Ученики, которых Иоанн, "умаляясь", отдает Иисусу (Ин 3:30), совершают три последовательных действия, в Иоанновом словаре обозначающих ту духовную перемену, с которой начинается "ученичество" и "дружба" (Ин 15:15) с Богом: "они пошли" (Ин 5:2; 5:40; 6:35; 7:37; 8:21), "и видели" (Ин 8:56–57), "и оставались" (ср. Ин 6:56; 12:26; 15:4; 15:9). Как следует из Евангелия, происходит это лишь потому, что обращенное к ним "Что вы ищете?" (‘τι ζητειε Ин 1:38) стало их сокровенным вопросом, и, движимые им, они отвечают новым вопрошанием: "Равви (что значит Учитель), где Ты живешь?" (‘ραββι… που μενεσς’). Употребленный в данном фрагменте глагол μενειν, (Ин 1: 38 и 39 μενει, εμειναν) который относится ко Христу и к ученикам, вводит нас, как замечает Раймонд Браун в толковании на Ин 14:10–11 и 17:21,23, "в проблематику Иоаннова богословия имманентности, то есть пребывания друг в друге, неразрывно связующего Отца, Сына и тех, кто идет за Христом". Таким образом, продолжает исследователь, "использование μενειν для того, чтобы передать мысль о взаимопребывании, дает право утверждать, что и в других случаях, например в Ин 1:39, где речь идет о том, что ученики "остаются" со Христом, этот глагол можно интерпретировать не только в житейском, но и в духовном смысле".
Только "оставаясь" с Иисусом, слушая Его слово, эти два ученика могли признать в том "раввине", к которому их послал Креститель, Христа, Мессию Израиля. В этом "пребывании" с Иисусом, как ветви пребывают на виноградной лозе (Ин 15:4), и в этом, всё более глубоком взаимопребывании наконец находят то, что неосознанно искали. Вопрос Иисуса ("Что вы ищете?"), получает ответ через признание сначала Андрея: "Мы нашли (ενρπκαμεν) Мессию – то есть Христа", Ин. 1:41), а затем и Филиппа (Ин 1:45).
Отношения со Христом качественно меняются (от "с Ним" – к "в Нем"), и в это вовлекаются и другие ученики, и все вместе они постепенно дорастают до наивысшей точки эсхатологического откровения: "узрите небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому" (Ин 1:51). Андрей "сначала" (πρωτον) находит (ευρισκει) своего брата Симона (Ин 1:41) и приводит его к Иисусу (Ин 1:42): На другой день <…> он находит (ευρισκει) Филиппа и говорит ему: иди за Мною (Ин 1:43). Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром. Филипп находит (ευρισκει) Нафанаила и говорит ему: мы нашли (ενρπκαμεν) Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки… (Ин 1:45)" В этом круговом движении, как это ни парадоксально, произведенном пребыванием Иисуса (μενειν εν), каждый ученик находит своего брата, и эти отношения братьев определяются связью со Христом. Предвосхищая первосвященническую молитву Иисуса в Ин 17, в нем со всей очевидностью намечен образ христианской общины как общения (koinonia) в Троице.
Заметим также, что именно здесь, а не после Симонова исповедания веры (ср.: Мф 16:13–19 и паралл.; Ин 6:69) евангелист говорит о новом имени апостола: "Ты – Симон, сын Ионин. Ты наречешься Кифа" (Ин 1:42). Петр занимает исключительное место в сюжете движения учеников ко Христу, равно как и в евангельском повествовании как таковом. Он предаст, раскается и будет прощен (Ин 21); научится служить, омывать ноги братьям (Ин 13:6–7), пасти стадо Господне (Ин:21,15.16.17), пока, наконец, он не станет тем, что значит его имя – Камнем, Скалой, опорой веры для всех, кого вверит ему Христос. Неслучайно, в конце четвертого Евангелия, в главе 21 (вставка "Иоанновой школы"), воскресший Христос, доверяя Петру свое стадо – "Паси моих овец", – снова называет его "Симон, сын Ионин" (Σιμω ιωαννου, Ин 21,15.16.17), и этот фрагмент зеркально симметричен рассказу о новом призвании "ученика, которого Иисус любил" – ему предстоит пребывать (μενειν) до пришествия Господня (Ин 21:23) (Ин 1:42). Петр занимает исключительное место в сюжете движения учеников ко Христу, равно как и в евангельском повествовании как таковом. Он предаст, раскается и будет прощен (Ин 21); научится служить, омывать ноги братьям (Ин 13:6–7), пасти стадо Господне (Ин:21,15.16.17), пока, наконец, он не станет тем, что значит его имя – Камнем, Скалой, опорой веры для всех, кого вверит ему Христос. Неслучайно, в конце четвертого Евангелия, в главе 21 (вставка "Иоанновой школы"), воскресший Христос, доверяя Петру свое стадо – "Паси моих овец", – снова называет его "Симон, сын Ионин" (Σιμω ιωαννου, Ин 21,15.16.17), и этот фрагмент зеркально симметричен рассказу о новом призвании "ученика, которого Иисус любил" – ему предстоит пребывать (μενειν) до пришествия Господня (Ин 21:23).
В этой связи тем более важно помнить, кто привел Симона к Иисусу и первым признал в Нем Мессию. Чтобы придти ко Христу, надо встретить Его свидетеля, каким был Иоанн Креститель для Андрея и другого, оставшегося неизвестным, ученика, Андрей – для Петра; Филипп – для Нафанаила и т. д. Исключительная значимость фигуры Петра уравновешивается в четвертом Евангелии не только присутствием "ученика, которого Иисус любил" (что неудивительно – оно складывалось внутри Иоанновой общины), но также неповторимостью отношений каждого из апостолов со Христом, и это, в первую очередь, относится к Андрею.