Иногда в такие часы Александр Степанович рассказывал мне о написанном в тот день или о том, что не удается ему. Если же он утром не писал, то часов в восемь мы с ним, забрав книжки, рукоделье, газету, шли на широкий мол. Побродив по нему взад и вперед, усаживались на бревнах или на камнях, лежавших недалеко от воды, и проводили часа два-три, читая, тихо разговаривая, а иногда молча, о чем-то думая или бесцельно мечтая. Реже ходили на Сараголь, на девственный берег моря, так как всегда было жарко возвращаться домой. Изредка ходили на волнорез к карантину. Но там Александр Степанович не любил бывать – на берегу возились купающиеся, визг, хохот, беготня. Александр Степанович любил у моря тишину, звуки моря, порта, а не курортный шум. На пляж в Феодосии не ходили. Александр Степанович не выносил курортной раздетости, особенно пропагандируемой в те первые годы нашей жизни в Феодосии. Дома, в часы непереносимой жары, в квартире с закрытыми ставнями, он иногда раздевался донага, перепоясывая бедра полотенцем. Но никто, кроме меня и матери, не должен был видеть его в таком наряде. Летом Александр Степанович всегда ходил в суровом или белом полотняном костюме, или в темно-сером люстриновом, который очень любил.
Мы ложимся спать не позднее десяти часов вечера, встаем с матерью очень рано, Александр Степанович – позже. Он ложится спать несколько позднее меня, читает у себя в комнате.
Н. Грин. Воспоминания об Александре Грине. Рукопись Музея Грина в Федосии; Ленинград, 1972; Симферополь, 2000
За 6 лет в Феодосии Грин написал четыре романа, две повести, около сорока рассказов. В 1925 году опубликован роман "Золотая цепь" и повесть "Сокровище африканских гор". В 1928 году им был закончен роман "Бегущая по волнам", который только через год с трудом удалось напечатать в издательстве "Земля и фабрика". Тогда же А. Грин закончил роман "Джесси и Моргиана", в 1929 году напечатанный издательством "Прибой". В том же году А. Грин написал роман "Дорога никуда", опубликованный издательством "Федерация" в 1930 году.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Публикации в периодических изданиях:
1906 год – 1; 1907 – 9; 1908 – 26; 1909 – 21; 1910 – 22; 1911 – 6; 1912 – 20; 1913 – 30; 1914 – 43; 1915 – 105; 1916 – 50; 1917 – 54; 1918 – 35; 1919 – 8; 1920 – 0; 1921 – 2; 1922 – 7; 1923 – 15; 1924 – 15; 1925 – 5; 1926 – 12; 1927 – 8; 1928 – 5; 1929 – 6; 1930 – 6; 1931 – 4.
Печатался – "Биржевые ведомости", "Сегодня", "Товарищ", "Наш день", "Огонек", "Русская мысль", "Новый журнал для всех", "Слово", "Всемирная панорама", "Русское богатство", "Новая жизнь", "Солнце России", "Нива", "Современник", "Синий журнал", "Отечество", "XX век", "Бич", "Петроградский листок".
Ю. Киркин. Александр Грин. Библиографический указатель произведений. М, 1980
5 марта 1928 года А.М. Горький писал Н.Н. Асееву из Сорренто: "Грин – талантлив, очень интересен, жаль, что его так мало ценят".
Н. Изергина. Грин и Горький. Кировский педагогический институт. Ученые записки. Выпуск 20. Киров, 1965
Письма А. Горького А. Грину до сих пор не найдены.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
В частном издательстве "Мысль" И.В. Вольфсона с 1928 года выходило Собрание сочинений Грина – вышло 8 томов из 15. Проспект собрания составил А. Грин.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Выход томов намеченного ленинградским издательством "Мысль" пятнадцатитомного Собрания сочинений проходил со значительными трудностями. Александр Степанович проделал огромную работу, подобрал большинство своих произведений, опубликованных в различных журналах и газетах. Это потребовало немалых усилий и обследования груды периодических изданий. Он старательно добивался возможной полноты. Конечно, при этом наряду с интересными и ценными произведениями в собрание были включены и второстепенные, недостаточно занимательные для рядового читателя рассказы.
Владелец издательства Л.В. Вольфсон обладал большим деловым размахом. В издательских кругах его прозвали "маленький Гиз" имея в виду не французского герцога, а Государственное издательство, с которым он пытался соперничать по масштабу выпуска книг. Естественно, его привлекала в первую очередь коммерческая сторона, и он всячески сопротивлялся опубликованию тех произведений, которые могли по тем или иным причинам понизить спрос. Не имея права перестраивать подобранные Грином сборники, издатель стал выпускать тома в разбивку, проявляя намерение отказаться от издания книг, казавшихся ему невыгодными. Грин через суд добился выполнения договорных условий, однако издательство было вскоре ликвидировано, и Собрание сочинений так и осталось незавершенным.
Э. Арнольди. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
После 1928 года Грин все чаще стал получать отказы от издательств – на место романтизму уже давно шел социалистический реализм.
А. Андреев. Жизнь Александра Грина
Отказы появлялись все чаще. Наконец, в тридцатом году в "ЗИФе" Грину сказали откровенно: "Вы не хотите откликаться эпохе, и, в нашем лице, эпоха вам мстит".
Мстила Грину (если вообще можно говорить о мести) не эпоха, а чинуши, засевшие в издательствах, до мозга костей пропитанные идеями вульгарного социологизма", трактовавшего современность только как злободневность.
Чем труднее становилось Грину, тем больше замыкался он в себе.
Из редакции в редакцию путешествовали рассказы и неизменно возвращались к автору. И не какие-нибудь однодневки – "Комендант порта", новелла, которая теперь включена во все сборники Грина.
Но Грин продолжает работать. Он заканчивает "Автобиографическую повесть", задумывает и продумывает роман "Недотрога", который, он считал, будет лучше "Бегущей", но который так и не удалось закончить.
В. Сандлер. Воспоминания об Александре Грине. Л, 1972
Его отказывались печатать, обвиняли в отрыве от действительности, а он отвечал на это рассказом о том, как нужен людям мечтатель-чудак, чье доброе сердце равно болит за тех, кто в опасном плавании, и за тех, кому предстоит испытать горечь утраты. Этот рассказ "Комендант порта" был написан в 1929 году, писатель так и не увидел его напечатанным.
Несмотря на притеснения рапповских критиков, писатель продолжал работать. Горечь и боль прорывались только в письмах к друзьям: "Дорогой Иван Алексеевич! Оба письма Ваши я получил и не написал Вам доселе лишь по причине угнетенного состояния, в котором нахожусь уже два месяца. Я живу, никуда не выходя, и счастьем почитаю иметь изолированную квартиру.
Я живу, никуда не выходя, и счастьем почитаю иметь изолированную квартиру. Люблю наступление вечера. Я закрываю наглухо внутренние ставни, не слышу и не вижу улицы.
Мой маленький ручной ястреб – единственное "постороннее общество", он сидит у меня или у Нины Николаевны на плече, есть из рук и понимает наш образ жизни.
Л. Варламова. Дом-музей А.С. Грина. Симферополь, 1986
Чем ближе к концу 20-х годов, тем разнузданнее ведут себя рапповские рецензенты по отношению к Грину. "Творчество Грина чуждо нашей современности" – начинается одна из рецензий. Что тут еще писать? Однако рецензент закончил поплевыванием в сторону Гриновской мечты: "По своим настроениям и темам книга ("Бегущая по волнам". – Авт.) и непонятна и чужда рабочему читателю. Созданный воображением Грина мир иных людей и иных отношений не нужен советскому читателю своей отвлеченностью. Рабочему читателю книгу не рекомендуем.
В конце концов его просто стали включать в список "Книг, не рекомендуемых для массовых библиотек".
В. Харчев. Поэзия и проза Александра Грина. Горький, 1975
В эти тяжелые дни Александр Степанович иногда приходил домой пьяный. Тогда Феодосия узнала, что Грин пьет. Как-то Александр Степанович, протрезвясь, рассказывал: "На меня, пьяного, Нинуша, даже лошади головы оборачивали, не только все бабы". Мне было больно, но боль Грина была еще сильнее, и я ничего ему не говорила. Мы жили втроем в нужде, в тоске перед завтрашним днем, ничего нам не сулившим, так как в литературе господствовала и задавала тон клика Авербаха, зажимавшая все талантливое.
Н. Грин. Воспоминания об Александре Грине. Симферополь, 2000
В меня не вдумываются рецензирующие меня, меня не связывают с человеческой жизнью, литературой. Это потому, что, подумав обо мне, нужно, во-первых, поворошить затасканные, стандартные слова, представления; нужно потрудиться основательно, во-вторых. И хорошо знать мои произведения.
Когда я понял, осознал, что я художник, хочу и могу им быть, когда волшебная сила искусства коснулась меня, то всю свою последующую жизнь я не изменял искусству, творчеству. Ни деньги, ни карьера, ни тщеславие не столкнули меня с истинного моего пути. Я родился писателем, им и умру.
А. Грин. Собрание сочинений в 6 томах. М, 1965, 1980
Лето 1929 года Грины провели в Старом Крыму – на "даче" Шемплинских – небольшом саманном домике с садом по улице Свободы, дом 1.