- Что за чушь ты несешь? - Виолончелист снисходительно посмотрел на меня. - Может быть, у тебя лихорадка? Советую вернуться домой и попросить маму измерить температуру. Такая собачья погода, ты могла простудиться.
- Это еще не известно, - язвительно заметила я.
- Что не известно?
- У кого из нас лихорадка.
Он пожал плечами, надел очки и, недоуменно покачивая головой, ушел не простившись. Видно, понял, что мне известно кое - что о деле, которое не позволило ему заснуть этой ночью. А я посмеивалась в кулак, чувствуя, что привела его в замешательство.
Я была уверена, что виолончелист идет на встречу с Франтом. Оба они ведут себя очень подозрительно. Под видом замены шляпы готовят, наверно, какую - то крупную аферу, которая принесет им сто тысяч или даже больше. Вот он - казалось мне тогда, - ключ к разгадке тайны шляпы.
Сенсация за сенсацией
Я ожидала возвращения Валерия Коленки, а тут вдруг неожиданно появился Мацек. Все лицо его было исцарапано, он тяжело дышал и страшно злился.
- Я тебя ищу, - закричал он, - а ты спокойно сидишь под забором!
- Фи, какой из тебя детектив, - проронила я с оттенком презрения. - Ты должен был следить за Франтом.
- Я потерял его след.
- Растяпа!
- Не растяпа, а не смог найти следы от его сапог.
- А где ты их искал?
- В самых густых зарослях.
- Это видно по твоей физиономии.
- Перестань издеваться, а то откажусь помогать. В конце концов, мы ничего не потеряли. Но ты только послушай - я нашел прекрасное гнездо крупного рыболова и видел двух чудесных соек.
- Браво! - Мой смех звучал издевательски. - Пан детектив восхищается сойками, а здесь творятся такие дела, что и во сне не увидишь.
- Что такое? - вытаращил глаза Мацек.
- Ничего, долго рассказывать.
- Умоляю, Девятка, расскажи. Очень интересно!
- Что поделаешь, пришлось ему рассказать. Мне казалось, что он онемеет от удивления, а он только спросил:
- Интересно, какой сорт цветной капусты у этого огородника?
- Марабу! - вознегодовала я. - А ты лучше занимайся сойками…
Я собиралась как следует отругать Мацека, но тут на тропинке, ведущей от дома к калитке, увидела нечто такое, отчего у меня отнялся язык. Не хотелось верить собственным глазам. Вот это да! Оба владельца двух одинаковых шляп идут себе рядком как ни в чем не бывало под двумя зонтами, и к тому же - оба без шляп! Хорошенькое дельце! Самое настоящее издевательство! Они улыбаются друг другу и разговаривают, как старые знакомые. Я была уверена, что беседуют они не о цветной капусте, не об огурцах, не о дальнейшем снижении атмосферного давления над Скандинавией, хотя, судя по невинным выражениям их лиц, могли разговаривать именно об этом.
- Попались! - шепнула я Мацеку.
Мацек открыл рот, но никак не реагировал, ибо не мог вымолвить ни слова. Пришлось думать за обоих.
- Попались! - повторила я. - Теперь они от нас не уйдут. Ты пойдешь за тем лысым, а я за Франтом.
Часть пути нам пришлось пройти вместе, так как подозрительные типы не желали расставаться. К счастью, мы сумели остаться незамеченными. Они вышли на улицу Шутка, свернули на улицу Яна из Колна и неторопливым прогулочным шагом приближались к кафе "Янтарь". Я думала, они зайдут туда выпить кофе, но на углу Солнечной собеседники разошлись: виолончелист побрел на Полевую, а Франт направился в сторону Пляжной. И только теперь у нас началась настоящая работа. Мацек пошел за виолончелистом, я - за Франтом. Мною владела уверенность, что еще сегодня мы разгадаем самую таинственную загадку Небожа - тайну шляпы за сто тысяч.
Франт стал привычным уже Франтом, точно таким, каким я увидела его первый раз в "Янтаре". Фланелевый костюм, безупречной белизны рубашка, остроносые черные туфли и взгляд Дон Жуана. Только галстук другой, но это и неудивительно. Такой щеголь имеет, наверно, с сотню галстуков или даже больше. денег у него на это хватит! А в зубах у Франта неразлучная трубочка.
И он не был бы Франтом, если бы не свернул на Пляжную, не полюбовался на морские волны и не вошел в гостиницу "Под тремя парусами". А я не была бы Девяткой, если бы не заподозрила его в том, что он снова что - то затевает. Вероятно, расставляет новые сети на красавицу актрису.
Какое - то мгновение я колебалась - войти или не входить. Э, да двум смертям не бывать!
Толкнув вращающуюся дверь, я вошла, хотя по спине у меня пробежал холодок, и едва не подкосились ноги. Я очутилась в громадном холле, где мне сразу бросилась в глаза инвалидная коляска, а в ней калека с мученическим лицом. Я хотела подойти к нему и сказать, что нашла название птицы из шести букв, начинающееся на "м" и кончающееся на "у", но не успела. Остановившийся возле меня здоровенный тип в темно - синем пиджаке с золочеными пуговицами поинтересовался, кого я ищу.
Я пришла к пани Плошаньской, актрисе, если вам уж так нужно знать.
Швейцар объявил, что пани Плошаньская только что вышла, и что я смело могу покинуть гостиницу.
- Тогда я подожду, - дерзко возразила я.
Швейцар рекомендовал подождать на террасе, чтобы не разносить грязь сапогами по всему холлу и не заливать пол дождевой водой, стекающей с плаща. Бессовестный, он смотрел на меня такими глазами, будто моя грязь и моя дождевая вода были самого наихудшего сорта. Я запомнила ему это, пусть не думает, что имеет дело неизвестно с кем. Если бы он знал, что я была когда - то главарем банды, наверно, согнулся бы передо мной в поясном поклоне с умильной улыбкой на лице.
Вдруг в углу, у стойки с доской, на которой висели ключи, я увидела Франта. У него с уже закрытого зонта тоже стекала вода, но, разумеется, никто не посмел сделать ему замечание. Портье за стойкой подал ему ключ.
Новая сенсация! Итак, Франт не проживает в доме огородника, он только переодевается там, как в театральном гардеробе. А тем временем за номер в гостинице ежедневно выбрасывает как минимум сто злотых. Видно, хочет показать всем, что может себе это позволить. В гостинице он демонстративно пускает пыль в глаза, а в доме огородника у него притон. Знаем мы таких!
Поигрывая ключом, Франт пересек холл и, взбежав по ступенькам, скрылся на лестничной площадке.
- Ну, чего же ты ждешь? - грубо спросил швейцар. Я поняла, что он намерен выпроводить меня как можно скорее, и стояла ошеломленная, будто на голову мне обрушился потолок. Схватив за мое плечо, швейцар собирался уже вытолкать меня за дверь, как вдруг я увидела подкатившую к нам инвалидную коляску.
- Добрый день, - поздоровался со мной калека. - Ты хотела помочь мне решить кроссворд.
- Да, да, - подтвердила я. - Мне известна эта птица.
- Тебя послало само небо. - Калека протянул ко мне костлявые руки. - Ну, пожалуйста, что это за птица, из - за которой я вчера не смог заснуть?
Название птицы уже вертелось на кончике языка, но я вдруг начисто забыла его, будто меня заколдовали. Знала, что слово начинается на "м", кончается на "у" и состоит из шести букв, не забыла даже, что птица относится к семейству аистовых, обитает в Африке, питается падалью и гнездится на баобабах, но не могла вспомнить, как она называется. Видимо, так захотела судьба, ибо, припомни я тогда название птицы, дело о шляпе за сто тысяч злотых прояснилось бы гораздо раньше.
- Забыла, - огорченно вздохнула я.
- Подумай, - приветливо посоветовал он, - может быть, еще вспомнишь.
- Честное слово, знала, только вот насмерть забыла.
- Не расстраивайся, есть еще время.
Он говорил "не расстраивайся", а я вся дрожала от волнения. Перед моим мысленным взором стояла телеграмма. Я точно видела каждое ее слово, каждую дырочку на ней, и только эта подпись выскочила у меня из памяти.
Теперь уже швейцару не потребовалось выпроваживать меня из гостиницы, я выбежала сама, не смея взглянуть калеке в глаза. У этого бедняги с лицом мученика парализованы ноги, он не может ночью заснуть, а я забыла… Поэтому, устыдившись своей забывчивости и разозлившись на себя, я убежала.
Таинственная башня
На улице по - прежнему лил дождь, и не было даже намека, что он может прекратиться. А меня угнетала мысль о глупой птице, которая сидит себе на баобабе и знать меня не желает. Но вскоре я перестала предаваться унынию, ибо ничего не могла этим добиться. Вполне хватало забот с загадочной шляпой. Да чтоб он пропал, этот трупоед из семейства аистовых!
Меня очень интересовало, что сумел выявить Мацек. Могла поклясться, что назревает новая сенсация. Но я не застала Мацека ни в "Марысеньке", ни где - нибудь еще и встретила его только на Пасечной.
- Где ты так долго пропадал? - закричала я еще издали.
- Сидел на дереве, - ответил он с весьма таинственным видом, продемонстрировав в доказательство порванные на коленях джинсы. - Надеюсь, теперь ты будешь мною довольна.
- А как ты оказался на дереве?
- Вскарабкался.
- Понимаю. А зачем?
- Следил за виолончелистом.
Наконец - то он заговорил по - человечески. Может быть, из этого Мацека еще выйдет толк.
- Рассказывай с самого начала! - скомандовала я.
Мацек помолчал и, сглотнув слюну раз - другой, в конце концов приступил к рассказу. Говорю тебе, Девятка, я все сделал как надо. Виолончелист сворачивает на Полевую, я за ним… Он сворачивает на Пасечную - я за ним…
- А потом перебрался через стену, - вставила я.
- Откуда тебе известно?
- Валяй дальше, у нас мало времени.