- Есть?.. Этого не бывает!
- Позвать сюда Стихошлепа, - скомандовал Хамиан-14. - Прекратить все занятия на Острове! Всем собраться здесь через сорок две секунды!
Стихошлеп жил суетливой и беспокойной жизнью. Он сочинял стихи. Ежедневно ровно в две микросекунды десятого он уже хлопал переключателем и выбрасывал из уха карточки с первыми рифмами. Иногда он садился на свою правую ногу-раскладушку и создавал песню.
Собирайтесь, туготроны, троны, роны, оны, ны!
Поэту не хватало слов, и он их резал на кусочки. Но Стихошлеп не унывал и продолжал с бешеной скоростью фабриковать рифмы. В голову первого Стихошлепа когдато была заложена лекция с дневником настоящего и знаменитого поэта. С течением времени одичавшие туготроны перепутали всё, что было вложено им в голову. Последний Стихошлеп забыл и имя и стихи поэта, но старался подражать всему, о чём говорилось в его дневнике.
"Началось со скуки и тоски…" - писал поэт - и Стихошлеп устраивал себе в начале дня пятиминутку тоски и скуки. "Гулял к вечеру. На небе крупные звёзды", - записал поэт в дневнике - и Стихошлеп покидал свой ангар и топал под крупными звёздами. Потом он смазывал гусеницы и подбирал рифмы к каким-нибудь словам, оканчивающимся, например, на "ква", "щи" и "ук". Однажды ранним утром он неожиданно составил строчку: "Вечер был. Сияли звезды".
Эта строка ему почему-то так понравилась, что он выпустил её из уха в виде ста картонных карточек:
"11 0000 1111 0. 111 0000111 000".
В такой цифровой форме это краткое сочинение Стихошлепа распространилось по Острову. Иногда дневник казался ему сбивчивым, и туготрон сердился на поэта.
"Первое время я терялся в груде материала", - писал в дневнике поэт.
- А ты не теряйся! - бормотал Стихошлеп. - Не теряйся! Чего тебе теряться? И в каком материале ты потерялся? Ну в каком? - вопрошал он. - В железе? Асбесте? В пенопласте?
Но барабан в голове тихо поскрипывал, передвигая загадочные строки: "Читал историю философии".
- Тьфу, ты! - сердился Стихошлеп и с досадой захлопывал крышку своей головы.
"…Мне кажется, что я ничего не успею", - жаловался поэт - и это особенно смешило туготрона.
- Скажет тоже! - говорил он. - У нас быстродействие. Сто тысяч рифм в секунду! А он говорит "не успею".
Иногда Стихошлеп выключал проигрыватель с дневником и переходил на самообслуживание. Целыми днями он отстукивал длинные стихи со складными рифмами и громко смеялся.
На Острове появлялись сотни картонных листовок со стихами Стихошлепа. Он бегал на аэродром и совал пачки туготронам, поднимающимся к летающим платформам.
- На, брось со своей тарелки! Жалко тебе, что ли? - попросил он однажды Дуракона-45.
- Давай, - сказал Дуракон-45 и бухнул на Остров сразу сорок килограммов стихов.
За это ему был большой нагоняй.
В тот момент, как Хамиан-14 приказал вызвать Стихошлепа, он плавно опускался на дно озера, после того как утром прочитал строчку из дневника поэта: "Жарко. Пошёл купаться на озеро. Писал стихи". Выпустив облако дыма, Стихошлеп опустился на дно и медленно прошёлся по нему, натыкаясь на затвердевшие мешки с мукой. Это был урожай прошлого года.
"Теперь пора писать стихи", - подумал туготронный поэт и начал с бульканьем подниматься к голубой глади озера.
- Эй, на озере! - окликнул его кто-то с берега.
Поэт увидел на берегу Автоскока, который выпустил чёрное облако дыма и пару синих лучей.
- Эгей! - отозвался Стихошлеп.
"Где он берет столько горючего? - позавидовал Стихошлеп. - Дыму-то, дыму-то от него сколько!"
- Лети на поляну в квадрат сорок два! - крикнул Автоскок и, поправив на себе хвост ракеты, поднялся в воздух.
- Винта с два полечу! - пробормотал Стихошлеп. Его походная ракета давно валялась без употребления в куче хлама.
Он вышел из воды и, выпустив из уха несколько карточек с новыми рифмами, пошёл пешком по живописной тропинке, вьющейся по направлению к квадрату сорок два. Через минуту и пятьдесят две секунды он пришёл на поляну, где уже собралась толпа туготронов. Хамиан-14 так перегрелся, что из-под крышки его головы валил пар, как из кипящего чайника.
- Наконец-то, дорогой мой! - обрадовался он, увидев Стихошлепа, и усыпал свой экран изображениями незабудок. - Найди мне, пожалуйста, в твоём словарике слово "есть".
- Есть - это глагол, - безмятежно ответил Стихошлеп и перевёл свой ответ на язык цифр: " 100000 11 000".
На розовом экране Стихошлепа это выглядело очень красиво.
Хамиан-14 повернулся к Серёже.
- Ясно? - спросил он.
Серёжа сжимал в руке горсточку муки и молчал.
- И не развязывай больше узлов, пока я сам не научусь, - добавил туготрон.
Серёжа молчал.
- Включи экран и подготовь мне к завтрашнему дню программу развязывания узлов.
Серёжа хотел вынуть фонарик из кармана, но рука его не послушалась.
- Смотрите, до чего же побелел экран у Ненамагниченного! - заметил какой-то туготрон.
Наступила тишина. Серёжа услышал, как где-то зашелестели листьями деревья, и закрыл глаза.
"Испортился", - подумал Хамиан.
- Эй! - крикнул он. - Посыпьте его мукой, если она ему так нужна!
Туготроны бросились к открытому мешку и, отталкивая друг друга, стали бросать в Серёжу мукой. Серёжа открыл глаза. Вокруг него бушевала мучная метель.
- Отведите его в Ангар высокого напряжения. Пусть зарядит свои аккумуляторы, - распорядился Хамиан.
"Там-то уж мыслей не бывает", - подумал он и погладил свои розовые косицы.
- А он знает много слов? - задумчиво спросил Стихошлеп, повернув экранчик к Серёже. - Мне так нужны слова! - добавил он мелодичным голосом.
- И мысли тоже? - злобно гаркнул Хамиан. - Если у него есть мысли?
- Мне нужны не мысли, а слова, - беззаботно сказал Стихошлеп. Внутри у него заиграла тихая музыка.
Если б гайки все летали,
Если б винтики порхали,
Больше было бы стихов… -
запел проигрыватель Стихошлепа.
- Эх, Стихошлеп, Стихошлеп! - вздохнул Хамиан-14. - А я-то думал, что на тебя можно опереться в трудную минуту. Пойди проводи Ненамагниченного, а я переберу свои щитки!
Толпа туготронов стала редеть. Кое-кто взмыл на ракетах в воздух, оставляя реактивную струйку в небе. Некоторые возились около мешков, пытаясь их развязать, подражая Серёже. Какой-то любитель выпустил из уха десять тысяч фотографий Серёжи с надписью: "11001", что означало: "Не в магнитах счастье".
Хамиан-14, кряхтя, вынул инструменты из колена и начал возиться со своими щитками. На щитках были собраны схемы мелкого жульничества.
- Эх-хе-хе! - вздыхал он. - Куда ты, удаль прежняя, девалась?..
Стихошлеп подошёл к Серёже и долго топтался, не решаясь подать на экран приветственные незабудки.
- Включите свой подсвет, если вам это не очень магнитно, - попросил он.
Серёжа слабо помахал карманным фонариком перед лицом. Экран Стихошлепа залился ярким светом и запестрел полевыми цветами. Из его уха вылетела серия карточек с рифмами на "ши".
- Команда есть команда, - коротко сказал туготронный поэт. - Дивная погода! Спешим в Ангар высокого напряжения. Я терялся в груде материала. Началось со скуки и тоски. Был на концерте. На небе крупные звёзды.
От спешки Стихошлеп нечаянно вставил в разговор переработанные им отрывки из дневника поэта.
- Я сказал что-нибудь лишнее? - спросил он.
- Не знаю, - ответил Серёжа.
"Может быть, удастся сбежать по дороге? - подумал он. - Только бы забрать у огуречной головы велосипед". Он посмотрел в сторону своего мучителя.
Хамиан-14 сидел на мешке с мукой. Он остался в одном розовом набалдашнике и тихо трудился над схемами мелкого жульничества. Огуречная голова лежала рядом, и над ней кружились комары.
Если б гайки все летали,
Если б винтики порхали, -
тихо мурлыкал проигрыватель Хамиана-14, лежащий на траве.
- Я не могу идти без велосипеда, - заявил Серёжа. - Отвинтите его от спины вон того. - Он показал на Хамиана-14.
- Велосипед! - воскликнул Стихошлеп. - О, как это красиво!
- Ехал на кобыле дед, увидал велосипед, - хмуро проворчал Серёжа. Ему было не до шуток. - Мне нужен велосипед, - повторил он.
- Ах, нет! Ах, нет! - затрещал Стихошлеп. - На небе крупные звёзды. Сиял снег на крышах. Мне кажется, что я ничего не успею. Какие у вас магнитные стихи!
Кипа картонок вылетела из него, как из чемодана. На каждой из них были выбиты цифры в виде дырочек, как на железнодорожных билетах.
Ехал на кобыле дед,
Увидал велосипед, -
с выражением прочитал Стихошлеп.
- Скорее! - торопил Серёжа. - Отвинтите мне велосипед!
- Велосипед? Пожалуйста! - Стихошлеп подкрался к Хамиану-14 и, вынув из колена гаечный ключ, стал осторожно снимать крепёжную гайку с его спины. Звукоуловители остались в огуречной голове. Хамиан-14 тихо паял схемы мелкого жульничества, покачивая походным розовым набалдашником, и ничего не замечал.
- Готово, - игриво сказал Стихошлеп и, схватив щупальцами велосипед, поставил его перед Серёжей.
- Ура! - сказал Серёжа очень тихо и стал ногой на педаль.
Он разогнался и поехал вперёд. Стихошлеп, заложив руки назад, как конькобежец, ринулся за ним на роликовых гусеницах.
"Удрать не удастся", - понял Серёжа.
Стихошлеп поравнялся с ним и на ходу бросал в него карточки с трудными рифмами. Так они прибыли к Ангару высокого напряжения.