я? Возле вас? - произнесла я с видом наискромнейшей ученицы. - Мне и не снилось.
- И почему ты всюду суешь свой нос?
- Я? Сую свой нос?.. Да у меня и в мыслях не было.
- Советую тебе все же заняться чем - либо иным.
- Спасибо за совет.
- И очень прошу, оставь меня в покое.
- Жаль, вы мне очень понравились.