Щелоков Александр Александрович - Стреляющие камни стр 8.

- Такие напоминания вполне естественны, капитан. Мы выполняем интернациональный долг и должны понимать возложенную на нас ответственность.

- Спасибо за разъяснение, товарищ полковник, но я предпочитаю понимать свой национальный долг. У меня под командой без малого сто солдат. Сберечь жизнь каждому и вернуть их матерям не в посылках куда важнее, чем взять какой-нибудь занюханный кишлак.

- Нельзя противопоставлять. - Лицо Нюпенко стало суровым, брови сдвинулись, губы поджались. - Я думаю, для нового назначения по своему морально-политическому уровню вы не подходите.

- Спасибо за поддержку, товарищ полковник. Я сам такого же мнения. Но меня не послушали и подписали приказ.

При слове "приказ" Нюпенко нахмурился еще больше. Вся его могучая партийная власть кончалась в момент, когда отдавался приказ. И уже не оспаривать решение командира, а обеспечивать его надлежащее выполнение был обязан весь политический аппарат, подчиненный политотделу.

Сделав вид, что все идет по его плану, полковник сказал:

- Вы знаете, что в район Мамана должна выехать группа буржуазных корреспондентов?

- Не-ет, - растерянно признался Курков.

В это время дверь отворилась и вошел Хохлов.

- Привет, Василий Данилович! - обратился он к Нюпенко.

Полковники обменялись рукопожатием. Хохлов присел на стул у стены.

- Ваше пребывание на Мамане, - продолжал Нюпенко с деловым видом, - будет иметь международное значение…

Курков посмотрел на Хохлова и простонал негромко:

- .Хочу домой, к маме. Ей-богу, все мне здесь надоело.

Хохлов засмеялся и сказал Нюпенко:

- Оставь ты его, Василий Данилович! Куркова учить - только портить.

- Он у тебя давно испорчен, только ты этого не замечаешь. Ему слово, он в ответ - два.

- И я такой же, - сказал Хохлов миролюбиво. - Другое дело, если бы ты хоть месяц полежал на этом Мамане и передал свой опыт. А так ему самому там придется всему учиться.

- Точно. Вот я и стараюсь ему помочь, чем могу. Чтобы он был готов к встрече с журналистами. Они ему могут задать провокационные вопросы.

- Зададут, ответим, - сказал Курков.

- Мне важно знать, как вы ответите.

- Думаю, так, как надо.

- Вы уверены? Тогда скажите, вы не чувствуете себя здесь, в Афганистане, оккупантом?

- Чувствую.

Нюпенко на миг онемел, потом взорвался:

- Курков! Что вы себе позволяете?

Капитан сделал скорбное лицо.

- Правду, товарищ полковник. Не врать же мне вам.

- Правду! Тоже мне правдоискатель! Думаешь, я ее не знаю? И все же отвечать надо не так.

- А как?

Всю жизнь Нюпенко придерживался двойного стандарта. Он знал, что есть на самом деле, но еще тверже знал, как надо отвечать другим на вопросы о том, что есть.

- Как? С этого и надо было начинать. - Раздражение ослабело, и Нюпенко опять встал на трибуну армейской партконференции. - Отвечать надо так, чтобы ни у кого не оставалось сомнения. Мы здесь не оккупанты. Мы друзья, которые оказывают интернациональную помощь афганскому народу.

- Мы здесь не оккупанты, которые оказывают помощь афганскому народу, - пробормотал Курков под нос. - Что ж, так и отвечу.

Хохлов невольно усмехнулся. Нюпенко поморщился.

- Вот что, капитан, вояка ты, может быть, хороший, но политически тебя еще шлифовать и шлифовать. Неумение правильно формулировать будет тебе серьезно мешать в служебном росте.

- Спасибо, что предупредили. - Курков улыбнулся и поправил пистолет на боку. - А я-то думаю, почему меня не повышают в должности. Вы разъяснили. Как только придет замена, напишу рапорт на увольнение. И потом мне надоело думать одно, а формулировать другое. Так в рапорте и напишу: "не хочу формулировать".

- Ну ты и штучка! - с откровенной злостью сказал Нюпенко. - Не знаю, что в тебе нравится полковнику Хохлову, но я в политдонесении укажу на то, что ты не понимаешь политики партии и правительства.

- Зря, - сказал Курков и пожал плечами.

- Как это зря?!

- А так. Я все равно увольняться собираюсь. Но вам укажут, что непонимание политики партии и правительства офицером - явная недоработка политотдела.

- Василий Данилович, - вставая, сказал Хохлов, - отдай ты мне капитана. Вы тут договоритесь черт знает до чего, а мне его отправлять надо. Через час вертолет. Я уж сам постараюсь объяснить, что и как делать, о чем и почему надо говорит именно так, как надо.

5

От Карачи до Пешавара наемники летели на военном само лете. Затем на вертолете их доставили в небольшой городок на границе с Афганистаном. Было уже темно, когда они устроились в одноэтажном бараке, оборудованном под гостиницу. У входа дежурили два пакистанца в полицейской форме. Они тщательно проверяли документы у всех входивших в помещение. Роджерсу понравились строгость и серьезность, с какими здесь было обставлено дело.

Утром на "лендровере", хранившем следы камуфляжной окраски, в гостиницу заехал невысокий худенький американец. Представился: "Майор Бирнс". Тут же добавил: "А вас, джентльмены, я знаю. Вы - мистер Лайтинг, вы - Дюпре, вы - Бергман. Не так ли?" Ошибок в определении не было.

Они вместе позавтракали и уехали на военную базу. Там их ожидал офицер пакистанской армии с новенькими, еще не обношенными знаками полковника. Это был крупный загорелый мужчина с солидным, переваливавшимся через брюки животом. Черные пышные усы его не свисали на губы, а топорщились в разные стороны, как у кота.

- Мистер Сингх, - представил их друг другу майор Бирнс, - мистер Лайтинг. Мистер Сингх - мистер Дюпре…

Анри Леблан, не привыкший к новому имени, не сразу вспомнил, что речь идет о нем.

Мистер Сингх заметил его замешательство, но, должно быть, давно привык к тому, что ни один из знакомившихся с ним иностранцев не носил собственной фамилии. Он вежливо кивнул, изобразив удовольствие.

- Хэллоу, мистер Дюпре. Рад вас видеть.

Сингх говорил по-английски правильно, но с ужасным акцентом. Было ясно, что язык он изучал не в Оксфорде.

Возраст Сингха на вид не превышал сорока. Среднего роста, широкоплечий, с мощной шеей и короткими крепкими руками, он походил на профессионального борца, невесть для чего надевшего военную форму. Седые жесткие волосы Сингха были коротко острижены и стояли, как иголки ежа.

Протянутую Роджерсом руку Сингх пожал с такой силой, что тот едва не вскрикнул от неожиданности. Однако умение сдерживать проявления чувств помогло скрыть боль. Сингх, знавший свою силу, с удовольствием отметил выдержку англичанина. На Востоке уважают людей, умеющих не выдавать своих чувств.

- Господа, - сказал майор Бирнс, - я оставлю вас на попечение полковника Сингха. Он будет для вас и начальником штаба и капелланом. В случае чего - все вопросы к нему.

Когда машина уехала, Сингх обратился к Роджерсу:

- Я к услугам вашей группы, мистер Лайтинг. Готов ответить на любые вопросы по предстоящему делу.

Они прошли в барак, где в штабной комнате были развешаны подробные карты Афганистана и схемы мест боевых действий. Сингх взял указку и стал объяснять:

- Вот здесь, джентльмены, в нагорье Хазраджата, действуют несколько боевых отрядов моджахедов - борцов за веру. С ними у нас надежные связи…

- Мистер Сингх! - прервал его Роджерс. - Скажите, в какой мере соответствует истине мнение левой прессы, что ваши отряды это так называемые банды?

Сингх снисходительно засмеялся.

- Видите ли, мистер Лайтинг, представление о том, что афганское движение опирается на бандитов, устраивает тех, кто далек отсюда. На деле это совсем не так. Наши друзья американцы умеют в любой хаос внести элементы организации. Как вы знаете, в Америке даже гангстерские банды организованы в управляемые синдикаты, которые бывают страшны для государства. Здесь во многое тоже внесен армейский порядок. Любая группа моджахедов, пройдя соответствующую подготовку, превращается в армейское подразделение.

- Все ясно, - сказал Роджерс. - Иначе и быть не может.

- Поэтому многие отряды - это кадровые полки. У каждого моджахеда есть боевой опыт. Они прошли курс боевой подготовки. Владеют современным оружием. Знают тактику. Обучены дисциплине.

- Вы преуспели, - сказал Роджерс. - На содержание такой армии…

- Да, сэр, - отозвался Сингх, - денег требуется немало. Тут вы правы. Однако, как это всюду принято, кто платит, тот и заказывает музыку. Не так ли?

- Должно быть, затраты оправдывают себя? - спросил Леблан.

- Всяко бывает, джентльмены. Всяко. Вот видите, кое в чем мы вынуждены прибегать к услугам специалистов…

- Нас это вполне устраивает, - сказал Мертвоголовый и засмеялся. - Вполне.

- Нас тоже, - заметил Сингх.

- Так в чем суть предстоящего дела? - спросил Роджерс, прерывая разговор на отвлеченные темы.

- Взгляните сюда…

Сингх положил указку и склонился над картой, которая была разложена на столе. Корявый палец с толстым изогнутым ногтем, походившим на коготь хищника, прополз по бумаге и уперся в точку, где горизонтали сгущались в узел, рисуя возвышенность.

- Здесь, - сказал Сингх, - гора Маман.

Роджерс вгляделся в карту. Привычному взгляду легко было увидеть, что гора Маман выросла среди довольно широкой равнины, как бородавка на ладони. Она позволяла занявшим ее подразделениям русских визуально и с помощью радиотехнических средств контролировать обширное пространство и в случае необходимости перекрывать его эффективным огнем. Склоны горы достаточно круты, чтобы пытаться брать их прямым штурмом. А плато на вершине позволяло красным расположить здесь достаточно сил для обороны.

- Сколько уже было попыток взять Маман?