Роньшин Валерий Михайлович - ОТДАЙ СВОЕ СЕРДЦЕ стр 3.

Глава III
РИТА + ГЕНА = LOVE

- Рита! - радостно закричал Генка. - Это ты?

- Нет, не я, - рассмеялась Курочкина. - С вами говорит автоприветчик.

Самокатову сразу стало легко и хорошо. Все его недавние тревоги - фьють! - и улетели.

- Слушай, Рит, а чего ты в школу не пришла? Заболела, да?

- Не-а.

- А чего?

- Неохота по телефону рассказывать. Приезжай на Фарфоровскую.

- Куда?

- Ну есть такая железнодорожная станция.

- А почему именно туда?

- Приедешь - узнаешь.

- А как до этой Фарфоровской добраться?

- Ты от Московского вокзала далеко живешь?

- Нет, рядом. На Лиговке.

- Вот и приезжай прямо сейчас. До Фарфоровской минут семь ехать. Давай, Генчик, в темпе. Я тебя буду на платформе ждать.

- О'кей! Еду!

Самокатов, бросив трубку, помчался на вокзал. Вскочил в электричку и поехал на Фарфоровскую. Настроение у Генки было просто отличное. Он больше не думал ни о своем кошмарном сне, ни о странностях в школе… В окна вагона светило майское солнце. Скоро лето. Каникулы. Короче - кайф! Правда, он сегодня пару схватил. И если ее срочно не исправить, по русскому за год у него будет трояк. А значит - гуд бай видеокамера. Так что придется договариваться с Нестеровой насчет исправления двойки. Напряг, конечно, но камера того стоит.

Не успел Самокатов обо всем этом подумать, как уже приехал на Фарфоровскую. Курочкина стояла у кассы и что-то писала фломастером на стене.

- Привет, - сказал Генка.

Рита обернулась.

- Ой, как ты меня напугал!

- А что ты тут пишешь?

Девочка проворно закрыла надпись ладошкой.

- Ничего.

- Ну дай посмотреть.

- Не дам. Прочтешь, когда обратно поедешь.

- Ты что-то про меня написала?

- Про тебя и про себя.

- Ну можно я сейчас посмотрю?

- Нет, нет и нет.

Курочкина увлекла Самокатова к скамейке.

- Посидим?

- Посидим.

Они сели. Рита достала пакетик изюма в шоколаде и протянула Генке.

- Угощайся.

Ребята стали есть изюм и разговаривать.

- Рит, а чего ты в школу-то не ходила? - снова спросил Самокатов.

- А, решила прогулять, - беспечно ответила Курочкина.

- Но мы же договорились после уроков пойти в кино.

- Ой, извини, Генчик. Я забыла.

Генка был слегка уязвлен.

- Я ведь тебе три раза напоминал.

- Вот такая я нехорошая редиска, - хихикнула Рита, кидая в рот изюминку за изюминкой.

Да, стыдить ее было явно бесполезно. И Самокатов сменил тему:

- А ты что, здесь живешь?

- Ага, под платформой, - продолжала хихикать Курочкина.

- Ну, в смысле, около Фарфоровской? - уточнил Генка.

Рита не успела ответить. К ним подошел мужчина в черном костюме и с букетом белых гвоздик.

- Вы не подскажете, как пройти на собачье кладбище? - спросил он.

Курочкина принялась объяснять:

- Вначале идите прямо, потом сверните налево, затем направо…

- А долго идти?

- Минут десять.

- Спасибо.

- Пожалуйста.

Мужчина с гвоздиками ушел.

- Что еще за собачье кладбище? - поинтересовался Самокатов.

- А ты разве не знаешь, что у нас в Питере есть собачье кладбище?..

- Нет. Там что, собак хоронят?

- И собак, и кошек, - ответила Курочкина. - Короче, домашних животных… - И, помолчав, прибавила: - Я своего Крыжовника тоже на этом кладбище похоронила.

- Какого Крыжовника?

- У меня был кот по имени Крыжовник. - Рита вздохнула.

Мимо платформы с грохотом пронесся скорый "Петербург - Москва". Когда он умчался, Курочкина легонько дотронулась кончиками пальцев до Генкиной руки.

- Ген, я хочу тебе сказать одну вещь… - Она замялась. - Даже не знаю, говорить или нет.

- Конечно, говори.

Девочка печально улыбнулась.

- Боюсь, у тебя от моих слов уши завянут.

- Не завянут.

- Ну хорошо. Дело в том, что я… - Рита не закончила фразу.

- Что - "ты"?

- Да нет, ничего.

- Ты же хотела сказать.

- Я передумала.

- Тогда бы и не начинала, - насупился Генка.

- Ну не сердись, Генчик. Я могу, конечно, сказать, но предупреждаю заранее - тебе будет неприятно.

"У нее есть другой пацан!" - понял Самокатов. И тут же выпалил это вслух:

- У тебя есть другой парень, да?!

Курочкина взъерошила Генкины волосы.

- Никого у меня нет, дурачок. Я люблю только тебя.

Генка растерялся.

- Любишь? - смущенно повторил он.

Рита кивнула.

- Люблю. Надеюсь, ты не против?

- Да.

- Что "да"?

- Ну то есть - нет. - Самокатов покраснел, как помидор. - Не против.

Курочкина встала со скамейки.

- Пойдем, я тебе покажу, что я написала.

Они подошли к кассе. На стене было написано:

Рита + Гена = love

"Самое время для поцелуя", - решил Генка и потянулся губами к Ритиной щеке. Девочка отстранилась.

- Не надо, Гена, - сказала она.

- Почему?

- Потому что мы должны расстаться, - трагическим голосом сообщила Курочкина. - Навсегда.

- Как это - расстаться? - обалдел Самокатов.

- Сейчас поезд пройдет, и я тебе объясню…

Мимо них катил товарный состав. Длинный-предлинный. Генка весь измаялся, пока все вагоны не прошли.

Наконец товарняк укатил, и Рита начала объяснять:

- Понимаешь, Гена, раньше я была очень веселой девчонкой…

- Да ты и теперь…

- Не перебивай, пожалуйста. Я любила прикалываться, обожала дискотеки, ролики… Но однажды я попала в больницу с приступом аппендицита. И там случилась ужасная вещь… - Рита замолчала, теребя пуговицу на блузке.

Прошла минута. Девочка все так же молча теребила пуговку.

- Ну? - не выдержал Самокатов.

Курочкина глубоко вздохнула, как перед прыжком в холодную воду, и сказала:

- В общем, хирург, который делал мне операцию, внезапно сошел с ума. И вместо аппендикса вырезал у меня сердце… - Рита опять умолкла.

- Это что, прикол? - усмехнулся Генка.

Девочка покачала головой.

- К сожалению, нет. Он действительно вырезал мне сердце. Послушай, если не веришь.

Самокатов послушал. В груди у Курочкиной было тихо.

- Заодно можешь и пульс пощупать. - Рита протянула руку. - Его у меня тоже нет.

Генка пощупал. Пульса не было.

- И зрачки у меня на свет не реагируют. - Широко раскрыв глаза, девочка посмотрела на солнце. - Видишь?..

- Я что-то не врублюсь, - сказал сбитый с толку Самокатов. - Это фокус, да?..

- Нет, Геночка, не фокус. В больнице, где мне делали операцию, проводились эксперименты по оживлению мертвецов. Вот меня и оживили. Но вскоре выяснилось, что я все равно осталась мертвецом. Живым мертвецом. Для того чтобы стать по-настоящему живой, мне необходимо сердце. Твое сердце, Гена.

- Мое?! - ошарашенно произнес Самокатов.

- Да, твое, - подтвердила Курочкина и сделала шаг вперед.

Генка невольно попятился.

- Ты чего, Рит? - пробормотал он.

Курочкина сделала еще один шаг вперед. А Самокатов, соответственно, шаг назад.

А тем временем со стороны Питера приближался очередной товарный состав. Тудух-тудух… - слышался стук колес.

Рита продолжала наступать на Генку, улыбаясь при этом какой-то странной застывшей улыбкой.

- Рит, ты чего?.. - снова пробормотал Самокатов, отступая к краю платформы.

И тут вдруг Ритино лицо мгновенно покрылось плесенью.

- Отдай свое сердце! - завизжала она и со всей силы толкнула Генку в грудь.

- А-а-а-а-а-а… - закричал Самокатов и полетел с платформы на рельсы. Прямо под колеса товарняка.

Глава IV
ШУТОЧКИ ПОДСОЗНАНИЯ

- А-а-а-а-а-а… - продолжал вопить Генка, лежа в постели. Он проснулся от собственного крика. Сердце колотилось. Мысли путались. Где он?! Что с ним?.. Самокатов лихорадочно озирался. Знакомая вроде бы комната… На стенах - постеры рок-звезд и знаменитых спортсменов… Ой, да это же его квартира! Но ведь он только что упал с платформы, и на него, пронзительно гудя, надвигался электровоз… Значит, это был всего лишь сон… Сон?.. Но почему же тогда болит голова, будто он и вправду стукнулся головой о рельсы?..

Генка нащупал на затылке здоровенную шишку. Он тотчас вспомнил о царапинах на шее, появившихся у него после вчерашнего сна. И вот теперь - шишка… В голову полезли разные мысли. В основном неприятные. А вдруг это вовсе не сны, а глюки, во время которых он в беспамятстве царапает себя ногтями и бьется головой о стенку? Самокатов даже вспотел от такого предположения. Да нет же! Никакие это не глюки!.. На самом деле все очень просто: как только родители уехали, он набрал в видеопрокате кучу кассет с "ужастиками"; и вот досмотрелся до того, что ему начали кошмары сниться.

"Ну а царапины с шишкой откуда?" - напомнил Самокатову внутренний голос. На этот вопрос у Генки ответа не было. И он отправился под душ - чтобы хоть немного успокоиться. Но спокойствие так и не пришло. Самокатов не мог отделаться от мысли, что его сны - вовсе не сны. "Да почему же не сны?! - сам с собой спорил Генка. - Я же просыпаюсь…" Да если б это была явь, он бы сейчас не под душем стоял, а лежал под колесами товарняка…