В порту не было даже судоремонтной мастерской. Практически силами экипажа выполнили все работы, организаторами и исполнителями которых были старший помощник капитана Ю. А. Лусь, боцман Бачурин, старший механик А. И. Дмитриев, 2-й механик Носуля, 4-й механик Романов, моторист Смирнов и другие. Это очень трудоемкая работа (под водой). Через два дня обломанные лопасти отвинтили и поставили новые (у нас были запасные). Заварили листом железа пробоину. Проверили на герметичность (закачали первый трюм и баковые танки водой), а также проверили работу винта. Все сделано хорошо. Сводка погоды сообщает, что в океане шторм. Когда он закончится, никто не знает. Капитан принимает решение о выходе в море. Тихий океан встретил нас очень недружелюбно – жесточайшим штормом в 12 баллов, что равняется урагану.
Я, к сожалению, первое время болел "морской болезнью" (это выяснилось, когда был на практике на пароходе "Хозе Диас", кстати, тоже с кормовой надстройкой).
"Морская болезнь" – это напасть, которую приходится переживать в той или иной степени всем морякам. Неприятные ощущения, однако, смесь гордости за свое моряцкое предназначение и гадливости – за физиологическую, мягко выражаясь, антиэстетичность. В общем, до омерзения противный медицинский факт, который – ни обойти, ни объехать, ни откупиться от него никакими подношениями, потому как – природа.
Корабль – это не автомобиль, который можно остановить, чтобы пройтись по твердой почве и надышаться вволю чистым воздухом, и не качели, с которых, когда голова закружится, можно соскочить и как ни в чем не бывало заняться чем-то другим. Море – это почти постоянная качка, которую в "бортовом" ее варианте еще более-менее можно перенести, но вот когда эта качка приобретает "килевой" характер, то тогда хоть за горизонт вой: "Лучше вздерните меня на рее!".
Разумеется, у каждого моряка – своя личная история, свои ощущения и свои способы преодоления "морской болезни", ее симптонов и последствий. Однако есть и десяток общих для всех рецептов – моряки их отлично знают. Но прежде чем глотать "коле са", следует потренировать собственный вестибулярный аппарат, в общем, ввести в правило для себя нечто вроде физической зарядки, только не простой, а специфической – с преимущественным вращением в разные стороны головой, телом, частыми и быстрыми наклонами, стоянием на голове, упершись о стену. Тогда и "морская болезнь", если и не отступит окончательно, то уж, во всяком случае, и не разбушуется и не разгуляется бесконтрольно.
Лично я, ввиду врожденного, как мне кажется, характера, всегда стараюсь настраиваться на позитив. Если нахожусь на вахте, то голову кладу на стол и в таком положении могу свободно принимать и передавать радиограммы. И когда подкатывает тот чертов комок к горлу и когда хочется излить не только душу, но и желчные соки морскому богу, стараюсь об этом не думать. Особенно этот комок неприятен, когда кушаю в кают-компании, а он вызывает необходимость бежать к борту судна и все отправлять морскому богу. После этого делается хорошо, но все-таки ждешь следующего комка. В то же время, если за бортом – ураганный шторм, а мы сидим в столовой и смотрим интересный кинофильм (киноаппарат привязан накрепко), то почему-то комок не подходит. Что еще? Да жрать надо меньше, в крайнем случае, лимончика или сухарика соленого пожевать, и уж ни в коем случае не пытаться "клин клином вышибать", т. е. хлебнуть спиртного в шторм: проверено – не помогает, и это еще мягко сказано, потому как – откровенно вредит. Лучше ничего не делать, а уткнуться, если обстановка позволяет, в одну неподвижную точку и самому быть в "стационарном" положении. Причем лучше всего, если вы – на нижней палубе, в центре, где качка ощущается меньше всего. Во время несения вахты можно слушать эфир, лежа на диване, в каждой радиорубке он всегда есть, а в свободное время, конечно, лежать на кровати, благо моя каюта – на середине судна. Обычно в сильный шторм на судне мероприятия не проводятся, только кинолюбители крутят кинофильм.
Во всяком случае, на 12-е сутки хода комок ко мне приходить стал значительно реже. В общем, как ни крути, но "морская болезнь" – это эпидемия, которой в той или иной мере болеют все, вне зависимости от числа пересечённых экваторов, намотанных морских миль, разного рода регалий и нашивок. Иначе и нельзя, потому как сей "недуг" – "болезнь" настоящих морских волков. Я знаю, что один опытнейший капитан, ветеран Северного морского пароходства, во время шторма всегда стоял на мостике с рукавицей, как только…, то наполнял ее и затем кидал за борт. И так всю жизнь.
Однако жесточайший шторм продолжался, мы шли со скоростью 4 мили за вахту (вахта – 4 часа).
Через несколько дней на моей вахте (в ночное время) сильным ударом океанской волны по корпусу судна выбило из штатного места и оборвало все кабеля у коротковолнового передатчика. Эта ситуация лишила нас радиосвязи с Архангельском, Москвой и Владивостоком. На средних волнах вызвали Петропавловск-Камчатский, попросили продублировать Архангельск, Москву и Владивосток, что на теплоходе "Волга" вышел из строя коротковолновый передатчик. В океане был шторм величайшей силы, судно кидало, как щепку. Мы с Борисом Александровичем немедленно приступили к ремонту радиопередатчика. Примерно через 6 часов ремонт закончили и восстановили связь. Капитан принимает решение зайти в бухту рыбопромысловой базы Корф (полуостров Камчатка) и привести судно в соответствующее состояние. Все, что вышибло из штатного состояния, закрепили, немного отдохнули (одна ночь) и утром вышли в море по назначению. Однако шторм продолжался.
13 декабря 1957 года прибыли во Владивосток. Здесь нам выдали зарплату за 5 месяцев. Я всегда мечтал купить фотоаппарат и все принадлежности к фотоделу. В городе купил фотоаппарат "ФЭД", фотоувеличитель. С этого времени я стал заниматься фотографией. За все годы, работая в пароходстве, я накопил два чемодана фотографий, которые систематически просматриваю и тепло вспоминаю морскую жизнь (некоторые из фотографий помещены в этой книге). Оставшиеся деньги выслал маме.
Погода в городе была теплая, на улице – "плюс" 20 градусов. Провели смену экипажа. Те, у кого не было визы, выехали в Архангельск, а на замену прибыли визированные моряки. Экипаж полностью сформирован – 36 человек.
Через неделю вышли в Китай в порт Дальний. В те годы здесь была судоремонтная база Дальневосточного морского пароходства.
Во время ремонта теплохода "Волга" в Китае. К.А. Корняков проводит профилактику ридиолокатора "Створ"
С Сашей Лушковым в г. Дальнем
В минуты отдыха
Теперь уже можно рассказать о нашем экипаже. 36 человек. Все не первый раз бороздят просторы морей и океанов, как говорится – "весь зад в ракушках и душа надорвана". Опытные мореманы, иначе и не скажешь. Капитан судна, опытный молодой моряк Барачевский Вячеслав Александрович, старший помощник капитана – Юрий Альфредович Лусь, 2-й помощник капитана – В. А. Попов, 3-й помощник капитана – Александр Лушков, старший механик – А. И. Дмитриев, второй механик – Носуля, 4-й механик – Романов, электромеханик – Смирнов, начальник судовой радиостанции – Слепухин Борис Александрович, 1-й помощник капитана – Павел Павлович Петраков, боцман – Бачурин, опытный моряк, матросы – Малышев и Рогозин, моторист – Смирнов и другие. Со многими членами экипажа сложились хорошие товарищеские отношения. Люди разные, и у каждого члена экипажа, помимо положительных качеств, существует и море проблем. Каждый день узнаю множество душераздирающих историй. Следует отметить, что капитан, первый помощник капитана, старший помощник капитана дружелюбны с экипажем. Механики также положительные, грамотные специалисты. Постоянно в делах и заботах ремонтируют неотремонтированное, докручивают недокрученное и измеряют неизмеренное. Все, как всегда: работа, общение. Атмосфера на судне в целом благоприятная. Переход из Владивостока до Дальнего (КНР) прошел благополучно. Судно сразу поставили к стенке судоремонтного завода. На борт поднялась большая бригада заводских специалистов. Капитан предъявил судоремонтные ведомости. Заводские специалисты несколько дней проверяли все документы. Подписали договор, и заводские рабочие приступили к выполнению работ. Были дни, когда на судне работало до 200 человек. Мастера и прорабы все хорошо говорили по-русски, так как все они заканчивали кораблестроительные факультеты Ленинградского и Новосибирского институтов водного транспорта. С инженерами и рабочими завода сложились очень хорошие дружеские отношения. Агент, который обслуживал судно, рассказал, как можно доехать до центра города.
Матросы Смирнов, Собашников и я в городе Дальний
При любой заявке руководство завода выделяло автобус для проведения соответствующих экскурсий.
Под названием Дальний город основан русскими в 1898 году на месте китайского рыбацкого поселка Циннива на арендованной у Китая территории. Состоял из трех частей: Административный городок, Европейский город, Китайский город. На строительство города Россия затратила 30 млн золотых рублей (около 11,5 млрд нынешних рублей).