Роньшин Валерий Михайлович - ОТДАЙ СВОЕ СЕРДЦЕ стр 9.

Глава IX
БОЛЬШАЯ ЛЮБОВЬ ВЛАДИМИРА АФОНЬКИНА

Марию Сергеевну мальчишки встретили на улице. Она возвращалась из магазина. В одной руке у нее была сумка, в другой - авоська.

- Здрасьте, Марья Сергевна! - подскочили к ней Генка с Максом.

- Здравствуйте, мальчики. - Учительница подслеповато прищурилась. - Максим и Геннадий?

- Они самые! - бойко ответил Горохов.

- Давайте мы вам поможем, - предложил Самокатов.

- Спасибо, мальчики, я уже почти пришла. Вон мой подъезд.

- Мы вам до квартиры дотащим. - Макс забрал у учительницы сумку.

А Генка взял авоську.

Афонькина жила на первом этаже.

- Раз уж вы мне помогли, то заходите в гости, - пригласила она ребят.

А мальчишкам только того было и надо. Но для виду они стали наперебой отказываться.

- Да нет, Марья Сергевна.

- Мы в другой раз, Марья Сергевна.

- Заходите, заходите, - открыла дверь учительница. - Я вас пельменями угощу. Любите пельмени?

- Любим, - сказали друзья.

Едва Генка с Максом вошли в квартиру, как сразу же увидели знакомую фотографию - Афонькина со своим сыном. Ребята понимающе переглянулись.

Через несколько минут Мария Сергеевна позвала их к столу. В тарелках аппетитно дымились пельмени.

- Берите сметанки, - радушно предлагала учительница. - А вот кетчуп…

- Спасибо, Марья Сергевна…

Самокатов густо полил свою порцию сметаной, а Горохов, столь же густо, кетчупом.

И мальчишки принялись с аппетитом уплетать пельмени.

- Марья Сергевна, а вы что, на пенсии? - интересовался с набитым ртом Макс.

- Да, Максим, я теперь пенсионерка.

- А зачем вы на пенсию ушли? - спросил Генка и тоже с набитым ртом. - Поработали бы еще.

Афонькина помешивала ложечкой сахар в своей чашке с чаем.

- Я и так, Гена, сорок лет школе отдала.

- Сорок лет?! - изумились ребята. - Круто!

- Да, круто, - улыбнулась учительница. - У моих первых учеников уже внуки подрастают.

- А у вас внуки есть? - спросил Горохов.

- Нет, - покачала седой головой Афонькина. - Мой сын еще не женат.

- А чего он не женится?

Мария Сергеевна заметно погрустнела.

- Вовочка хотел жениться. И девушку себе нашел. Они уже и заявление в загс отнесли. А потом… потом Рита погибла.

- Рита?! - чуть не подавился Генка.

- Да, ее Маргаритой звали. Очень хорошая была девушка. - Афонькина вздохнула. - И вот погибла в автокатастрофе. В самом начале зимы. И вместо того, чтобы вести Риту в загс, Вовочка повез ее на кладбище.

- На собачье? - брякнул Макс.

Самокатов пнул друга под столом. А Горохов уже и сам понял, что сморозил глупость. Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь.

К счастью, учительница не расслышала.

- Риточка хотела стать врачом, - с грустью продолжала она. - Училась на третьем курсе мединститута.

- А какая у нее была фамилия? - вкрадчиво осведомился Генка.

- Курочкина.

"Ни фига себе!" - подумал Самокатов.

"Вот это фишечка!" - подумал Горохов.

А Афонькина вся ушла в воспоминания:

- Вовочка ее так любил, так любил! Прямо души в ней не чаял… И сейчас любит. Каждый день к ней на могилку ходит. Я ему говорю: "Вовочка, ну что поделаешь. Надо жить дальше. Найди себе другую девушку". А он мне отвечает: "Нет, мамочка, мне никто не нужен. Только Рита". Бедный мальчик… - Мария Сергеевна всхлипнула.

Кап - капнула в ее чашку слезинка.

- …Они уж и квартиру себе купили. И решили: если у них родится девочка - Машенькой назвать. В мою честь. И вот все пошло прахом. Ритули больше нет. А Вовочка так тоскует…

Кап - капнула в чашку еще одна слезинка.

Конечно, нехорошо продолжать столь печальный для учительницы разговор. Но ребята должны были все выяснить до конца.

Поэтому Макс осторожно произнес:

- А вы бы, Марья Сергевна, посоветовали ему собаку завести.

- Чтоб не тосковал, - прибавил Генка.

- Ну что вы, мальчики, - махнула морщинистой ручкой Афонькина. - Вовочку в четыре годика укусила овчарка. С тех пор он не любит собак.

"Собак не любит, а каждый день на собачье кладбище ходит", - отметил про себя Самокатов. А вслух спросил:

- А вы были на Ритиных похоронах?

- Нет, не была. Вовочка мне не позволил. Он сказал: "Я хочу, мамочка, чтобы ты запомнила Риту живой".

- А после на кладбище ходили? - поинтересовался Горохов.

- Нет, не ходила. Вовочка мне сказал: "Я, мамочка, за двоих буду на могилку ходить".

"Знала бы она, на какую могилку ходит ее Вовочка, - подумал Макс. - Точно бы офонарела".

- Ой, что же я на вас, мальчики, тоску-то нагоняю, - спохватилась Афонькина. - Расскажите лучше о себе. Как вы учитесь?..

Мальчишки рассказали Марии Сергеевне о себе, доели пельмени и, попрощавшись, вышли на улицу.

И сразу же принялись горячо обсуждать услышанное.

- Ни фига себе! - восклицал Генка. - Выходит, Курочкина существует на самом деле!

- Существовала, - поправил его Макс. - Она же погибла.

- Я в этом не уверен.

- Так ведь Марья Сергевна сказала.

- Мало ли что она сказала.

- Ты думаешь, Вовочка ей лапшу на уши навешал?

- Вполне возможно… Да-а. Я смотрю, тут сплошные загадки.

- А до разгадки нам, как до луны, - добавил Горохов. - Хотя… - Он в раздумье потер лоб.

- Что "хотя"?

- Постой, постой, Самокат, - Макс продолжал усиленно тереть лоб. - Марья Сергевна говорила, что они заявление в загс подавали. Так?

- Ну, так.

- А в это заявление вносятся все данные о женихе и невесте.

- Откуда ты знаешь?

- У меня же мамаша в загсе работает.

- Ты хочешь сказать - в заявлении есть адрес Курочкиной?

- Вот именно!

- А если заявление уже выкинули?

- А если не выкинули?

- Они же его еще в начале зимы подавали.

- Ну и что? Мать говорила, что в загсах ничего просто так не выкидывается.

- Надо бы, конечно, проверить, - сказал Генка. - Вот только в какой загс они подавали заявление?

- Заявления подаются в районные загсы по месту прописки, - со знанием дела объяснил Горохов. - Значит, скорее всего, Афонькин и Курочкина подали заявление в загс нашего района.

- Почему нашего?

- Да потому что Афонькин купил квартиру Красавцевой. И наверняка в ней прописался.

- Точно, Горох! А где здесь загс?

- На Фонтанке. Как раз там моя мать и работает.

- Класс! Ну что, гребем на Фонтанку?!

- Гребем!

У входа в загс стояло множество машин с разноцветными ленточками и куклами на капотах. В дверь то и дело входили женихи с невестами, а выходили уже мужья с женами.

- Ты меня, Самокат, тут подожди, - сказал Горохов. - Я сейчас все узнаю.

И Макс скрылся за дверью загса.

Генка отошел к парапету и, облокотясь, начал глядеть на мутную воду Фонтанки. В голове у него закрутилась дурацкая песенка: "Чижик-пыжик, где ты был?" - "На Фонтанке водку пил…"

Вскоре появился Горохов. С улыбкой до ушей. В руке он держал "Заявление о вступлении в брак" Афонькина и Курочкиной. Оно представляло собой стандартный бланк-вопросник.

Из письменных ответов Курочкиной мальчишки узнали, что Рита родилась в Питере, в браке ранее не состояла и - самое главное! - жила по адресу: Поганый тупик, 9.

- Это чистейшая залепуха! - убежденно воскликнул Самокатов. - Такого названия быть не может!

- А вот и может, - возразил Горохов. - Я по карте смотрел.

- По какой карте?

- У матери на работе телефонный справочник есть, и там, в самом конце - карта города. Поганый тупик находится недалеко от Витебского вокзала.

- Ни фига себе, - сказал Генка.

- Странно только, что Курочкина номер квартиры не указала.

- Наверное, это частный дом.

- Откуда у Витебского вокзала частные дома? Там же почти центр.

- М-да. И правда, странно.

Макс сплюнул в Фонтанку.

- Ну что, Самокат, рулим в Поганый тупик?

- Рулим, Горох.

Глава X
МРАМОРНАЯ КУРОЧКИНА

И "прирулили" ребята… на кладбище. Но на сей раз не на собачье. Впрочем, оно мало чем отличалось от собачьего. Те же надгробия, те же цветочки с веночками на могильных плитах… Только вместо карлика дорожки подметал великан под два метра ростом.

- Клевое она себе местожительство в заявлении указала, - хмыкнул Генка, озирая кладбищеский пейзаж.

- Да уж, - фыркнул Макс, - прикольная девчонка эта Курочкина.

- Интересно, почему она написала адрес кладбища?

- Да нипочему. Взяла с потолка первый попавшийся адрес.

- Не-е-т, - задумчиво тянул Самокатов. - Тут что-то другое. Давай-ка здесь все осмотрим.

- Ну давай, - без особого энтузиазма согласился Горохов.

И друзья принялись бродить между могил, читая надгробные надписи.

Бродили-бродили и забрели в самый отдаленный уголок, где уже давно никого не хоронили. Это была старейшая часть кладбища. С массивными старинными надгробиями.

Макс широко зевнул. Унылое место навеяло на него сонливость.

- Самокат, а что ты, собственно говоря, хочешь здесь найти?

Генка и сам толком не знал - что.

- Пошли отсюда, - снова зевая, предложил Горохов.

- Ладно, пошли.

И тут Генкино сердце подпрыгнуло, будто мячик. А сам он застыл с вытаращенными от изумления глазами.

- Горох, вон Курочкина стоит.

Макс посмотрел, куда указывал Самокатов, но никого не увидел.

- Где?