"Бог из машины" - сюжетный ход в античных спектаклях: появление силы, которая решает проблемы героев. "Машиной" выступал кран, позволявший актеру-"богу" "спускаться с небес". Среди российских предпринимателей немало пассионариев, которые дают людям работу и надежду. При этом они лишены античной "машины" - законы неудобны, силовики норовят отнять бизнес, окружающие относятся к капиталистам с завистью, бюрократы выманивают у них деньги. В итоге предприниматели, которые создали бизнес без залоговых аукционов и поддержки чиновников, оказываются чужаками в своем отечестве.
Содержание:
-
Благодарности 1
-
Неудачная фамилия. Вместо пролога 1
-
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТОЧКИ ЭКСТРЕМУМА 3
-
Глава I. Апельсины и глина 3
-
Глава II. Нокаут тени 5
-
Глава III. Как платил Незнайка за свои вопросы 9
-
Глава IV. Распад 12
-
-
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГАЗОНОКОСИЛЬЩИКИ 15
-
Глава I. Метель 15
-
Глава II. Маленький Одиссей 17
-
Глава III. Колокол в снегу 18
-
Глава IV. За синь-водою 25
-
-
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НЕФОРМАЛЫ 28
-
Глава I. Траектория кочевника 28
-
Глава II. В башне 34
-
Глава III. Остров "А" 36
-
-
В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ 40
Николай В. КОНОНОВ
БОГ БЕЗ МАШИНЫ
ИСТОРИИ 20 CУМАСШЕДШИХ, СДЕЛАВШИХ В РОССИИ БИЗНЕС С НУЛЯ
Папе, маме, Сане, Вере, Агнии,
которые терпели автора, пока он писал эту книгу
Благодарности
Первым делом я хотел бы поблагодарить моих редакторов - тех, у кого учился ремеслу, и с кем мне страшно везло: Марину Москвину, Елену Яковлеву, Александра Куприянова, Кирилла Вишнепольского, Максима Кашулинского и Владимира Федорина. Также выражаю глубочайшую признательность Ирине Трушиной и Сергею Петрову, которые помогли мне превратить разрозненные истории в стройный текст. Отдельное спасибо главному редактору "Альпины Бизнес Букс" Елене Евграфовой, которая поверила в возможность высказывания о негромких людях, героях второго плана. Наконец, я благодарен своей жене Сане, которая оказалась очень строгим критиком книги.
Неудачная фамилия. Вместо пролога
Цепь с грохотом свернулась у ног. Некто в сером плаще с капюшоном, похожим на монашеский, качался в лодке и жестом просил накинуть цепь на кусок лома, торчащий из причала. Я накинул. Монах замахал рукой, приглашая прыгать в лодку.
Вообще-то я не собирался с ним плыть, потому что ждал на причале человека, которого характеризовали как царя марикультуры Владивостока и окрестностей. Никакой сверхтонкой технологии у него не было - он разводил существ, прославившихся за счет Жака-Ива Кусто: трепанга, морского гребешка, мидий, морского ежа, мию, мактру. За асцидию, похожую на скульптуру из керамики, - их едят в сыром виде для профилактики рака - можно выручить в пятнадцать раз больше, чем потрачено, чтобы ее вырастить. Асцидий хотят по всему миру. Короче, я ждал дорогой яхты.
Но монах махал все настойчивее. Наконец я расслышал, что он кричит: "Это вы на Рикорд?" Причал был пуст, на остров Рикорда никто не собирался, и я закричал: "Вы от Подкорытова? От Подкорытова?" Монах закивал головой.
Может, яхта сломалась и мидийный магнат выслал лодку? Хотелось покинуть остров Попова, за два часа изрядно надоевший. Кроме ветхих домов, магазина и скелетов разных кораблей, остров ничего не обещал. Чайки, крича, делили рыбу. Дорога забиралась на безлесый хребет и исчезала.
Причал был довольно высок, и лодка едва не перевернулась от приземления второго участника плавания. Застрелял мотор, и мы стали удаляться от берега. Туман низко опустил брови, сузив полоску между небом и водой и сдвинув стены вокруг нас до пространства в две комнаты. Сквозь него виднелись острова, которые мы проплывали. Остался слева восточный конец Попова, похожий на хвост ящера, впереди маячил Рейнеке, а справа выступали из океана спичечными головками безымянные острова.
Когда мы подплыли ближе, увидели, что первый из островов похож на конфету, виденную однажды на Пасху в Северной Германии, - столб из вафли с нахлобученной сверху шоколадной шапкой. Отвесные скалы, а наверху трава, поле. "По расщелине тропа, не очень круто", - прокричал в ухо монах; от него веяло чесноком и какими-то степными растениями. За скалами маячил океан, край земли, и я чувствовал себя матросом святого Брендана .
Рейнеке закончился, и мы свернули к Рикорду. Остров мало чем отличался от братьев - невысокий хребет и скрывающий его лес. Метрах в ста от берега показались три точки: плоты. Монах показывал на них и улыбался, но мотор тарахтел так, что я отчаялся что-либо спрашивать. Подплыли ближе - среди каждого плота зияла прорубь, где плескалась рыболовецкая сеть. Проводник заглушил двигатель, и мы закачались в тишине. "Вот здесь - гребешок и ассыдии, там - еж с мидиями, в третьей - трепанг".
До меня дошло, что это, наверное, часть плантаций, о которой мне рассказывали. Монах демонстрировал осведомленность: "В прошлом году набрали сорок тонн гребешка и десять тонн мидий. Сидят вот тут, в коллекторах, коллекторы навешены на кухтыли, кухтыли вбиты в дно". Он сбросил капюшон, и я разглядел его как следует - очки, сбившиеся седые волосы, небритая щека, распахнутый ворот полосатой рубахи.
"Сколько из этих тонн здесь?" - щедро обведя рукой залив, прокричал я. "Все, что есть". Подкорытов поблек. Что за бизнес в три проруби?
Качало так, что прыгать с лодки на плот было стремно. "Им в заливе хорошо, температура подходит. Врагов всего ничего - морские звезды да чиновники", - крикнул монах и запустил мотор. Лодка повлеклась к пустынному берегу. Кроме ее сестер, приткнувшихся к узкой полоске пляжа, пейзаж Рикорда разнообразили только джунгли.
Пропетляв среди лиан, папоротников и традесканций, мы забрались на гору и увидели с нее приземистый фанерный балаган. Его врубили прямо в джунгли. Монах провел меня в кухню, где одинокая тетка чистила рыбу, и, бросив "вернусь", исчез. Постепенно к рыбе стягивались люди - пацаны в шортах, студенты с гитарой и семейные пары, также не сильно отягощенные одеждой. Собрание напоминало столовую турбазы.
"А где Подкорытов?" - спросил я чистильщицу рыбы. "Сейчас, придет, обедать будем". - "А ферма здесь круглый год или летом?" - "Садки круглый год стоят, а мы приезжаем на сезон". Она обвела ножом всю компанию. "Вот и Подкорытов твой". Из боковой комнаты, поправляя очки, вышел монах.
Есть люди, чьи фамилии катастрофически не совпадают с профессией: спелеолог Провалов, борец с допингом Дурманов, балерина Волочкова. Подкорытов работал промышленным водолазом. Советские годы он провел на острове Попова, куда был отправлен вместе с бригадой заниматься марикультурой. Эксперимент прекратился вместе с распадом Союза, но идею Подкорытов запомнил хорошо.
Гребешка, трепанга и мидий можно собирать в Японском море в промышленных масштабах, не будь эти культуры рассредоточены. В 90-х браконьеры уничтожили трепанга - деликатес, который раньше рос повсюду. Они прошлись по заливам Посьета и Петра Великого, оставляя голое дно и убивая популяцию за популяцией.
Следующие годы рестораны Владивостока закупали мидий, мию с мактрой и прочую красоту у японцев и датчан. Те выращивали гребешка под наблюдением селекционеров на охраняемых плантациях.
Подкорытов арендовал несколько гектаров побережья на острове Рикорда. Мы еще раз сплавали к садкам, постояли на колышущихся плотах. Подкорытов демонстрировал мне свои стада. Он подвинул японцев и продавал водоросли и моллюсков ресторанам, супермаркетам и рынкам. Придумал, как пересылать гребешков самолетом - в коробках со льдом. В 2006 году плантация дала под миллион долларов.
Подводный бизнес развивался по законам викиномики: Подкорытов не герметизировал свои садки, и личинки гребешка, краба и других персонажей просачивались через них, марикультура распространялась по заливу. Как Facebook, Подкорытов давал сторонним компаниям - рыбарям - зарабатывать с помощью своей платформы.
Я чувствовал уважение к негромкому человеку, который полжизни занимался одной темой, наращивая потенциал. Между прочим, черта великих предпринимателей из бестселлера Джима Коллинза "От хорошего к великому" .
С другой стороны, я не мог понять, почему не имеющий серьезных конкурентов, сделанный по уму бизнес за восемь лет вырос всего вдвое?