Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Эта древняя и вечно юная Волчица - та самая проклятая собственность, которую так ненавидел "блаженный Нищий", противособственник, св. Франциск Ассизский. Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому, "собственнику", сыну древней Волчицы, войти в Царство Божие: это помнит св. Франциск, а грешные люди забыли; путь его покинули, пошли по другому пути. Раньше, чем где-либо, здесь, во Флоренции, в двух шагах от Ассизи, родины св. Франциска, начали они решать "социальную проблему", не с Богом, в любви, как он, а с дьяволом, в ненависти, как мы. Может быть, не случайно, а как раз для того, чтобы люди увидели и поняли (но не увидят, не поймут), рождается именно здесь, рядом с Коммунизмом Божественным, - дьявольский. В маленькой Флорентийской Коммуне, как во всех коммунах средних веков, уже начинается то, что кончится, - или сделается бесконечным, - в великой Коммуне всемирной, - в Коммунистическом Интернационале XX века; здесь открывается кровоточащая рана у самого сердца человечества, от которой оно и погибнет, если не спасет его единственный Врач.
"Разделился надвое, во дни Данте, город Флоренция, с великой для себя пагубой", - вспоминает Боккачио. Надвое разделился город между богатыми и бедными, "жирным народом" и "тощим", popolo grasso и popolo minuto. - "Было в душе моей разделение", - могла бы сказать и Флоренция так же, как Данте.
Я знаю: разделившись,
Земля спастись не может;
И эта мысль жестоко
Терзает сердце мне, -
сердце учителя, Брунетто Латини, и сердце ученика Данте.
Скажи мне, если знаешь, до чего
Дойдет наш город разделенный?
спросит он, в аду, одного из флорентийских граждан, попавших из-за этого разделения в ад.
За рвом одним и за одной стеною,
Грызут друг друга люди.
Волчья склока бедных с богатыми, "тощего" народа с "жирным", есть начало той бесконечной войны, сословной, "классовой", по-нашему, которой суждено было сделаться самой лютой и убийственной из войн. Люди с людьми, как волки с волками, грызутся, - шерсть летит клочьями, а падаль, из-за которой грызутся, - Флоренция, вся Италия, - весь мир.
Уже никто землей не правит:
Вот отчего, во мраке, как слепой,
Род человеческий блуждает.
В муках "социальной проблемы", "проклятой Собственности", - мрак слепоты глубже всего. Это первый увидел Данте. В эти дни он мог испытывать то же чувство, как в первые дни по смерти Беатриче, когда писал "Послание ко всем Государям земли":
Город этот потерял свое Блаженство (Беатриче),
и то, что я могу сказать о нем,
заставило бы плакать всех людей.
"На два политических стана, - партии, - Белых и Черных, Bianchi e Neri, весь город разделился так, что не было, ни среди знатных, ни в простом народе, ни одного семейства, не разделенного в самом себе, где брат не восставал бы на брата", - вспоминает Л. Бруни. К Белым принадлежали лучшие люди Флоренции; к Черным, - те, кто похуже, или совсем плохие; хуже всех был главный вождь Черных, Корсо Донати, дальний, по жене, родственник Данте, человек большого ума и еще большей отваги, но жестокий и бессовестный политик.
Белые - умеренные, средние; Черные - крайние. "Данте был человеком вне политических станов, партий". - "Всю свою душу отдал он на то, чтобы восстановить согласие в разделенном городе", - вспоминает Боккачио. Только "мира и согласия ищет Данте"; думает, в самом деле, только о "благе общем". Слово "партия", "pars", parte, происходит от слова "часть". В слове этом понятие "частного" противополагается понятию "целого", "общего", - "часть" бедных - "части" богатых, в бесконечной и безысходной, братоубийственной войне. Вот почему для Данте любимейшее слово - "мир", расе, ненавистнейшее - "партия", parte; он знает, что смысл этого слова - война всех против всех: не только Флоренция, но и вся Италия, - весь мир, сделавшись добычей "партий", "частей", - превратится в "Град разделенный" "Città partita" - "Град Плачевный", "Città dolente", - Ад.
Данте соединяется с Белыми, умеренными, против Черных (большей частью мнимых вождей народа, а в действительности, - вожаков черни). Это ему тем труднее, что сам он, внутренне, вовсе не "умеренный", "средний", но "крайний" и "безмерный".
Чтобы обойти в 1292 году принятый и направленный против богатых и знатных граждан закон, воспрещавший тем, кто не был записан в какой-либо торговый или ремесленный цех, исполнять государственные должности, - Данте вынужден был записаться, в 1295 году, в "Цех врачей и аптекарей". Arte dei medici e speciali.
Гвидо Кавальканти, верный до конца себе и своему презрительному к людям, вельможному одиночеству, не без тайного злорадства мог наблюдать, в эти дни, как, пропустив мимо ушей остерегающий голос его:
Ты презирал толпу, в былые дни,
И от людей докучных, низких, бегал, -
Данте, неизвестный поэт, но известный аптекарь, оказался на побегушках у Ее Величества, Черни.
Но только что поэт сделался аптекарем, как был вознагражден: 1 ноября 1295 года Данте избран на шесть месяцев в Особый Совет Военачальника флорентийской Коммуны, consiglio speciale del Capitano del Popolo; в том же году - в Совет мудрых Мужей, Consiglio dei Savi, для избрания шести Верховных Сановников Коммуны, Приоров; в 1296 году - в Совет Ста, Consiglio de Cento; в 1297-м, - еще в другой Совет, неизвестный; в мае 1300 отправлен посланником в Сан-Джиминиано для заключения договора с Тосканскою Лигой Гвельфов, Lega Guelfa Toscana; 15 июня того же года избран одним из шести Приоров и, наконец, в октябре 1301 года отправлен посланником к папе Бонифацию VIII.
"Данте был одним из главных правителей нашего города", - скажет историк тех дней, Дж. Виллани.
Явно подчиняясь воле народа, чтобы достигнуть власти, Данте питал будто бы "лютейшую ненависть к народным правлениям", - полагает Уго Фосколо. Так ли это?
Два врага в смертельном поединке: "маленький" Данте, действительный или мнимый враг народа, и, тоже действительный или мнимый друг его, "большой" мясник Пэкора, Pecora, il gran beccaio; человек огромного роста, дерзкий и наглый, великий краснобай, "более жестокий, чем справедливый". Данте - вождь народа, а вожак черни - Пэкора. "Лютою ненавистью" ненавидит Данте не истинное, а мнимое народовластие - власть черни, ту "демагогию", где, по учению Платона и св. Фомы Аквинского, качество приносится в жертву количеству, личность - в жертву безличности, свобода - в жертву равенству. Между этими двумя огнями, - свободой и равенством, - вся тогдашняя Флоренция, вся Италия, а потом будет и весь мир. "Качество" - за Данте, "количество" за Пэкорой. Данте будет побежден Пэкорой: с этой победы и начнется то, что мы называем "социальной революцией". В Церкви, первый увидел эту страшную болезнь мира св. Франциск Ассизский, в миру, - Данте.
Флоренция, твои законы так премудры,
Что сделанное в середине ноября
Не сходится с твоим октябрьским делом.
Уж сколько, сколько раз за нашу память
Меняла ты законы и монету,
И должности, и нравы, обновляясь!
Но, если б вспомнила ты все, что было,
То поняла бы, что подобна ты больной,
Которая, не находя покоя,
Ворочается с боку на бок, на постели,
Чтоб обмануть болезнь.
"Сам исцелися, врач", -мог бы сказать и, вероятно, говорил себе Данте, в эти как будто счастливые дни. Телом был здоров, а духом болен, - больнее, чем когда-либо; хотел поднять других, а сам падал; хотел спасти других, а сам погибал.