- Маршальская звезда с бриллиантами.
- Так! У кого она пропала?
- У моей одноклассницы.
- Когда?
- Вечером в этот понедельник. Вернее, ночью.
- Где находилась звезда?
Я рассказал все, что знал.
Выслушав меня, Степа запустил свой грандиозный рубильник под крыло и с ожесточением выкусил оттуда какого-то паразита.
- Дело твое поганое! - заключил он. - Темное. Запутанное. Гнилое. Ни за что бы за него не взялся! Но Сима очень уж просила.
Я возразил, что, наоборот, дело предельно ясное: звезду похитил Сергей Кривулин. Осталось лишь узнать, где он ее прячет, забрать и вернуть Светлане Алябьевой.
Степа насмешливо посмотрел на меня левым, зеленым, глазом.
- Тебя Димой, кажется, зовут?
- Ну, Димой.
- Большой дурак ты, Дима! - сообщил ворон и выжидательно уставился: не возникну ли я.
Но я уже раскусил его тактику и решил не давать ему повода слинять.
- A у тебя что, есть другая версия?
Ворон не успел ответить.
Где-то неподалеку, за кустами, послышался собачий лай. Степа прислушался. Лай приближался. Ворон засуетился, стал перебирать ногами ветку, а потом, панически взмахнув крыльями, исчез в листве. Я оглянулся. Из крапивы вынырнул шоколадный подросток-доберман. Это был совершенно безобидный кобелек с веселой мордой искателя приключений. За ним выполз хозяин, приволакивавший ногу тучный старик в спортивном костюме. Он опирался на дорогую палку с костяной рукоятью и дышал трудно, всем ртом, как звероящер. Скользнув по мне равнодушным взглядом, старик потащился дальше. Пес, задрав ногу, добросовестно оросил то, что когда-то было каруселью, и побежал догонять хозяина.
- Нас не должны видеть вместе!
Степа уже сидел на своей ветке и выкусывал из подмышки очередного паразита.
- И вообще, о том, что и расследую эту кражу, ни одна живая душа не должна знать. Понял? Даже отцу родному - ни звука!
Я кивнул.
- Если не Кривулин, то кто, по-твоему, мог украсть звезду?
Ворон усмехнулся.
- Кто угодно! Например, ты.
Я опешил.
- Почему - я?
- А почему - он?
- Ну, - начал я. - Как тебе сказать…
- Потому что он у тебя девочку увел, да?
Я надулся.
- Ладно, - проскрипел Степа. - На всякий случай проверим твоего Станиславского. Давай адрес дачи!
Адрес я не знал.
- Чтоб к утру у меня был адрес!
Я ахнул:
- К утру? Но как же я…
- Меня не колышет! - перебил Степа. - Твои трудности! Встречаемся завтра в восемь тридцать. Без адреса дачи можешь не приходить.
- В восемь тридцать? - опять напрягся я. - А школа?
Ворон вперился в меня сердитым взглядом.
- Послушай, друг, ты меня уже достал! Кому нужна звезда: мне или тебе?
Я молчал.
- Есть предложение: расплеваться! - заявил он. - Мы с тобой больше не знакомы. Разбежались и забыли! Ясно?
Прикинувшись шлангом, я стал говорить, что он просто не так меня понял и что я все сделаю в лучшем виде. Завтра, например, явлюсь без опоздания - тютелька в тютельку. А что касается банки из-под "пепси", то обязательно брошу ее урну.
- Попробуй только не бросить! - хмыкнул ворон.
Он навесил на меня еще кучу разных поручений и, не прощаясь, сгинул в чаще.
Выходя из ворот парка, я понял, кого напоминает мне Степа - брата Юрку. Тот тоже любит брать людей за горло. Нет, с этим носатым Шерлоком Холмсом надо завязывать. С меня достаточно Юрки!
Когда я переступил порог квартиры, мать крикнула из кухни:
- Дима! Уже два раза звонила Света Алябьева. Что-то срочное. Перезвони!
Я набрал Светку.
- Ну! Что со звездой, Дима? Нашел?
Я устало сказал:
- Идет работа. Дело оказалось темным, запутанным, гнилым. Но свою звезду ты получишь! Кстати, ты случайно не знаешь адрес Сережкиной дачи?
- Записывай!
Я записал. И только положив трубку, удивился: откуда Светке известен адрес?
Утро выдалось паршивым. Моросил холодный дождь. Снаружи к оконному стеклу прилип объеденный гусеницами кленовый лист. Был только конец сентября, а на дворе, казалось, стоит глубокая осень.
Я понял, что ни в какой парк, конечно, не пойду. Слава богу, вороны дрыхнут в такую погоду! Даже говорящие.
Но, растревоженный будильником, я уже не мог заснуть.
Пришлось одеться и, собрав для отвода глаз школьный рюкзак, тащиться на свидание со Степой. С этого идиота станет припереться и под дождем!
Ворона не было.
На ветке, где он вчера сидел, вода постепенно сбегалась в увесистые капли - и те одна за другой срывались в лужу. Они внятно хлюпали мне:
- Дурак… дурак… дурак…
Я честно простоял у ясеня десять минут, а потом побрел к выходу.
Дождь врезал сильнее - и мне пришлось укрыться в какой-то полусожженной беседке.
- А я решил было, что ты совсем уже без мозгов! - сказал скрипучий голос.
Степа сидел на обуглившейся перекладине под самой крышей беседки и смотрел на меня пронзительным зеленым глазом.
Пошарив в карманах, я протянул ему листок с адресом дачи. Интересно, подумал я, умеешь ли ты читать, умник?
Ворон покосился на листок и ехидно заметил:
- К твоему сведению, "улица Водопьянова" пишется с мягким знаком.
"Вот гад!" - подумал я и, скомкав листок, бросил его на землю.
Степа так злобно зыркнул на меня, что я, как тютя, быстренько нагнулся, поднял бумажку и сунул в карман.
- Снимай рюкзак! - отрывисто приказал он. - Чую, принес.
Я вынул из рюкзака большой шматок мяса. Согласно Степиной инструкции мясо всю ночь провисело за окном: оно должно было основательно протухнуть.
Ворон набросился на еду. Придерживая шматок то левой, то правой ногой, он клювом отрывал от него крупные сочащиеся куски и жадно проглатывал.
- Свинина… - проворчал Степа между двумя атаками на мясо. - Терпеть не могу свинину! Мы с тобой, кажется, договаривались о говядине, нет?
- Извини, - промямлил я, - у нас в холодильнике оказалась только свинина.
- Протухло тоже недостаточно, - продолжал он. - Правда, тут ты не очень виноват: ночь была холодная. Завтра принесешь пельменей! Лучше всего - Черкизовского комбината. Смотри, много не бери - полкило достаточно. А то я налопаюсь, и мозги ворочаться не будут.
Расправившись с мясом, он уселся на своей перекладине, прикрыл глаза и затих.
Испугавшись, что Степа заснет, я поспешно сказал:
- Хочу доложить насчет тех четырех дней, когда звезда находилась у Сережки Кривулина.
- Валяй! - отозвался он каким-то спертым голосом.
Я рассказал, как вечером позвонил опять Сережке и заявил, что Стасу, мол, дозарезу нужны деньги - и поэтому он наполовину сбавил цену на "косуху". Артист оживился, но заметил, что с отцом и матерью сейчас совершенно невозможно разговаривать. После того ограбления они и слушать не хотят о покупках! Как бы между прочим я поинтересовался, не нашла ли милиция вора. Сережка кисло вздохнул: ищут. Я спросил: и кто приходил к ним в квартиру накануне кражи?
Выяснилось, там перебывала куча народу. Во-первых, в пятницу заглядывал сосед-алкоголик: якобы за дрелью. Во-вторых, в субботу забегали Беляев и Трухнов. В-третьих, в воскресенье приходила подруга Сережкиной матери со своей дурой-племянницей. Эти сидели и трепались полдня. И наконец, самое главное: и понедельник вломился какой-то мужик с рыжей бородой и чемоданом.
Он будто бы ошибся квартирой. Ему, дескать, нужно было на последний этаж, дверь - направо, но в другом подъезде. Причем возник этот придурок с чемоданом за час до их отъезда на дачу. Кривулин сказал, что глаза у него так и шарили по прихожей!
Я спросил: а борода была похожа на натуральную? Сережка подумал и ответил, что не уверен.
Степа молчал. Обожрался все-таки, подумал я.
- Кто такие Беляев и Трухнов? - наконец спросил он, не размыкая век.
Я удивился. Мне казалось, что в первую очередь нужно нацелиться на бородача. В крайнем случае - на алкоголика.
Ворон отмахнулся:
- Их-то милиция прощупала в первую очередь! Но я проверю.
Сашка Беляев был клевым парнем и играл в нападении. Я - по центру. Он - слева. Колька Трухнов бегал в защите. Может, я и поставил бы Коляна в нападение. Он был юрким и цепким, но ударчик, честно говоря, был у него не очень. Во всяком случае, ни тот, ни другой явно не тянули на преступника.
Я сказал об этом Степе. Он хладнокровно осведомился, не было ли у них в последнее время денежных затруднений. Я ответил, что были. Но это еще ничего не значит: с деньгами у всех сложности. Ворон проронил:
- Кражу совершил дилетант.
- Кто? - не понял я.
Он открыл один глаз и насмешливо глянул на меня.
- В квартиру забрался совсем еще зеленый вор. Скорее всего, пацан.
- С чего ты взял?
- Я осмотрел вчера окно и чердак. Злоумышленник использовал обычную бельевую веревку. На балке, к которой ее привязывали, и нашел пару ворсинок.
- Профессионалы обычно используют что-нибудь понадежнее: нейлон или тонкий стальной трос.
- Понятно, - пробормотал я.
- Окно грабитель разбил так, как будто делал это впервые в жизни: половинкой кирпича. Она до сих пор валяется внизу, на клумбе. К ней прилипли мелкие крошки стекла.
- А как надо разбивать? - спросил я.
- Обычно стекло выдавливают. Это красиво и, главное, бесшумно. Иногда его действительно разбивают. Но матерый домушник предварительно наклеивает на стекло липкую ленту: чтоб не сыпались осколки.
- Класс! - сказал я. - Откуда ты все это знаешь, Степа?
Он пропустил вопрос мимо ушей.