- В этом клубе всегда такой запах.
- Какой "такой"?
- Запах могилы, - сказал Угольков.
Юльку слегка покоробило.
- Могилы?
- Да, свежевырытой. Так пахнет сырая земля.
- Никогда бы не подумала.
- Это потому что вы молоды, - с улыбкой ответил Угольков. - Я бы даже сказал - супермолоды. - И прибавил, уже без улыбки: - А я стар, суперстар… Впрочем, в старости тоже есть свои плюсы, - продолжал кочегар. - К примеру, в мои семьдесят у меня больше шансов дожить до ста, чем у вас, в ваши семнадцать. Вы согласны?
- Ну, предположим, - ответила Чижикова. - И что?
- Ничего, - сказал Угольков. И повторил по слогам: - Ни-че-го.
Мелодия закончилась. Угольков отвел Юльку к ее столику.
- Благодарю за танец, - поцеловал он ей руку. Губы у него были как лед.
Антон куда-то запропастился. "В тубзик, наверное, пошел", - решила Чижикова… Зазвучала новая мелодия, тоскливее предыдущей. Пары закружились в медленном танце. К Юльке подошла та певица, что пела о смерти.
- Можно присесть? - спросила она.
- Пожалуйста.
Певица села.
- Спасибо, что закрыли дверь, - сказала она. - А то у меня хроническая простуда. В земле так холодно.
Юлька не поняла ее последней фразы. Но уточнять не стала.
- Вам понравилось, как я пою? - спросила певица.
- Понравилось, - кивнула Чижикова. - А вас вправду, зовут Варвара?
Певица улыбнулась:
- Нет, конечно. Это мой сценический псевдоним. На самом деле я Соня. Соня Пардон. - Наклонившись к Юльке, певица быстро прошептала: - Уходи отсюда, Юля.
- Откуда вы знаете мое имя? - изумилась Чижикова.
- Неважно. Уходи скорей. И больше никогда сюда не приходи.
- А…
- Никаких вопросов… Выйдешь в ту дверь, - показала певица глазами на дверь с надписью "Служебный вход". - За ней - коридор и еще одна дверь - на улицу…
- Но…
- И ни в коем случае не оборачивайся, когда пойдешь по коридору. Ты поняла?
- Да… - Юлькино изумление росло, как снежный ком. - А что будет, если я обернусь?
- Умрешь!
Сказав это, певица ушла. А Чижикова осталась сидеть в полном обалдении. Глядя на посетителей клуба, так похожих на выходцев с того света, Юлька вдруг вспомнила, что на автостоянке рядом с кладбищем не было ни одной машины. Как же тогда все эти люди сюда попали? Пешком, что ли, пришли?.. И тут Чижикова ясно поняла, даже не поняла, а почувствовала, что ей надо делать ноги из этого "Веселого могильщика". И как можно скорее.
Юлька вскочила и направилась к двери в надписью "Посторонним вход воспрещен". Толкнула ее. Вышла. И оказалась в узком коридорчике, в конце которого виднелась еще одна дверь. Чижикова поспешила к ней.
- Чижик! Чижик! - раздался позади голос Рыжиковой. И Юлька… обернулась.
Глава VI
КОЧЕГАР УГОЛЬКОВ
Чижикова лежала в открытом гробу. Но не мертвая, а словно бы окаменелая. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни языком. Хотя все видела и слышала. Вокруг гроба стояли ее одноклассники и учителя… Все было до того реально, что реальнее некуда. В то же время происходящее никак не могло быть реальностью. "Это лишь сон, - мысленно убеждала себя Чижикова. - Страшный сон. Сейчас он кончится, и я проснусь…" Но сон не кончался и не кончался. Выступал директор школы:
- Сегодня мы провожаем в последний путь ученицу нашей школы Юлию Рыжикову…
- Чижикову, - шепотом поправила директора завуч.
- Да-да, Чижикову, - повторил директор. - Семиклассницу Юлию Чижикову…
- Восьмиклассницу, - вновь шепнула завуч. - Мы же ее перевели в восьмой.
- Да-да, восьмиклассницу… - опять исправился директор. И проникновенным тоном продолжил: - Костлявая рука смерти навсегда вырвал Рыжи… э-э… Чижикову из наших рядов. А если бы не вырвала, то Юлия наверняка бы закончила школу с золотой медалью… Поэтому, - торжественно возвысил голос директор, - на педсовете принято единогласное решение - вручить Юлии Чижиковой золотую медаль. Посмертно…
Директор положил в Юлькин гроб медаль. Все зааплодировали.
Потом выступала Раечка Козырева. Страшная зануда. Юлька ее на дух не переносила. Впрочем, как и Раечка Юльку. Но сейчас Козырева говорила совсем другое.
- Мы с Юлечкой были лучшими подругами… - щебетала она.
"Во врет-то", - возмущалась про себя Чижикова.
Кто действительно был лучшей Юлькиной подругой, так это Рыжикова. Но ее на Юлькиных похоронах почему-то не было. Также отсутствовали и Юлькины родители. "Значит, мне все снится", - успокаивала себя Чижикова. Уж родичи бы с Рыжиком точно на ее похороны пришли, если б это было наяву.
- Кто еще хочет выступить? - деловито осведомился мужчина в черном костюме. Видимо, похоронный распорядитель.
- Позвольте мне зачитать телеграмму от Юлечкиных родителей, - сказала "классная" Валентина Никифоровна. - К сожалению, они не смогли присутствовать на похоронах. Но у них уважительная причина - служебная командировка.
- Да, это уважительная причина, - согласился распорядитель. - Читайте…
"Классная" прочла:
- "Скорбим о смерти единственной дочери. Папа. Мама". А от себя лично я хочу добавить…
- Нет-нет, - живо перебил ее распорядитель. - От себя ничего не надо добавлять. Наше время уже истекло. Мы должны освободить ритуальный зал крематория для следующей церемонии.
"КРЕМАТОРИЯ! - пронзило насквозь Юльку. - Так вот где я нахожусь - в крематории!"
Мутная волна страха накрыла Чижикову с головой. А что, если это все же не сон? И сейчас ее сожгут?! Юлькин мозг лихорадочно заметался в поисках выхода. А какой тут мог быть выход, если Юлька ни закричать не могла, ни даже мизинцем шевельнуть.
- На этом траурную церемонию позвольте считать законченной, - быстренько закруглился распорядитель. - Память о Юлии Чижиковой навсегда останется в наших сердцах…
- Да-да, - закивали учителя и ученики. - Конечно, останется.
- Закрывай, - приказал кому-то распорядитель. И крышка гроба закрылась… Под завывания траурной мелодии гроб стал медленно опускаться. "Ой, мамочка, - в ужасе думала Чижикова, лежа в кромешной тьме. - Что же сейчас будет? Или я проснусь, или сгорю, как Жанна д’Арк!"
Но не случилось ни того, ни другого. Гроб замер. И Юлька вдруг почувствовала, что может и говорить, и шевелиться. Откинув крышку, она выскочила из гроба. И увидела… кочегара Уголькова. Он стоял у печки и шуровал в ней длинной кочергой. - Здрасте, - сказала ему Чижикова.
- Здравствуй, здравствуй, - ответил Угольков, продолжая орудовать кочергой. - Ну что, готова?
- К чему?
- К кремации.
- К какой кремации?
- Да ты юмористка, как я погляжу, - фыркнул кочегар. - Кто из нас умер?
- А кто? - спросила Юлька.
Угольков нахмурился:
- Слушай, девочка, перестань валять дурака. Имеется справка о твоей смерти. Кочегар достал мятый листок. - Смотри - все как положено. Подпись. Число. Печать… Так что залезай в гроб.
- Никуда я не полезу! - уперлась Чижикова. - Что за бред?
- Ну как ты не понимаешь, - начал втолковывать ей Угольков, - раз есть свидетельство о смерти, значит, ты умерла. А раз ты умерла - я обязан тебя кремировать. Вот, читай инструкцию… - Угольков достал еще один мятый листок. И сам же прочел: - Пункт третий: "Анонимные покойники все, без исключения, кремируются…"
- Но я не анонимный покойник! - воскликнула Чижикова. - Меня зовут Юля. Так же, как вашу дочку.
- Откуда ты знаешь, как звали мою дочь?
- Вы же мне сами сказали в ночном клубе.
Угольков внимательно всмотрелся в Чижикову.
- Постой, постой… Ты Юля?.. Фотомодель?..
- Ну да. Вспомнили?
- Вспомнить-то вспомнил. Но все равно я обязан тебя кремировать.
- Да почему?!
- Да потому! Посуди сама. Придут твои родители за урной с пеплом. И что я им скажу?
- Скажете, что я живая. Знаете, как они обрадуются!
Угольков с сомнением покачал головой:
- Это еще вопрос. Родители всякие бывают. Одни, может, и обрадуются, а другие директору пожалуются. Дескать, ваш кочегар не выполнил своей работы.
Юлька уже устала от всей этой белиберды.
- Давайте я от вас сбегу? - предложила она. - Тогда вы скажете директору, что покойница сбежала.
- По инструкции покойники не имеют права сбегать, - категорично заявил Угольков.
- А в порядке исключения?
- В порядке исключения, в порядке исключения, - пробурчал кочегар. - Что ж с тобой делать-то, ума не приложу?
- Как - что?! Отпустите.
- А свидетельство о рождении?.. Тьфу!.. О смерти!
- Вы его в печку бросьте, - нашлась Юлька. - А потом сделайте вид, что потеряли.
- Ладно уж, - сдался Угольков, - отпущу на первый раз. Но гляди, фотомодель, - погрозил он пальцем, - если опять в гробу увижу, точно кремирую. Согласна?
Чижикова, конечно же, была согласна.
- Ну, беги, - по-доброму усмехнулся кочегар. Два раза просить Юльку не пришлось. Она выбежала на улицу и увидела, что находится в центре города. На улице Некрасова. Покосившись на табличку с надписью "Крематорий", Чижикова припустила, словно ветер. Не успела она примчаться домой, как зазвонил телефон. Юлька схватила трубку.
- Алло!
- Чижик! - послышался голос Рыжиковой.
- Рыжик! - завопила от радости Чижикова. - Слушай, по-моему, у меня крышу снесло, - мрачно сказала Юлька.
- По-моему, у меня тоже, - ответила Юлька.