Он прожил еще пять дней и в какой-то из них пришел в себя настолько, что смог выслушать ответ из литературного агентства, в котором издатель предлагал опубликовать книжку, хвалил автора и поощрял к дальнейшей работе. Джерри очень обрадовался. Мариан на всю жизнь запомнила его радостное лицо и восторженные слова: "Замечательно, дорогая!" Затем он погрузился в лихорадочный сон.
Возвращаясь с похорон, она нашла в почтовом ящике издательский договор и чек в счет гонорара.
Первые несколько лет после смерти мужа сохранились в памяти Мариан в виде сплошного темного пятна. Денег не осталось ни цента: Джерри всегда расходовал заработок еще раньше, чем деньги оказывались у него в руках. Гонорара за первую книжку едва хватило, чтобы рассчитаться с долгами за аренду домика на Лонг-Айленде и переехать в маленькую квартирку на Манхэттене. Валда не захотела расстаться с детьми. Мариан предложили работу в редакции, где раньше трудился Джерри. Она с готовностью согласилась. Свою вторую детективную повесть она писала вечерами и ночью, а по выходным дням Валда стучала на машинке, чутко прислушиваясь к звукам, доносившимся из детской комнаты. В любое мгновение мог проснуться и заплакать каждый из трех отпрысков Мариан.
Сегодня все это казалось страшно далеким. Последующие годы прошли без особых происшествий и почти забылись, оставив по себе в памяти лишь несколько самых важных событий. Валда вышла замуж и, испросив прощение за дезертирство, покинула семью Кэрстейрсов. Мариан потеряла работу в редакции. Дина переболела корью. Несколько раз они перебирались с места на место, пока, наконец, не нашли этот домик в пригороде Лос-Анджелеса, уже в Калифорнии. И вот десять лет, проведенных за пишущей машинкой.
Однако ради трех этих детей стоило трудиться. Мариан бесподобно забавлялась вместе с ними. Правда, они быстро растут. Вскоре наступит время, когда они покинут дом и заживут собственной жизнью. Она же будет стареющей женщиной, которая, сидя в каком-нибудь гостиничном номере, печатает на портативной машинке детективные повести.
Мариан поднялась с лавочки, сказав себе: "Ну, хватит, достаточно этих глупостей".
Вот если бы ей предстояло сегодня свидание… Поехала бы в центр города, побывала у парикмахера, косметолога, маникюрши, а потом, надев новое платье, ждала бы дверного звонка… Вернуть бы назад свои двадцать лет…
Мариан медленно шла по тропинке в глубь сада. "А ведь есть у тебя сегодня условленное свидание, - напомнила она сама себе. - Свидание с 245-й страницей новой повести. Советую тебе соблюдать уговор!"
Возможно, не стоит продолжать повесть фразой "Из уст побледневшей девушки вырвался тихий возглас ужаса…" Нет, пожалуй, лучше будет "Полицейский офицер обернулся и, побледнев, тихо вскрикнул. - Не понимаю, - пробормотал он - Разумеется, вы ничего не понимаете, - холодно возразил Кларк Камерон, - полицейские никогда ничего не понимают". Нет, эта реплика звучит неуклюже. Излишне длинна, в ней нет соли. Мариан шепотом перепробовала несколько разных вариантов. "…- Разумеется. Общеизвестная тупость полиции". Это ей понравилось.
- Общеизвестная тупость полиции, - громко повторила она.
- Что вы сказали? - послышался голос Билла Смита, появившегося из-за куста. - Вы говорили что-то о полиции?
- Я сказала… - Отвлекшись от своих мыслей о 245-й странице, Мариан неохотно взглянула на лейтенанта. - Что вы делаете в моем саду?
- Это уже не ваш сад, - доброжелательно пояснил он. - Вы перешли границу, отделяющую ваш сад от соседнего владения, которое временно находится под надзором полиции. Осмелюсь напомнить, что убита ваша соседка.
Мариан очнулась и плотнее запахнула на себе розовый халатик с цветочным узором.
- Извините, - проговорила она, поворачивая назад.
- Минуточку! Прошу вас ненадолго задержаться.
Но Мариан, не обернувшись, свернула с тропинки, направляясь вдоль живой изгороди.
Как поступил бы в такой ситуации Кларк Камерон? Совершено убийство в соседнем доме, расследованием занимается неприятный, хотя и симпатичный офицер полиции. Конечно, если бы Кларк Камерон был женщиной…
Мариан Кэрстейрс презрительно фыркнула и ускорила шаг. "В самый раз вернуться сейчас к 245-й странице", - сказала она сама себе. Итак, "Кларк Камерон пригляделся внимательней к распростертой на полу фигуре и, выпрямляясь, задумчиво произнес…"
Что-то зашелестело в зарослях возле тропинки, и Мариан вдруг оцепенела от страха. По соседству совершено убийство, и еще не пойманный убийца блуждает, наверно, где-то поблизости. А если с ней что-то случится, кто вырастит маленьких Кэрстейрсов? Ей хотелось крикнуть, но голос не слушался. Быть может, в зарослях скрывается убийца Флоры Сэнфорд, подозревающий, что она его заметила? Сейчас прозвучит выстрел либо последует удар, и кто тогда позаботится о Дине, Эйприл и маленьком Арчибальде? Мариан стояла неподвижно, словно парализованная страхом.
- Миссис Кэрстейрс, пожалуйста! - послышался чей-то хриплый шепот. Мариан повернула голову. Из листьев выглядывало осунувшееся, обросшее, перепуганное мужское лицо. Некогда красивое, мужественное, вызывавшее восхищение, а теперь исцарапанное, в пятнах крови, грязное. - Ради Бога, умоляю вас не вызывать полицию. Вы ведь не станете подозревать меня в том, что я убил Флору!
Это был Уолли Сэнфорд. Муж жертвы, разыскиваемый полицией трех штатов. Убийца. Мариан знала, что достаточно крикнуть, как появятся полицейские и схватят беглеца. Завтра газеты запестрят крупными заголовками "Известная писательница, автор детективных повестей, находит убийцу". Великолепная реклама для ее книжек. И все-таки…
- Поверьте мне, - шептал, не переводя дыхания, Уолли Сэнфорд, - прошу вас, поверьте!
Из-за поворота донеслось поскрипывание гравия под тяжелыми мужскими ботинками. Кто-то грузно шагал по дорожке. Шаги приближались.
- Бегите напрямик через кусты! - шепнула Мариан. - Бегите! Я их здесь задержу.
Уолли Сэнфорд мгновенно исчез, оставив по себе лишь затихающий шелест листвы. Зато все громче скрипел на дорожке гравий под приближающимися шагами. Тогда Мариан вскрикнула громко и пронзительно. И тут же около нее оказался выскочивший из-за поворота дорожки лейтенант Билл Смит.
- Что вас так напугало? - Он положил руку ей на плечо.
- Это мышь, мышь! Здесь, на дорожке!
- А-а, - вздохнул лейтенант облегченно. - А я уже испугался, что… - он не договорил. - Пожалуйста, не могли бы вы… То есть я хотел попросить вас… - он все еще держал руку на ее плече. - Мне хотелось бы поговорить с вами, если позволите… может быть, пообедаем вместе или поужинаем, а может быть, вы любите кино…
Мариан взглянула ему прямо в лицо:
- Даже и не подумаю. И прошу убрать руку с моего плеча.
Билл Смит посмотрел ей в глаза.
- Извините, - произнес он натянуто и, повернувшись, удалился.
Мариан вбежала в дом, на одном дыхании вспорхнула по лестнице на второй этаж и влетела в свою комнату. Впервые за десять лет ей хотелось расплакаться.
Уолли Сэнфорд. Преследуемый. Может быть, убийца! Она обязана была отдать его в руки полиции. Нет, не могла, он выглядел глубоко несчастным.
А это предложение?.. Он просил ее о свидании. Первое такое предложение… за сколько лет?
Запыхавшаяся Мариан присела у туалетного столика и посмотрела на себя в зеркало. Розовый халат с цветным узором, пестрый платок, на щеках румянец, глаза блестят. Глупости! Возвращайся к 245-й странице. Второй абзац, третья строчка. После слов: "Кларк Камерон и т. д.": "Этого человека убили, и он убит тем же способом, что и те, другие".
Она начала медленно выстукивать на пишущей машинке: "Красивый офицер полиции сдержал готовый вырваться крик ужаса". Нет, плохо! Офицеры полиции не кричат от ужаса. "Думаю, что вы ошибаетесь, - возразил красивый офицер полиции…" Тоже плохо. Кларк Камерон не может ошибаться. Мариан забила крестиками вторую фразу. Лучше начать с новой строки.
"Красивый офицер полиции сказал…"
- Ох, - не сдержалась Мариан, - что за чушь!
Она забила крестиками все, что до этого написала, и, начав с новой строки, яростно застучала: "Общеизвестная тупость полиции…"
Глава 4
- Убирайтесь отсюда, быстро! - приказал сержант О'Хара. - Расходитесь, говорю вам!
- Неслыханная наглость, - хладнокровно заметила Эйприл, поворачиваясь к Дине. - Этот человек, видно, и не слыхивал о законе, запрещающем посторонним входить на территорию частного владения.
Арчи бесстыдно расхохотался.
Сержант О'Хара, покраснев, отступил на шаг на территорию Сэнфордов, убрав ногу с травяного газона Кэрстейрсов, после чего громко повторил:
- Убирайтесь отсюда! Уходите!
- В чем дело? - спокойно спросила Дина. - Мы ведь здесь живем.
- Вы живете в доме, - возразил сержант, - вон там! Прошу разойтись!
- Но мы живем и в саду, - отозвалась Эйприл.
- Мы живем везде! - завопил Арчи, подскакивая. - Везде, где нам можно находиться.
- А это наш сад, - добавила Дина.
- Я вам говорю… - начал сержант и поперхнулся. - Прошу отойти от живой изгороди.
- Мы очень любим эту живую изгородь, - проинформировала его Эйприл.
Арчи чуть подался назад и выстрелил из рогатки в гущу изгороди. Сержант вздрогнул и, наливаясь злостью, гаркнул:
- Я сказал вам - марш отсюда!
- Ну, конечно, - сказала Дина. - Если вы ведете себя таким образом!
Троица отступила от лаза в живой изгороди, даже не взглянув на сержанта.
- Он доставит нам массу хлопот, - мрачно объявила Дина.
- Так только кажется. - Безмятежное настроение не покинуло Эйприл. - Это мы доставим ему массу хлопот.