Обед кончился, пацаны бежали к лодкам. Солнце пекло, и в джунглях бродил сырой воздух. "Пойдемте, посмотрим на дом с другой стороны", - вздохнул Подкорытов. Обогнув угол, мы спустились к пляжу. Я обернулся и увидел, что фанерный балаган превратился в парусник с окнами-иллюминаторами. Сверкающий краской и стеклом, он торчал из джунглей как диплодок или другое животное позднеюрского периода.
"Смотрите сюда", - крикнул Подкорытов и подошел к борту. Я разглядел дырки, много дырок, будто на корабль напал озверевший дятел. Затем поднял взгляд выше и увидел торчащее из иллюминатора дуло ружья.
В 2005 году Подкорытов совершил неосмотрительный поступок - посадил лесничего, требовавшего взятку. На намеки договориться и перейти под крышу вежливо посылал. Такое поведение во Владивостоке осуждают.
Постсоветский Владик славен тем, что почти каждый мужчина имел ту или иную связь с криминалом. Если не имел, значит, или приезжий, или не мужчина. Так же с бизнесменами: каждый начинал с торговли японскими автомобилями, а если не ими, то уж чем-то совсем "непрозрачным".
Если ты слабый - сливайся и не пикай, если сильный - доказывай силой. Обычная история для города переселенцев.
Социолог Леонид Бляхер назвал культуру Владивостока "проточной". Эта культура не создает норм поведения, обычаев и привычек. Зачем договариваться с соседями, привлекать власть к разрешению конфликта, если можно врезать бутылкой по голове - все равно через год мы отсюда уедем, правда?
Закон в проточной культуре не моден. Если бы власть контролировали шериф и восьмизарядный барабан, Приморье хотя бы походило на Техас, но силовики срослись с "оргпреступностью". Последние годы изменили немногое. Автору детективов, желающему преуспеть, следует переселиться в Приморье. И поскорее - есть риск, что прототипы друг друга перестреляют.
Незадолго до похода с Подкорытовым на Рикорд в городе произошли две истории.
Первая разворачивалась на островах Пахтусова. Авторитеты пировали с братвой, расставив на песке столы с яствами. Их домочадцы купались, пускали камешки, охрана загорала, посматривая вдоль берега. Сначала внимание привлекал чудила в панаме, который искал моллюсков и клал их в пакет, но этот кадр был очевидно безобиден, и охрана спала спокойно.
Чудила же, поравнявшись со столами, выхватил из пакета пистолет и расстрелял авторитетов. Из-за мыса подрулил водный мотоцикл, взял стрелка и скрылся так стремительно, что охрана едва успела дернуть затвор.
Вторая история - о чудесном совпадении. Один депутат ездил в хорошо бронированных машинах и потому не боялся. Тем не менее, поддерживал связи в органах, следящих за миром более пристально, чем он. Такой подход спас депутата однажды утром, когда кортеж мчал его по делам. Ему позвонили, он попросил остановить джип и выпустить его в прачечную, где обнаружились неотложные нужды - простынки сдать погладить, полотенца простирнуть. Как только он скрылся за дверями заведения, джип подорвался. Журналисты недоумевали: надо же, не посещал булочные-прачечные, и вот на тебе…
Подкорытов восстал против условий, когда терпилы терпят, злодеи злодействуют, а чекисты скорее сплавят наивного "коммерса" рейдерам, чем защитят его.
Посадка инспектора дала Подкорытову ненужную известность. В октябре 2005-го на Рикорде некие гости сняли часть урожая из садков. Кто такие? Браконьеров тут не было уже четыре года. Коррумпированы и госинспекция малых судов, и рыбоохрана - но они ходят по своим участкам. Подкорытов учредил на острове дежурство.
Через месяц его сын Андрей увидел в иллюминатор дома-парусника, как чья-то лодка кружит у садков. Они с напарником схватили оружие и завели моторку. Гости развернулись и пошли на таран. Как установило следствие, Андрей уклонился от маневра и пальнул из дедовского ружья 1943 года выпуска в направлении браконьеров, ранив одного из них. Лодка ретировалась.
Сторожа поняли, что оказались в ловушке. Спутникового телефона на ферме не было. Плыть на материк - вернутся и снимут оставшийся урожай. Идти на моторке кому-то одному - штормит.
Пока думали, на море загремели моторы - к берегу чалились три лодки. Зная, что бежать некуда - Рикорд лилипутский, - Андрей выстрелил по воде. Ему ответили, пуля ранила в ногу. Приезжие махнули перед носом ксивами всеведущего ведомства, и Андрей понял, какую крышу отец не учел.
Их с напарником арестовали. Гости забрали снаряжение и убрались, оставив охрану. Когда на следующий день Подкорытов и адвокат пришли на Рикорд, к паруснику и садкам их не подпустили.
Я говорил с Андреем в квартире Подкорытова. Он рассказывал, что отец ищет инвестора, чтобы построить на острове турбазу с рестораном - в стороне от фермы. Но все хотят контрольный пакет, не меньше, а в проточной культуре права миноритариев эфемерны.
Гулкая кухня с бельевыми веревками распахивалась в косогор, освещенный тусклым закатом. Владивосток втиснут в сопки так, что, выйдя из подъезда, можешь очутиться на уровне десятого этажа дома, стоящего ниже по склону. Где-то совсем внизу шумела магистраль и зарывались в мусор картонные домики вещевого рынка, мимо которых запыленные люди катили тележки.
Связавшись со знакомыми силовиков, Подкорытов получил пробоину. Длинные кредиты бизнесмену, отягощенному уголовщиной, никто не даст, а прибыль не инвестируешь, потому что ее съедают издержки на суды.
"Мои злейшие враги - чиновник и звезда", - повторил Подкорытов. Их действия схожи - подбираются к жертве и жрут; один под прикрытием закона, другая - природы. Желая пройти естественный отбор, жертва спасается как может.
Стоп, подумал я. А почему не бежит Подкорытов? Мужик в близоруких очках, на вид терпила, владелец бизнеса, который не дотягивает до среднего, не имеющий в друзьях ни Сухаря, ни Годзиллу, ни Лютого. Зачем восстал этот собиратель частиц "не"? Почему он не выберет удобную крышу и не прикрутит фитиль?
С Рикорда мы плыли в компании друзей Подкорытова, торговцев авто. Мне показалось, что, разговаривая с ним, они как-то снисходительно похлопывали его по плечу. На Рикорде торговцы ловили рыбу, а на материке откупались от чиновников и, похоже, не понимали, зачем ради асцидий вести неравную войну.
И правда: что ему асцидии? Жизнь дороже; причем жизнь сына. Так зачем?
Позже я набрел на книжку Ксении Касьяновой "О русском национальном характере". Исследование этого социолога основывалось на результатах психотеста MMPI (Миннесотский мультипрофильный опросник). Вот что пишет Касьянова о национальном способе борьбы за правду:
"Наша странная и суровая культура, вся основанная на супрессии и репрессии, предложила для высшей формы самовыражения такую именно форму действия, которая является как бы квинтэссенцией ее (культуры) сути - самопожертвование. <…> Самопожертвование - это для всех окружающих сигнал, призванный всколыхнуть чувства, привлечь внимание. Он говорит нам: "Несправедливость достигла невыносимых размеров!" Завидев на своем небе эту красную ракету и, может быть, другую и третью, культура должна спешно начать приводить в действие свои защитные механизмы. <…> Мы, люди в этой культуре живущие и знающие ее, должны срочно начать обдумывать эту ситуацию, волноваться, обсуждать и спорить, соображать, что же можно тут сделать".
Подкорытова погребла лавина проблем - драка с властью, паразитирующей на чужой инициативе, браконьерами, средой, - и, доведенный до крайности кувырканием в этой лавине, он включает национальный характер. Страдает и молча приносит себя в жертву - сигнализируя другим, что все плохо. Не поднимает волны вокруг суда, хотя уже сажал чиновника, не обращается в прессу.
Продуктивно ли тихо бороться в одиночку? Подкорытов долго молчал, а потом изрек: "А кого мне привлекать? До Москвы далеко, а здесь все друг с другом связаны". Я опешил - все-таки XXI век и никто не мешает вести кампанию в Интернете.
"Что тогда заставляет вас заниматься неудобным, непрестижным, опасным делом?" Подкорытов пробормотал, что ответа нет. "Не могу остановиться".
Это и был ответ.
Представьте, человек преобразовывает среду, страну, делает что-то для нее, платит ей налоги. Он привык производить, поставлять и не мыслит о том, чтобы закрыть бизнес. А переносить его некуда - в Японии марикультурой занимается отрасль, нелюбезная к чужаку.
Бежать тоже некуда, страх и гнев накладываются на желание жертвы крикнуть: что-то не так! Взрывоопасная смесь. Но может, Подкорытов - редкий персонаж?
К сожалению, нет. Есть показатель, который отражает, насколько бедствует бизнесмен, - рейтинг Doing Business. Согласно ему, удобнее вести дела в Папуа - Новой Гвинее, чем в России.
Так зачем делать бизнес там, где это неудобно, непрестижно и опасно?