Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Комнаты, которые храм предлагал своим гостям, конечно, не могли сравниться роскошью со столичными гостиницами. Уют был весьма символическим; однако и на простой деревянной мебели можно было превосходно провести время в медитации, беседах на подобающие темы или же во сне.
Путник не торопясь привел себя в порядок, прежде чем отправиться в другому постояльцу сего удивительного места. Предыдущие попытки убедили его в том, что проявлять нетерпение и пытаться добиваться своего во что бы то ни стало тщетны; лишь одно боги ценят превыше всего — умение отказаться от всех желаний, притязаний и стремлений. Тот, кто желает достичь своей цели во что бы то ни стало, искренен только в этом своем желании.
Дверей в коридоре было лишь две. Два постояльца, две двери. Впрочем, когда приходило время празднеств, здесь можно было встретить сотни и даже тысячи гостей — и все равно, требовалось пройти всего несколько шагов, чтобы добраться до кого угодно из них. Немало магов ломали головы, силясь разрешить эту загадку — но тщетно. В подобные вещи надо было просто верить — ведь нельзя же не верить в то, что видишь собственными глазами.
Путник подошел к приоткрытой дверце и прислушался. Впрочем, тихую песенку, которую кто-то напевал низким голосом, нельзя было не услышать. Дверца приоткрыта — значит, можно входить.
Путник, тем не менее постучал. Стук молоточка немедленно стих.
— Войдите, — отозвался голос.
Чтобы войти, путнику пришлось сильно наклонить голову.
— Я вижу, князь, ты все так же одержим своей идеей, — услышал путник вместо приветствия.
Его собеседник был чуть выше пяти футов ростом, с коротко остриженной, ухоженной бородкой и широким лицом. Одежды его нельзя было назвать пышными — но и скромными они тоже не были. В углу комнаты — а вернее сказать, кузницы, мастерской, — или как ее называл ее жилец — действительно жарко пылал огонь. Огонь этот никогда не гаснет — еще одна небольшая тайна, проникнуть в которую никто уже не берется.
— Я уже не князь, — отозвался путник устало, опускаясь на стоявший поблизости табурет. — Мне казалось, что я отвык удивляться. И вот я снова вижу дариона, вдали от собственного народа, вне своих подземных городов — и вновь удивлен.
Собеседник его отложил в сторону свою неоконченную работу — ажурный венец, украшенный изящно выполненными листьями дуба из серебряных нитей — и тяжело вздохнул, поворачиваясь к гостю лицом.
Немногие живущие на поверхности земли могут сказать, что видели дариона собственными глазами — хотя не так уж это и сложно; и вовсе не похожи они на уродливых, жадных и злокозненных карликов, какими часто предстают в сказках и преданиях.
— В таком случае удивиться должен я, Овельтар, — отозвался кузнец. — Я вижу, ты теперь — истинный служитель Хранительницы. Невероятно! Чтобы человек оставил все блага, которые дарует власть над себе подобными и добился милости Ее… — дарион покачал головой и улыбнулся. Улыбка была не без ехидства.
— То же самое когда-то говорил и я, — ответил путник, не изменившись в лице. — Дарион, отринувший собственных подземных богов и поселившийся в лесу — не менее загадочно.
— Мои боги вовсе не подземные, — отозвался Овельтар, вытирая руки о фартук. — Ты проделал напрасный путь, князь. Ты уже исчерпал все способы убедить меня. Или ты просто пришел поговорить о путях Ее? О красоте леса, о превратностях жизни? Изволь, я составлю тебе компанию.
И они уселисиь друг напротив друга за низеньким столом. Дарион налил себе и своему посетителю вина в тонкие, необычно красивые и невесомые бокалы и, воздав должные хвалы госпоже этого дома, принялся смотреть куда-то сквозь собеседника.
Память возвращала его в прошлое.