Илье с напарником разрешили представлять Россию на чемпионате мира. Год они готовились в Австралии, Новой Зеландии, Америке. А потом приехали на чемпионат и обломались - напарник захворал, пришлось сняться.
Живописуя гонки, Ермаков возбудился и начал орать: "Они двинутые, вообще, еще прогремят, точно тебе говорю!" В телефон безответно ломился Яша. "Гонялись, короче, на юге Флориды. Шикарная регата, первый грейд. Собрали команду, прилетели туда. Пару человек взяли - наших пацанов знакомых, там живут, яхтсмены. Взяли яхту двадцатифутовую. У Ильи, блин, азарт за гранью! "Пап, рокенролить надо! Спинакер ставь!" Свистит так, что мама дорогая, и я говорю, слышь ты, мастер спорта, гад, мачту утратим, а мне эту мачту, "восьмерку", опять заказывать, я угреюсь…"
Днем позже про Ермакова рассказали такую легенду. Когда он занимался "Адмиралами", иногда, как выразился собеседник, грешил. Якобы случались конфликты интересов, в том числе вооруженные. Не ужас-ужас, но сцены, достойные фильма "Бумер". И то, что Ермаков сейчас занимается детским клубом, - искупление тех грехов.
Сразу вспомнилось из его пассажа о губернаторе: "Мы и раньше были знакомы, как говорится".
Весь город знает, кем был губернатор, прежде чем поклялся блюсти интересы граждан. Во Владивостоке о нем чаще вспоминают как о Сереге Шепелявом, "бухгалтере" преступной группировки, а не как о владельце рыболовецкой флотилии, банка и комбината "Приморская соя".
Я не знал, как отнестись к такой версии прошлого Ермакова. Как уже говорилось, во Владивостоке каждый взрослый мужчина так или иначе касался двух занятий - торговли праворукими машинами и бандитизма. Если человек машинами не торговал, а с губернатором водил знакомство, то да, наверное, мог участвовать в вооруженных конфликтах.
Но все-таки одна черта отличала командора от "шепелявых". Он бился за мечту, а не за цацки. Когда закрылся клуб тихоокеанского пароходства, ему захотелось сделать новую школу и команду, и он сделал. Кроме этого, на нем висит Федерация парусного спорта Приморского края. Яхтсмены знают ее как одну из самых независимых в стране. За все домашние гонки и гостевые регаты Ермаков платит из своего кармана. Остальные, как правило, сидят на дотациях.
Ермаков ценит независимость. Два года назад со стороны Кремля яхтсменам присоветовали нового главу федерации - Дмитрия Зеленина, тверского губернатора. Лишь один вице-президент возмутился и до последнего поддерживал прежнего главу Александра Котенкова - Ермаков. Остальные взяли под козырек.
История обошлась без крови: Зеленин не стал интриговать против командора. Победителем премии "Яхтсмен года - 2009" избрали детскую школу "Семь футов" - признав лучшей в стране. Сайт федерации рапортовал: "За вклад в развитие парусного спорта награжден Михаил Ермаков. Парусный стаж - сорок четыре года, при его участии ежегодно проводится более сорока соревнований. Виски The Macallan подготовило победителю приз".
Как-то раз я произвел частотный анализ оценок периода 90-х годов - на основе взятых у предпринимателей интервью. Информанты выражались по-всякому, но в лидеры выбилось предсказуемое - говоримое после какой-нибудь жуткой истории, со вздохом - "такое время было".
Время давило желание Ермакова, Анисимова и Аси Еутых заниматься своим предназначением, намекало, что существовать достойно в их ремесле не получится. Им приходилось идти на компромиссы, но в конце концов они победили.
Время не позволило им сделать не то что инновационный, а сколько-нибудь тонко настроенный бизнес, но свои сражения они выиграли.
Логистика доставила Ермакову мечту. Работая по законам бандитского времени, он оплатил себе и парням из спортшколы билет хоть в Аргентину. Я не судья командору.
Когда Ермаков показывал нам нутренности "Шкипера Гека", стукнулся головой о табличку с надписью по-английски: "Грязные старые чуваки тоже нуждаются в любви". В ресторане он поцеловал еще пару официанток. Потом упал в плетеное кресло. "Особого бизнеса тут нет. Зато детей море воспитывает. Наркотики там, водяра - этой муйни в их жизни нет".
Его взгляд несколько водевильно затуманился, устремившись в Амурский залив. Фотограф пошутил: "Жизнь удалась!" Ермаков поерзал: "Жизнь? Ну, жизнь… Вон, сделаю еще маяк на молу, как старый капитан завещал, и…"
Вдруг он схватился рукою за сердце. Мы вскочили.
Под ладонью его что-то зашевелилось, зажужжало, затрепыхалось, бухту огласили бесстыжие трубы, раздался песочный вздох, и рубашка проорала: "Oh, yeah, baby, I love you!"
КОРАБЛИК И БЕТОН
Первое, что увидел мальчик, - лист бумаги с голубоватыми пятнами, который изрезанными краями напоминал лист крапивы. Так мальчику казалось потом, а пока он лежал и всматривался в прожилки и островки зелени среди фирновых полей и глетчеров.
Над его кроваткой висела карта ледников Памира. Мальчик рос и учился различать тающие языки, зоны разломов, бассейны и хребты, с которых полз лед. Родители-геологи возили карту с собой.
Мальчик учился ходить по горам. Когда научился, родители посадили его на средство передвижения геолога - лошадь. К десяти годам он скакал на лошади, мог уехать из лагеря на несколько дней, разглядывать жизнь гор. Мальчик учился стрелять. Сначала из экспедиционной винтовки. Когда семья жила в Ташкенте, он записался в стрелки, собирал-разбирал пистолет, поворачивался плечом к стенду, вытягивал руку, задерживал дыхание и на выдохе жал спусковой крючок.
У мальчика были гибкие пальцы, и, решив научиться гитаре, он быстро окончил музшколу и заиграл фламенко. Когда семья осела в приуральской степи, он уже окончил институт, получив диплом с гордым словом "геофизик", и преподавал гитару в ближайшем городе - Магнитогорске.
Ему нравилось становиться мастером в чем-то новом. Взять, например, английский язык. В школе учили плохо, института при комбинате не предусмотрено, на улицах перестройка, частных курсов нет. И тогда он запускает то, что сейчас назвали бы социальным вирусом. Через друзей распространяет обращение к горожанам - приходите в английский клуб. В программе чай и спикинг, знакомства. Откликаются десятки людей, почти всех он видит впервые.
Неудивительно, что однажды он замечает, что с такими способностями можно ни от кого не зависеть и зарабатывать больше, чем в музыкалке. Причем не надо ничего изобретать. Рядом громадное производство, которое выпускает железо. За крупный сбыт идет драка с применением оружия, а мелкие партии можно перепродавать самому.
Они с другом открывают металлобазу. Потом Виталий Крючин - так звали мальчика - скажет, что увлечения развили в нем необходимые для бизнесмена качества: реакцию, интуицию, отстраненный, трезвый взгляд на диспозицию. Бизнес ревизовал эти увлечения - гитара осталась для вечеров, а вот стрельба устояла, слишком сильная привязанность.
На этом рассказ можно было бы закончить - будни металлотрейдера незамысловаты, а хобби есть у всех.
Но история Крючина только начиналась.
Однажды на улице Крючин встретил знакомого, такого же стрелка, Станислава Дубровского. Тот рассказал, что вместо унылой пальбы можно играть, как в компьютерную игру, только с боевым оружием. Называется этот спорт практическая стрельба, выдуман в 50-х американцами, которые столкнулись с тем, что пока средний полисмен разберется, куда мочить, получает несколько пуль.
Американцы возвели полигоны с плексигласовыми городками, где из-за домов в непредсказуемой последовательности высовывались плексигласовые же злодеи. Полисмены учились расстреливать их как можно быстрее.
Через год упражнений коп вытаскивал пистолет и палил, опережая умелого неприятеля. Также он перестал задевать напарника и вообще стал координированным и стрессоустойчивым существом.
Крючин начал с пистолета и, пройдя простейший курс, обставил всех на чемпионате России, а потом и в Европе. Перешел на ружье и карабин. Его жена Марина стреляла вместе с ним и стала лучшей среди европейских женщин в номинации "пистолет".
Крючин и Дубровский возглавили русскую Конфедерацию практической стрельбы. Новый вид привлекал стрелков. Ты не застываешь в одной позе и не превращаешь в пыль летающие тарелки, а двигаешься шаг за шагом по незнакомой территории, не зная, откуда появится враг. И делаешь это не в компьютерной игре, а в имитации боя, где приходится падать, прыгать, прятаться.
Когда Крючин разобрался в этой игре, он почувствовал гул призвания. Смысл стрельбы - не завалить мишени быстрее других, а научить пользоваться оружием с умом. Первое, что внедряют в сознание стрелков, - до начала огня держать указательный палец не на крючке, а вдоль ствола. Тех, кто об этом забывает, дисквалифицируют.
Один раз знакомый Крючина не поставил пистолет на предохранитель. Сын играл с оружием и выстрелил в себя, спасти не успели. Крючин узнал много таких историй и, как Ермаков, подчинил свой бизнес миссии. Он захотел просвещать тех, кто работает с оружием.
Крючин достает из стола сводки. Самые большие потери от неосторожного обращения - в армии. "Официальные цифры погибших - несколько тысяч в год. На самом деле их больше". Крючин ездит по стране и учит правильно обращаться с оружием. Над его креслом висят письма из МВД, ФСБ, ФСО. Генералы выражают благодарность: риск того, что их подчиненные поубивают друг друга и мирных граждан, теперь несколько ниже.