Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Харьковская неудача
В два часа ночи 26 июня 1942 года, после того как Василевский закончил очередной доклад и собирался уходить, Сталин произнес:
- Подождите. Я хочу вернуться к харьковской неудаче. Сегодня, когда я запросил штаб Юго-Западного фронта, остановлен ли противник под Купянском и как идет создание рубежа обороны на реке Оскол, мне ничего вразумительного доложить не смогли. Когда люди научатся воевать? Ведь харьковское поражение должно было научить штаб. Когда они будут точно исполнять директивы Ставки? Надо напомнить об этом. Пусть, кому положено, накажут тех, кто этого заслуживает, а я хочу направить руководству фронта личное письмо. Как вы считаете?
- Думаю, что это было бы полезным, - ответил Василевский.
Архивы сохранили этот документ.
"Военному совету Юго-Западного фронта
Мы здесь, в Москве - члены Комитета Обороны и люди из Генштаба - решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта тов. Баграмяна. Тов. Баграмян не удовлетворяет ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку и как простой информатор, обязанный честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте. Более того, тов. Баграмян оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте. В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18–20 дивизий."
Сталин остановился, замолчал, посмотрел на Василевского, затем вновь стал расхаживать по кабинету и спросил наконец начальника Генштаба.:
- Вместе с Самсоновым тогда, в 1914 году, потерпел поражение генерал русской армии с немецкой фамилией, забыл.
- Ренненкампф, - уточнил Василевский.
- Да, конечно. Пишите дальше.
"Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии. После всего случившегося тов. Баграмян мог бы при желании извлечь урок и научиться чему-либо. К сожалению, этого пока не видно. Теперь, как и до катастрофы, связь штаба с армиями остается неудовлетворительной, информация недоброкачественная.
Направляем к Вам временно в качестве начальника штаба заместителя начальника Генштаба, тов. Бодина, который знает Ваш фронт и может оказать большую услугу. Тов. Баграмян назначается начальником штаба 28-й армии. Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше.
Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идет также об ошибках всех членов Военного совета, и прежде всего тов. Тимошенко и тов. Хрущева. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе - с потерей 18–20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то, я боюсь, что с Вами поступили бы очень круто.
Желаю Вам успеха.
И. Сталин.
26 июня 42 г. 2.00".
Багратион
В марте 1944 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин пригласил К.К. Рокоссовского к аппарату ВЧ и в общих чертах информировал относительно планируемой крупной операции и той роли, которую предстояло играть в ней 1-му Белорусскому фронту. "Окончательный план наступления отрабатывается в Ставке 22 и 23 мая, - пишет К.К. Рокоссовский. - Наши соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглись критике. Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар - с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого "продумывания" приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твердо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили.
- Настойчивость командующего фронтом, - сказал он, - доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха".
Десять сталинских ударов
Возвратившись с Тегеранской конференции, И.В. Сталин сказал:
- Рузвельт дал слово открыть широкие действия во Франции в 1944 году.
Думаю, что он слово сдержит.
И после некоторого раздумья, продолжил:
- Ну, а если не сдержит, у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию.
Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин поставил вопрос о новой форме проведения кампании 1944 года. В узком кругу лиц, собравшихся в кабинете Сталина, было обсуждено, где именно следовало сосредоточить силы и средства для нового поражения основных сил противника и окончательного разгрома фашистского блока.
Таких регионов на всем стратегическом фронте Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин определил десять. Он выдвинул совершенно новую победную концепцию ведения войны против немецко-фашистских захватчиков на огромном пространстве от Баренцева до Черного моря. Это удары по врагу - под Ленинградом и
Новгородом, на Правобережной Украине, в районе Одессы и Крыма, на Карельском перешейке и в районе Ладожского и Онежского озер, в Белоруссии, в районе Львова и Кишинева - Ясс, в Прибалтике и Венгрии, на крайнем северном участке советско-германского фронта. В этих операциях участвовали войска всех 12 существовавших в то время фронтов, Северный, Балтийский и Черноморский флоты, а также ряд речных и озерных флотилий.
Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин осуществлял общее руководство подготовкой и проведением наступательных операций фронтов и групп фронтов через Ставку Верховного Главнокомандующего и Генеральный штаб, а также лично. Особенность этих операций заключалась в том, что они наносились по противнику последовательно одна за другой и внезапно в разных районах обширного советско-германского фронта. И в итоге привели к разгрому наиболее боеспособных сил немецко-фашистской армии.
От фашистских оккупантов были полностью освобождены Белоруссия и Украина, большая часть Литвы и ряд районов Латвии, значительная часть территории Польши и др. Во время великого наступления 1944 года И.В.
Сталин подчеркивал: "Но наши задачи не могут ограничиваться изгнанием вражеских войск из пределов нашей Родины. Немецкие войска напоминают теперь раненого зверя, который вынужден уползать к границам своей берлоги - Германии - для того, чтобы залечить раны. Но раненый зверь, ушедший в свою берлогу, не перестает быть опасным зверем. Чтобы избавить нашу страну и союзные с нами страны от опасности порабощения, нужно преследовать раненого немецкого зверя по пятам и добить его в его собственной берлоге. Преследуя же врага, мы должны вызволить из немецкой неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии".
Эти десять ударов Красной Армии в 1944 году по праву получили название десяти Сталинских ударов.
В заключительной Берлинской стратегической наступательной операции наиболее ярко проявилась организующая и направляющая роль Ставки Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба, полководческое мастерство И.В. Сталина, Г.К. Жукова, И.С. Конева, К.К. Рокоссовского, других талантливых военачальников, героизм командиров и бойцов.
Кто первый ворвется - тот пусть и берет Берлин
1 апреля 1945 года в Москву в Ставку Верховного Главнокомандования были вызваны командующий 1-м Белорусским фронтом Г.К. Жуков и командующий 1-м Украинским фронтом И.С. Конев. Сталин спросил: известно ли им, командующим фронтами, как складывается обстановка? Жуков и Конев ответили, что по тем данным, которыми они располагают у себя на фронтах, обстановка им известна. Тогда Сталин попросил начальника Оперативного управления Генштаба, генерала Штеменко ознакомить их с полученной Генеральным штабом телеграммой, в которой сообщалось, что англоамериканское командование готовит операцию по захвату Берлина раньше, чем это сделает Красная Армия. В телеграмме указывалось, что подготовка к выполнению операции идет вовсю, намечены направления главного удара, происходит стягивание войск и техники, командование группировкой войск для взятия Берлина возложено на фельдмаршала Монтгомери.
После зачтения С.М. Штеменко телеграммы Верховный главнокомандующий И.В. Сталин обратился к маршалам Г.К. Жукову и И.С. Коневу с вопросом:
- Так кто же будет брать Берлин, мы или союзники?
Первым ответил Конев:
- Берлин будем брать мы и возьмем его раньше союзников.
Слегка усмехнувшись, Сталин заметил: - Вот какой вы.
Затем серьезно задал вопрос:
- А как вы сумеете создать для этого группировку?
У вас главные силы находятся на вашем южном фронте, и вам, по-видимому, придется производить большую перегруппировку.
Конев ответил:
- Товарищ Сталин, можете быть спокойны: фронт проведет все необходимые мероприятия, и группировка для наступления на берлинском направлении будет создана нами своевременно.
Жуков доложил, что войска готовы взять Берлин. 1-й Белорусский фронт имеет достаточно войск и техники, прямо нацелен на Берлин, и притом с кратчайшего расстояния. Выслушав Жукова и Конева, Сталин сказал:
- Хорошо. Необходимо вам обоим здесь, прямо в Москве, в Генштабе, подготовить свои планы и по мере готовности, через сутки-двое, доложить о них Ставке, чтобы вернуться к себе на фронты с уже утвержденными планами.