Всего за 149 руб. Купить полную версию
Я сделал лапой "нос" девчонкам, которые после слов Фокиной сразу же потеряли ко мне всякий интерес. Впрочем, теперь мне это было на руку, теперь я мог, не привлекая к себе внимания, в два счёта загородить Костю клочком газеты от глаз девчонок. На счёт "раз" я подтащил бумажный клочок к Косте, на счёт "два" я стал поднимать клочок на ребро. Но взявшийся неизвестно откуда ветер вырвал бумагу из моих лап и понёс над травой.
- Ой, Зиночка! - снова заверещала одна из юннаток, как будто её змея ужалила. - Вы только посмотрите, какая бабочка! По-моему, у нас такой в коллекции нет!
- Девочки! Вы перестанете отвлекаться? - сказала Фокина недовольным голосом. Она отвела свой взгляд от книги и так и застыла с вытаращенными глазами. - Что такое?.. - зашептала она испуганно. - Не может быть! Ой, девочки! Я, наверное, сплю! Ущипните меня!.. Ой, девочки! Да ведь это же ма-ха-он! Самый настоящий Мааков махаон из Уссурийского края... Как же он здесь очутился? Махаон в нашем городе? Вот чудеса! Поразительное явление! Целое открытие! Тема для научного доклада!
Бормоча эти слова, Фокина успела тихонечко взять у одной из девчонок сачок, подняться, сделать шаг вперёд и застыть на одной ноге.
Итак, случилось то, чего я боялся больше всего на свете: кружок юннаток во главе с Зинкой Фокиной обнаружил спящего махаона, то есть не махаона, а спящего Костю Малинина, и сейчас моему лучшему другу грозила, быть может, самая смертельная опасность из всех опасностей, каким мы подвергались с ним всё э-т-о в-р-е-м-я...
- Девочки! - скомандовала шёпотом Фокина остолбеневшим юннаткам. - Окружайте, только тихо... Чур, ловить буду я сама!..
Молча, с сачками на изготовку, девчонки стали окружать спящего Малинина, того самого Костю Малинина, которого они, по своему неведению, считали Мааковым махаоном, чудом залетевшим в наш город из далёкого Уссурийского края!..
СОБЫТИЕ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ
В морилку, потом в сушилку... и в распрямилку...
- Сейчас мы его поймаем! - прошипела шёпотом Фокина, качаясь на одной ноге и боясь спугнуть Костю. - Поймаем - и в морилку, потом в сушилку, потом в распрямилку...
- Хр-р-ы... - донёсся до меня голос сладко спящего Малинина.
Костя спал и даже не предполагал, какую страшную гибель готовила ему староста нашего класса Зинка Фокина. Нельзя было терять ни одной минуты.
Тем более, что вернувшиеся с улицы ребята тут же присоединились к Зинке Фокиной и тоже выразили самое горячее желание поймать Костю Малинина, то есть махаона, и посадить его в морилку. (Вот лоботрясы несчастные! Что угодно согласятся делать, лишь бы не работать!)
Появившиеся на участке Венька Смирнов и Генка Коромыслов тоже решили принять участие в этом ужасном деле. Венька растолкал девчонок, взглянул на Костю Малинина и заорал: "Да мы же этого типа с Генкой недавно на улице ловили!.."
Зинка Фокина, вместо того чтобы сделать Смирнову и Коромыслову выговор за опоздание на воскресник, только зашипела на Веньку, а девчата, воспользовавшись суматохой, оттеснили всех ребят в кусты и стали осторожно сжимать вокруг Малинина Кости смертельный круг.
Что же делать? Что делать?..
Я выпорхнул из травы, налетел на Зинку Фокину и стал виться вокруг ее правого уха и умолять её, чтобы она оставила в покое Костю Малинина.
- Зиночка! - кричал я. - Остановись! Это же не бабочка! Это человек в виде бабочки! Не махаон это! Это Малинин!
Но Зинка Фокина отмахнулась от меня, как от надоедливой мухи.
- Девочки! Да что же вы делаете! - кричал я изо всех сил.
Но они все словно оглохли и ослепли: они меня не видели и не слышали, словно я и вообще не существовал на свете.
Страшное кольцо продолжало сжиматься вокруг Кости Малинина всё тесней и тесней.
Я заметался, потом взлетел вверх; оставалось только одно: сбить спящего Малинина с камня - взять его на таран! Быть может, он хоть от удара проснётся. Сложив крылья, я ринулся вниз, скользнул над травой и что есть силы ударил Костю головой в бок. От сильного удара в голове у меня всё помутилось и перед глазами поплыла радуга, а Костя сорвался с камня, подпрыгнул, подлетел, проснулся в воздухе и как очумелый закрутил глазами.
- Костя! Делай свечку! Свечку делай! - заорал я не своим голосом.
- Какую свечку? - сказал ничего не соображающий Костя Малинин, протирая заспанные глаза.
Тогда я схватил его за лапу и потащил за собой в небо круто вверх. И откуда у меня только сила взялась? В одну секунду я поднял Костю Малинина, как на лифте, выше кустов.
Внизу, где-то там, под нами, раздался дикий визг.
- Это что, большая перемена? - спросил меня Костя одуревшим от сна голосом и закрыл глаза.
- Какая ещё перемена? - сказал я и наподдал Косте сзади лапой, чтобы он хоть немного пришёл в себя. В глазах у меня всё ещё продолжало сиять какое-то северное сияние. - Ты что, ещё не проснулся, что ли?
- Сейчас, сейчас! - сказал Малинин. - Сейчас я наемся нектара и сяду за геометрию... А этому Мишке надо крылья оборвать...
- Какому Мишке?
- Яковлеву... из семейства отличников. Чтобы он не соглашался другой раз заниматься с нами в воскресенье...
Малинин хотел сказать что-то ещё, но вдруг перестал махать крыльями, громко захрапел и начал валиться в кусты, в самую гущину листьев.
- Костя! Не засыпай! Пропадёшь! - рявкнул я и стал валиться вслед за своим другом в кусты сирени, цепляясь на лету крыльями за сучки и листья.
От удара о ветку Костя опять проснулся. По ветке взад-вперёд ползали муравьи; они мельтешились у меня под ногами, и мне пришлось двум из них дать хорошего пинка, чтобы они не путались не в своё дело в такой, можно сказать, критический момент.
- Сейчас же превращайся из бабочки в трутня, слышишь? - сказал я Косте, разгоняя муравьев.
- В какого трутня? Из какой бабочки? Ты что, Баранкин, свихнулся, что ли? - сказал Малинин и повалился на бок.
Вероятно, у спящего Малинина так всё перепуталось в голове, что он уже ничего не соображал и вообще нёс какую-то страшную ахинею. Тогда я его приподнял за крылья:
- Превращайся в трутня! Слышишь, Малинин?
- Как это может человек превратиться в трутня? Ты, Баранкин, фантазей... из семейства человеев... то есть че-ло-ве-ков... то есть я спать хочу, - сказал Малинин и повалился на другую сторону.
Было слышно, как по саду с криками и визгом продолжали рыскать девчонки. Если они заметят в кустах яркие крылья Кости-махаона, мы пропали.
- Ты превратишься в трутня или нет? Последний раз тебя спрашиваю! - Я снова поднял упавшего на бок Малинина, при этом я успел лягнуть задними лапами двух нахальных муравьев, которые намеревались заползти мне под самое пузо.
- Ладно, Баранкин! - промычал Костя. - Если уж тебе так хочется... Только я сначала посплю...
- Нет! Сначала ты превратишься в трутня, а потом будешь спать! Слушай мою команду! - Я схватил Костю за передние лапы и стал изо всех сил трясти его, приговаривая: - Повторяй за мной! Повторяй за мной!
Ни ночью, ни днём
Не хочу быть мотыльком!
Всех на свете лучше
Быть, конечно, трутнем!
- Вот он где спрятался! - взвизгнул невдалеке голос Зинки Фокиной. - Я так и знала, что он далеко не улетит! Девочки! Окружайте куст!
"Всё! Нас обнаружили! Мы пропали! - подумал я. - И Малинин опять заснул! И теперь я с ним уже ничего не смогу поделать!"
У меня при одной этой мысли опустились крылья, и я даже не стал распихивать муравьев, которые опять наползли с разных сторон.
"Пусть ползают, - произнёс я мысленно, - теперь всё равно..."
И вдруг именно в эту минуту раздался смех Кости Малинина.
Я с ужасом посмотрел в его сторону - уж не сошёл ли он во сне с ума от всех этих переживаний - и вижу, как два муравья ползают возле его брюха и щекочут Костю своими усиками. Они его, значит, щекочут, а он, значит, смеётся, тихо, правда, но смеётся, спит и смеётся. Вот балда, как же это я забыл, что Костя Малинин больше всего на свете щекотки боится. Я ещё в лагере его сколько раз будил при помощи щекотки. Вот спасибо муравьям, что надоумили. И, не теряя больше ни секунды, я всеми четырьмя лапами сразу стал щекотать Костю под мышками. Тихий смех Кости-махаона сразу же перешёл в хохот, и он проснулся. Сразу же проснулся! И глаза открыл, и совершенно спать перестал.
Трясётся весь, хохочет, заливается как сумасшедший, лапами за живот хватается и говорит, захлебываясь от смеха:
- Ой, Баранкин! Ха! Ха! Зачем ты меня щекочешь? Ха! Ха! Ха!
- Ха! Ха! Ха! - отвечаю я Малинину.
Меня тоже в эту минуту разобрал смех, во-первых, на нервной почве, во-вторых, очень уж я обрадовался, что Костя проснулся от этого ужасного сна и окончательно пришёл в себя. Я от этой нервной радости даже на время забыл о той смертельной опасности, которая ещё продолжала грозить Косте Малинину. А главное, хоть Костя и проснулся, я всё равно продолжал его щекотать. Кто его знает! Перестанешь щекотать, он возьмёт и опять заснёт.
- Да ну вас! - сказал Костя Малинин мне и муравьям, отталкивая меня и муравьев от себя. - Расщекотались здесь! Ха-ха! А что это там за шум? Ха-ха-ха!
И здесь я снова с ужасом вспомнил о том, что грозит моему лучшему другу, и не только вспомнил, но и понял, что, судя по голосам, Зинка с девчонками уже начали окружать наш куст.
- Малинин! - заорал я. - Сию же минуту сосредоточивайся и начинай превращаться в трутня!
- Почему - в трутня? В какого трутня? - спросил Костя, сладко потягиваясь.